Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 89
Затем поднялся, подошел к секретеру в углу кабинета, вытащил оттуда папку.
– Честно признаюсь, подготовил бумаги вчера, сразу после нашей встречи. Ваше счастье, князь, что Соломон Блаун привык держать зонтик открытым еще до того, как на небе появится первая тучка.
Он разложил листы передо мной.
Первым шел Устав Торгового дома «Блаун и Арсеньев». Оформлено как полное товарищество. Доли прописаны четко: шестьдесят процентов – моей артели, сорок – стороне Блаун. Как и договаривались, официальным учредителем и лицом, ответственным за внешние контакты, значилась Рахиль Соломоновна.
Вторым документом оказался Акт приема‑передачи имущества в счет паевого вклада. Соломон, будучи человеком крайне осторожным, оставил графу с перечнем сырья, вносимого мной или им, пустой. Он ведь свято уверен, что медь мы только собираемся искать.
– Впишите там для порядка что‑то общее, князь, – Соломон придвинул мне лист, – Скажем… сырые материалы и лом цветных металлов, вносимые в основной капитал Товарищества. Когда приобретем медь, просто приложим к акту подробную опись.
Я мысленно усмехнулся. Старый лис сам подсказал идеальную формулировку. Придал лицу самое невинное выражение, взял перо и вписал в пустую строку: «…включая все запасы меди и сплавов, уже находящиеся на территории лесопилки»
Соломон мазнул взглядом по строчке, не заподозрив подвоха. Я же не уточнил, сколько именно меди и сплавов. Может, после Хлынова остались кое‑какое оборудование.
Отложил перо, чувствуя, как внутри разливается холодное торжество. Юридический капкан захлопнулся. С этого момента Блауны официально признали ворованную японскую медь своей собственностью. Теперь, если на пороге появятся самураи из Токуму Кикан, Соломону не удастся сделать круглые глаза и сказать: «Я просто проходил мимо». Он в деле. По самые уши.
Третьей бумагой была Генеральная доверенность от имени Рахиль на мое имя. Теперь я мог единолично управлять производством, нанимать персонал и тратить бюджет предприятия без лишних согласований.
Мы с Рахиль подписали все документы. Ростовщик аккуратненько сложил их обратно в папку. Мой экземпляр перекочевал к Тимофею под шинель.
– Господа, не оставите ли нас с Соломоном Марковичем наедине? – Я многозначительно посмотрел на Блауна, намекая на приватный разговор.
Вахмистр тут же недовольно засопел, но почти сразу успокоился. Оглядел ростовщика с головы до ног, пришел к выводу, что скорее я при желании сверну еврею шею, чем он мне и послушно удалился вслед за Рахиль в основной зал лавки.
Я взял пиалу с улуном, сделал меленный глоток. Пришло время вывалить на Соломона главный «подарок».
– Теперь, когда мы официально стали практически финансовой семьей, давайте поговорим о производстве. Помните, вы утверждали недавно, что медь – это жуткий дефицит?
Соломон нахмурился, его чуйка подала сигнал «шухер».
– Таки да, князь. И я до сих пор ломаю голову, где нам взять столько металла…
– Уже взял, Соломон Маркович, – я осторожно поставил пиалу на блюдце. – Вчера ночью. На Железнодорожной улице. Оказывается, у японцев очень приличные запасы, но совершенно никудышная охрана периметра… для тех, кто умеет заходить с черного входа.
Соломон замер. Его рука, потянувшаяся к чашке, зависла в воздухе. Глаза начали медленно округляться.
– Вы… вы хотите сказать… – прошептал он, бледнея на глазах.
– Я хочу сказать, что в нашем Акте приема‑передачи теперь значится медь, которая находится на территории моей лесопилки. Поверьте, ее там много. С нынешней ночи. И вы, Соломон Маркович, имеете к ней самое прямое отношение. Ну, не совсем вы, конечно. Рахиль. Однако вы же не оставите родную дочь один на один с подобными рисками.
В кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как в соседней комнате тихо перешептываются Тимофей и прекрасная дочь ростовщика.
– Ой вей… – выдохнул Соломон, судорожно хватаясь за воротник. – Князь… Вы что, ограбили склад японцев?
