Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 80

– Хватит! – Манью резко дернулась вперед. – Уж вы‑то не суйте свой благородный нос куда не просят! Убирайтесь немедленно!

Я молча, без лишних церемоний, отодвинул девчонку плечом в сторону и уверенно шагнул прямо в полумрак торгового зала.

– Мастер Шэнь!

Бумажная перегородка скользнула в сторону. В зал, едва переставляя ноги в войлочных тапочках, вышел старый лекарь. Лицо старика сохраняло полнейшую, каменную невозмутимость истинного даоса.

Следом за лекарем из подсобки плавно, совершенно бесшумно выплыл тот самый «друг семьи». Один из членов верхушки «Зеленой банды».

Городская мафиозная элита явно плевать хотела на европейскую моду. Гость был одет в длинный, до самых пят, халат‑чаншань из плотного черного шелка с едва заметным вышитым узором. Поверх традиционного наряда он небрежно накинул роскошное шерстяное полупальто с бобровым воротником. На большом пальце правой руки тускло блестел массивный нефритовый перстень – знак высокого статуса в преступной иерархии.

Взгляд мафиози – холодный, оценивающий, абсолютно пустой – медленно скользнул по фигуре Михаила, затем переместился на мое лицо. В его глазах не мелькнуло ни капли страха или удивления. Только безмерное, океанское спокойствие хищника высшего порядка.

Я проигнорировал давящую ауру этого типа. Прошел мимо, остановился возле прилавка.

– Мастер, – обратился к старику, будто никого кроме нас с ним тут нет. – У меня появились новые заказы на ваши мази и кровоостанавливающие настойки. А Манью нет второй день. Решил заехать лично. Проблемы с производством? Или доставка прервалась по иным причинам?

Шэнь не успел открыть рот. Китаец в шелковом халате сделал полшага вперед и заговорил. Слова звучали мягко, размеренно, но в этой обволакивающей культурной вежливости скрывалась угроза.

Михаил тут же начал переводить:

– Он говорит: «Эта уважаемая семья прекращает торговлю с иностранцами. Русскому князю придется найти другую аптеку для своих нужд. Желаю вам крепкого здоровья и долгой жизни… если, конечно, вы проявите благоразумие и навсегда забудете дорогу в этот дом» .

Я медленно повернулся к мафиози. Мы были почти одного роста. Я смотрел прямо в его пустые глаза, прекрасно понимая расклад. Этот лощеный ублюдок сейчас вежливо, по всем строгим правилам восточного этикета, указал мне на дверь, параллельно обозначив свою территорию.

– Передай ему, Михаил, – спокойно произнес я. – Лекарства мне нужны сегодня. И я привык получать то, за чем пришел.

Китаец выслушал перевод князя. Его тонкие губы тронула едва заметная, снисходительная улыбка. Он не стал повышать голос или хвататься за оружие. Просто плавно поднял правую руку, блеснув нефритом, и произнес короткую фразу.

– «Один дерзкий шаг в темноте часто приводит прямо в пасть к тигру» , – мрачно перевел грузин. – «Тень Зеленого братства длинная. Она легко накроет даже вашу лесопилку на окраине. Вместе со всеми обитателями» .

Это была уже открытая угроза.

Мафиози неспешно стряхнул невидимую пылинку с рукава, развернулся и направился к выходу. Дверь негромко хлопнула. Через несколько секунд снаружи взревел могучий мотор «Паккарда».

Напряжение, висевшее в воздухе, слегка спало.

– Ты принёс в мой дом ненужную бурю, князь, – голос Шэня звучал ровно. – Не следовало тебе сегодня приходить сюда.

– Кто этот пижон в шелках? – холодно спросил я, опираясь рукой о прилавок. – И по какому праву он указывает вам, кому продавать товар?

– Этот человек – Линь Чжао, – старик тяжело вздохнул. – Один из старших братьев Цинбан. «Зеленая банда». Они держат весь этот район, портовые доки и теневые рынки. У меня перед ним… огромный долг. Неоплатный долг чести и серебра.

– Давайте помогу вам решить вопрос с долгом? – начал я, но меня перебила девчонка.

– Нет! – Манью резко шагнула вперед. Её глаза пылали от ярости. Никакой благодарности за заступничество, только жгучая, бессильная злость и уязвленная гордость. – Никакой помощи! Убирайтесь немедленно! Вы всё испортили! Своим ослиным упрямством и мнимым геройством! При нашей последней встрече я оставила вам достаточное количество настойки. Больше не приезжайте. Вашему здоровью ничего не угрожает. Больше вам тут делать нечего.

