Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 88

Князь пробежал глазами ровные столбики иероглифов. Минута… Пять… Десять…

Брови Манджгаладзе медленно поползли вверх. Он перевернул страницу, потом еще одну. Губы князя плотно сжались.

– Вот это да… – тихо выдохнул Михаил. – Павел… Вы даже не представляете что в этих бумагах.

– Догадываюсь. Просвещайте, князь. Не томите.

– Это… Это не просто отчеты, – голос грузинского аристократа чуть дрогнул от волнения. – Это планы Токуму Кикан на ближайшие полгода. Здесь полная сетка агентуры в маньчжурской администрации! Японцы скупили половину китайских генералов из Мукденской клики. Смотрите, вот тут… – он ткнул изящным пальцем в бумагу. – Детальные суммы взяток, переданных чиновникам КВЖД за саботаж поставок угля для белогвардейских частей.

– Ожидаемо, – я цинично усмехнулся. – Разделяй и властвуй. Покупают тех, кто готов продаться, чтобы ослабить тех, кто еще сопротивляется. Что там еще?

Михаил потер переносицу.

– Вот так, наскоком могу сказать вам лишь то, что успел прочесть в первых документах. И, не поверите, это касается непосредственно наших, русских дел. Здесь подробный анализ текущего положения атамана Семенова.

– Семенова? – я «сделал стойку».

Имя генерала и атамана Забайкальского казачьего войска уже слышал ранее. От Тимофея. Да и сам его помню по учебникам истории. Одиозная фигура.

– Да, – Михаил несколько раз кивнул. – Японцы ведут с ним игру. Они обещают поддержку, оружие и политическое покровительство в Маньчжурии. Но согласно этому документу… планируют совсем другое. Хотят… как бы это сказать…

– Как‑как… – хмыкнул я, – Называйте вещи своими именами, Михаил. Хотят его слить, кинуть, дать пинка под зад.

– Ну… – князь усмехнулся, – Пожалуй, точнее не скажешь. Токио принял решение сделать ставку на других марионеток. Семенова собираются изолировать, лишить остатков золотого запаса, который он успел вывезти, а его войска – разоружить и интернировать.

Я поднялся со стула, прошелся по кабинету. Мозг заработал с бешеной скоростью. Он анализировал новые вводные и то, что из этого могу получить конкретно я.

– Значит, японцы кормят Семенова завтраками, обещая помощь, а за спиной уже вырыли ему могилу, – остановился и посмотрел на Михаила. – И атаман об этом не знает. Он надеется на союзников. Ждет от них оружие, поддержку, помощь. Хм… Любопытно… Михаил!

Я посмотрел на князя, попутно стягивая со спинки стула свой пиджак.

– Работайте с бумагами. Переведите каждую букву, каждый чертов иероглиф. Никому ни слова о содержимом бумаг. Это слишком опасная информация. Мне надо срочно встретиться с Соломоном.

Грузинский князь кивнул и принялся за работу. Я одел пиджак, накинул шубу, вышел в коридор. Искал вахмистра.

Комната Тимофея находилась рядом с моей. Стукнул пару раз в дверь, толкнул ее не дожидаясь ответа.

– Тимофей. Выезжаем.

Не успел отойти в сторону, а мой верный пластун уже возник на пороге. Полностью одетый, готовый ко всему. Будто стоял за дверью всё это время и ждал.

Мы спустились вниз и вышли на улицу. Во дворе лесопилки кипела привычная, сугубо бытовая суета. Народ сновал туда‑сюда, занимаясь ежедневной рутиной. Кто‑то колол дрова, кто‑то таскал воду от скважины, бабы гремели ведрами.

Никакого благоговейного трепета или массовых шушуканий по поводу внезапно появившейся меди не наблюдалось. Во‑первых, мы не завалили ею всю территорию – металл благополучно и компактно был сложен, для надежности укрыт рогожами. Во‑вторых, большинству членов моей общины откровенно плевать на какие‑то там трубы и листы. Картошку почистить, печь натопить, детей накормить – вот их горизонт планирования.

За глухой кирпичный забор они нос без приказа не суют, городскими криминальными сплетнями не интересуются, а в мои дела тем более не лезут. И слава богу. Селиванов выстроил дисциплину идеально. Каждый загружен работой от рассвета до заката, времени на пустые размышления просто не остается.