Старый лис побледнел. Натурально, без его излюбленной актёрской игры.
– В точку! – усмехнулся я делая еще один глоток.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Соломон медленно поднес руку к груди, с той стороны, где сердце.
– Ой, вей… Ой, мамочки мои… Князь мне срочно нужны сердечные капли. Я вот‑вот умру от сердечного приступа.
– Спокойно, Соломон Маркович, дышите глубже. Никто не умирает. Мы делаем бизнес.
– Бизнес⁈ – Блаун внезапно снова заговорил нормальным голосом, без стенаний и учащенного дыхания, – Вы называете это бизнесом⁈ Вы ограбили японскую армию! Наглым образом, влезли на их склад! Это не бизнес, князь, это безрассудство в чистом виде! Вы думаете, если вас поймают, то отправят на каторгу? Таки нет! Вас просто убьют. И вы… Вы заставили меня подписать бумаги! Втянули старого, больного еврея, в дело с ворованной у японцев медью!
– Успокойтесь! – я жестко оборвал ростовщика. – И послушайте меня внимательно. Никто ничего не докажет. Если мы грамотно подстрахуем себе тылы. Поэтому, чтобы мы оба остались живы и были сказочно богаты, перестаньте разводить панику и начнете работать. Желательно головой. Как только запустим производство, станет понятно, что медь откуда‑то появилась. Ваша задача создать идеальную легенду возникновения метала на лесопилке. Как вы это сделаете – малоинтересно. Главное – результат.
Соломон вытер выступивший на лбу холодный пот белоснежным платком, облизал пересохшие губы.
– Вы… Вы просто сумасшедший, Павел Александрович. Играете со смертью в рулетку, причем во всех барабанах пули. Хуже того, вы развели меня, как последнего дурака с Привоза! Подсунули договор до того, как открыли правду!
– В бизнесе это называется грамотное распределение рисков, – хмыкнул я. – Расслабьтесь. И еще… Вам нужно срочно найти немого, глухого или просто очень жадного до денег медника. Он будет работать на моей территории.
Блаун тяжело вздохнул.
– Будет вам медник. Есть у меня несколько отличных мастеров, которые могут подойти.
– Договорились, – я улыбнулся. – Главное, что бы этот мастер был молчалив как рыба. А теперь, когда мы решили наши производственные вопросы, давайте поговорим о городских сплетнях. Харбинских, так сказать, новостях. Соломон Маркович, вы человек в городе уважаемый, знаете всех и вся. Скажите мне, что за птица положила глаз на внучку Мастера Шэня? Вам же известен этот прекрасный старичок? Мне стало известно, будто некий чиновник из Управы хочет забрать девчонку в младшие жены в счет долга. Кто этот загадочный господин?
Соломон нахмурился.
– Ой, князь, вы снова лезете, куда не просят, – покачал головой ростовщик. – Зачем вам эта китаянка? Мало нам японцев, вы хотите еще и местную администрацию против себя настроить?
– Не уходите от ответа. Кто он?
– Это господин Бао Гуйцин, – понизив голос, уже совершенно спокойно произнес Соломон. – Он не просто чиновник. Он генерал‑губернатор, глава всей китайской администрации в полосе отчуждения КВЖД. Человек маршала Чжан Цзолиня. У него реальная власть, полиция и армия.
Я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. Губернатор Бао. Фигура серьезная. Просто так с ноги в его резиденцию не зайдешь. Здесь нужна комбинация похитрее. Хотя, я еще сам не до конца понимаю, полезу в эту историю или нет. С одной стороны Шэнь и Манью помогли мне…
Ой, да ладно! Кого я обманываю? Дело вовсе не в этом. Просто бесит мысль о том, что какой‑то китайский мудак будет лапать девчонку, имея на это полное основание.
– Понятно. Оставим пока губернатора Бао в покое, – я поднялся с кресла. – И последний вопрос, партнер. Как поживает наш забайкальский герой, атаман Семенов? Где он сейчас и что делает?
Соломон посмотрел на меня так, словно я спросил, какая погода на Марсе.
– Семенов? Григорий Михайлович? Князь, вы меня пугаете разбросом ваших интересов. То японские склады, то личная жизнь губернатора, теперь белые генералы.
– Просто ответьте.