Вообще, конечно, мне хотелось сказать этой психованной девице много чего интересного. Но я промолчал. В конце концов, как говорила одна моя знакомая в прошлой жизни: если вы нас не хотите, вы нам на хрен не нужны.

Как нормальный человек приехал, чтоб узнать, не случилось ли чего с Манью и ее дедом. А тут – целая драма разыгралась. И вместо того, чтобы принять помощь, мне кидают в лицо какие‑то идиотские обвинения.

Я развернулся и вышел из аптеки. Михаил, естественно, сделал то же самое.

Остановился на крыльце, поднял голову к небу. Солнце уже стремительно клонилось к закату, подсвечивая низкие, тяжелые облака кроваво‑багровым светом. Харбинские сумерки наступали рано, и вместе с ними на город всегда опускалась тревога.

– Едем на базу, – процедил я Михаилу, направляясь к пролетке.

Грузинский князь молча двинулся за мной. Он неглупый человек и прекрасно понял, сейчас меня лучше не трогать.

Всю дорогу до лесопилки мы не проронили ни звука. Лошадь мерно цокала копытами по мерзлой земле.

На территории базы кипела работа. Мужики перетаскивали доски, из трубы переоборудованной бани валил густой дым.

Нас встретил Селиванов. Управляющий уже успел организовать себе полноценный штаб на первом этаже конторы: сколотил столы, табуреты, разложил стопки бумаг и учетных книг. Завидев пролетку, бывший приказчик отложил все дела и бодро сбежал по ступеням крыльца навстречу.

– Ваше сиятельство, вернулись! А у нас тут как раз… – начал было он с энтузиазмом.

– Все потом, Пётр, – рявкнул я на ходу. – Мне нужно побыть одному. Никого не пускать.

Селиванов осекся, коротко кивнул и отступил в сторону, не задавая лишних вопросов. Еще один умный человек. Чувствует, когда начальство лучше не трогать.

Я поднялся на второй этаж, сразу отправился в свой кабинет. Стянул шубу, швырнул ее прямо на спинку кресла и подошел к промерзшему окну.

Внизу, во дворе, копошились мои люди. Стучали топоры, гудел локомобиль. Внешне всё шло идеально.

Но внутри меня бушевал ураган. Я злился. Я был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве.

Во‑первых, меня выбесил этот китайский Дон Карлеоне. Во‑вторых, в башке упорно крутилась фраза про скорый переезд Манью куда‑то там в роли какой‑то жены. Ох уж этот князь Павел, со своими благородными порывами и нестабильной психикой.

Внезапно в дверь тихонько постучали. Я обернулся, собираясь послать нежданного гостя к чертовой матери, но из‑за створки показалось довольное лицо Тимофея.

– Черт! Тимоха! Вернулся. Входи скорее. Рассказывай, что там с японцами.

Глава 15

Тимофей шагнул в кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Довольно крякнул, стряхнул налипший снег с шинели и полез за пазуху. На столешницу, прямо мне под нос, лег сложенный вчетверо плотный лист бумаги.

Я пододвинул документ к себе, аккуратно развернул. Это была подробнейшая карта‑схема, нарисованная огрызком химического карандаша. Чертеж поражал своей педантичностью и дотошностью, выдавая руку профессионального военного разведчика. Каждое строение пронумеровано, расстояния скрупулезно указаны в саженях, маршруты вражеских патрулей отмечены четким пунктиром, а жирными крестиками – уязвимые места в обороне японцев.

– Ох и окопались они там, Павел Саныч, – Тимоха с тяжелым вздохом уселся на табурет, придвинулся вплотную к раскаленной чугунной печке, выставил огромные ладони к гудящему огню. – Продрог, как бездомная собака, пока караулил их склады в сугробе… Так вот. Здание кирпичное, капитальное. Кладка на века. Ворота стальные, створки щедро обиты толстым листовым железом, замки висят новые, пудовые, немецкие. На всех окнах установлены глухие решетки из прутка в палец толщиной. Словно не цветной металл они там прячут, а личную золотую казну их хваленого императора. Охрана – чистые демоны во плоти. Ни чаю попить с морозу, ни папироску закурить в сторонке. Ходят, как заведенные механические куклы. Ни единого лишнего движения, винтовки держат наизготовку.