Мне такая повальная людская аполитичность и глухое равнодушие к нашим коммерческим тайнам только на руку. Идеальная ширма. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. А в наших харбинских реалиях – еще и дольше живешь.

Еремей уже «прогревал» лошадь у ворот. Пролетка была готова.

– Гони на Артиллерийскую, Еремушка. И давай с ветерком. У нас сегодня каждая минута – на вес золота, – бросил я, запрыгивая на сиденье.

Тимоха уселся рядом.

Морозный воздух приятно освежал лицо, выдувая из головы остатки бессонной ночи. Пролетка неспешно катилась по улицам Харбина. Я крутил головой по сторонам. Искал признаки грандиозного кипиша, который непременно должен быть после ограбления японского склада. Китайская полиция, японские отряды – хоть что‑то. Ни черта подобного.

В городе царила до тошноты привычная, сонная рутина. Рикши таскали свои коляски, торговцы орали у обшарпанных лавок, обыватели суетливо спешили по делам. Никаких тебе усиленных кордонов на Пристани, никаких массовых облав. Будто ночью вообще ничего не произошло. И это очень погано.

Японцы должны истерить, топать ногами, требовать найти грабителей. Или к примеру, устроить разборки с хунхузами. Какого черта они молчат? Самураи никогда не спустят с рук ограбление собственного склада. Никому. А уж пропажу золота и секретных документов – тем более. Значит, они копают сами. Не привлекая китайцев. Когда найдут виновных, просто прирежут да и все. Хотя, нет. Не просто. Резать будут долго и мучительно.

Соломон Маркович был на месте. Сидел в своей лавке за конторкой и что‑то подсчитывал.

– Ой, кто к нам пришел! Князь Арсеньев, собственной персоной! – Ростовщик расплылся в такой радушной улыбке, будто роднее меня и Тимофея у него никого нет на белом свете. – И так рано! Вы что, совсем не спите, молодой человек? Или вам не терпится отдать старому Соломону его законные сорок процентов от того спирта, которого еще даже нет в природе?

– Да знаете, Соломон Маркович, решил не затягивать с оформлением нашего партнерства, – я подошел к Блауну. – Предлагаю прямо сегодня подписать все необходимые бумаги.

Соломон удивленно моргнул. Мой напор явно сбивал старого еврея с толку. В его мире дела делаются неспешно, под чашечку чая и долгие философские беседы.

– Куда вы так торопитесь, князь? Харбин стоял до нас, простоит и после. Присядьте, я велел Рахиль заварить свежего улуна…

– Улун, это хорошо, но прежде – бумаги, Соломон Маркович. – Я с безмятежным видом облокотился о конторку, – Знаете ли, очень переживаю, что можете передумать. Дело верное, это факт. Но вы тот еще лис. Подождем пару дней и разговор снова вернется к пятидесяти, а то и к шестидесяти процентам. Так что лучше все сделать быстро. Хочу спокойно спать. К тому же, нужен мастер‑медник. Срочно. Человек, который умеет паять трубы, катать листы и держать язык за зубами. А чтобы вы начали шевелиться и искать такого умельца, требуется статус полноценных партнеров, скрепленный подписями.

Я замолчал. Мое внимание отвлекла Рахиль. Она как раз появилась из‑за ширмы. В строгом темном платье, с безупречно уложенными волосами. Красивая, как всегда.

Соломон быстро глянул на дочь, потом на дверь лавки, куда в любой момент мог войти кто‑нибудь посторонний.

– Рахиль, деточка, закрой на замок, – бросил он дочери, затем повернулся ко мне и сделал приглашающий жест в сторону портьеры, отделяющей кабинет от основного зала. – Князь, вы так торопитесь, что даже у меня начинается одышка. Давайте уединимся.

Мы прошли в святая святых старого еврея. В комнату, где он занимается настоящими делами. Я уселся в кресло, Соломон устроился напротив. Тимоха уже привычно замер в углу. В такие моменты вахмистр просто превращается в статую.

Через мгновение явилась Рахиль с подносом, на котором стояли чашки и небольшой чайник, исходящий травяным ароматом. Она поставила все это на столик, красиво присела на уголок дивана.

– Пейте чай, Павел Александрович, – ростовщик кивнул в сторону подноса.