Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 71

– Слышал о ваших делах, князь, – произнёс Ван после паузы. – Вы одним ударом заставили некоторых проблемных господ поумерить их аппетиты. Это вызывает уважение.

– Вы преувеличиваете мои заслуги. Всего лишь защищал своих людей, не более, – ответил я.

– Защищали, – кивнул Ван. – Искусно. Без лишней крови, без шума. Это… редкость по нынешним временам.

Он помолчал, рассматривая меня сквозь стёкла очков. Потом перевёл взгляд на Тимофея и Михаила.

– Забота о своих людях – это важно.

– Они – моя опора.

Ван снова взял чашку, но пить не стал.

– В прошлом году, князь, – сказал он, глядя куда‑то в сторону, – Один русский офицер пришёл ко мне с бумагой. С печатью. С важной печатью. Говорил, будто выполняет особое поручение. Просил вагоны, просил уголь, просил пропуска.

Он помолчал, выдерживая паузу для пущего эффекта.

– Его потом искали. Долго. Бумага оказалась… не совсем правильной.

Заместитель начальника службы путей поднял на меня взгляд. В этом взгляде не было угрозы – только спокойное, изучающее внимание.

– С тех пор я, знаете, стал осторожнее. Бумаги – это хорошо. Но человек, который их приносит – важнее.

– И как? Нашли?

Китаец на мгновение растерял свою флегматичную уверенность. Он моргнул несколько раз, но тут же взял себя в руки.

– Простите, не понял вопроса.

– Человека этого нашли? – невозмутимо уточнил я.

– А… Вы вот о чем. Нашли, конечно.

– Ну и чудно, – я улыбнулся Вану прямо в его физиономию, – Не буду спрашивать, чем он поплатился за неверные бумаги. Уверен, все заслуженно.

– Именно, – кивнул чиновник. – Поэтому я захотел с вами встретиться. Посмотреть. Поговорить. Ваше появление сопровождалось некоторыми заявлениями. Благодаря этому вы почти неделю жили в эшелоне на Восьмой ветке. Скажу прямо, имелись сомнения, не было ли это… мммм… как вы, русские говорите… пылью в глаза?

Ван помолчал несколько секунд, потом продолжил:

– Вы не похожи на того офицера, князь. Тот торопился куда‑то все время. Говорил громко. Требовал. А вы… вы не торопитесь.

– Мне некуда спешить, господин Ван. Я здесь, и никуда не ухожу.

– Это хорошо, – он кивнул. – Это… правильно.

Мы в тишине допили чай и только после этого перешли к делу.

– Вагоны, которые вы пригнали из‑под Читы… Они принадлежат дороге?

– Да. Поэтому я их возвращаю. Но хочу убедиться, что ни ко мне, ни к моим людям не будет вопросов.

Ван задумался. Потом кивнул.

– Вагоны нужно осмотреть, князь. Если всё в порядке – подпишем бумаги. Все бумаги, какие нужны.

Ван позвал секретаря, коротко бросил ему пару фраз по‑китайски. Тот поклонился и бесшумно исчез. Через полчаса наша процессия уже двигалась на Восьмую ветку. Заместитель начальника службы пути ехал в закрытом экипаже, прихватив писаря с пухлой кожаной папкой. Мы с Михаилом и Тимофеем трястись следом все в той же пролетке.

Осмотр занял больше часа. Ван неторопливо шагал вдоль состава, заглядывал внутрь пустых теплушек, внимательно изучал колесные пары. Тимофей хмурой скалой нависал над чиновником, но китаец вел себя невозмутимо. Никакой суеты. Он не задавал вопросов, не делал пометок – просто смотрел. И лишь в самом конце достал блокнот, внес туда несколько строк.

– Всё в порядке, – произнес он. – Можем подписать бумаги.

К счастью, тащиться обратно в Управление не потребовалось. Устроились прямо в бывшем штабном вагоне. Писарь щелкнул замком портфеля и веером разложил по столу стопку документов. Китаец привез их с собой. Бумаги подготовили еще до нашего визита, оставив пустыми только графы для результатов осмотра и подписей. Прагматичный подход.

Первый лист был на русском – четкий, по существу. Акт приёмки‑сдачи подвижного состава. Техническое состояние признано удовлетворительным.

Второй документ полностью закрывал финансовые вопросы – официальная справка КВЖД об отсутствии казенных недоимок и претензий. Третий представлял собой ведомость технической сверки номеров.

Я внимательно все прочел, посмотрел на Вана.

– Здесь всё, что требуется для окончательного решения вопроса, – произнес чиновник. – Навсегда.

– Всё предельно ясно. Однако для порядка нам потребуются и китайские экземпляры, – ровно произнес я, затем повернулся к Михаилу, – Князь, будьте любезны, сверьте текст.

Ван быстро, почти неуловимо переглянулся со своим секретарем. Буквально доли секунды. Но от моего внимания эта заминка не укрылась.

Писарь полез в кожаную папку, подозрительно долго в ней копался, перебирая листы. Наконец, извлек нужные бумаги и протянул их Михаилу.

Манджгаладзе внимательно пробежал глазами ровные столбцы иероглифов, затем вынес вердикт:

– Смысл и суть данных документов полностью соответствуют русским вариантам. Слово в слово, Павел Александрович.

Я кивнул, взял перо и размашисто расписался в нужных графах. Ван последовал моему примеру, оставив изящный росчерк. Секретарь припечатал листы квадратным красным штампом.

– Вот и всё, – заместитель начальника службы пути аккуратно сложил свои копии в портфель. – Вагоны вернулись в оперативное управление КВЖД. Вопрос закрыт.

Китаец вежливо, но сухо распрощался, сел в экипаж и отбыл в сторону центра.

Проводив повозку взглядом, я повернулся к Манджгаладзе:

– Заметили, как они переглянулись? И это долгое ковыряние в папке…

– Разумеется, – усмехнулся грузинский князь. – Готов поставить приличную сумму денег, если бы она у меня, конечно, была, секретарь держал наготове два комплекта китайских бумаг. Они понадеялись, что вы не знаете языка, и подпишите не глядя. Наверняка хотели подсунуть экземпляр с какой‑нибудь юридической заковыкой. Оставили бы лазейку, способную позже вылиться в серьезные проблемы и штрафы.

– Но наличие переводчика спутало им карты, – хмыкнул я, протягивая акты Тимофею. – Грамотно сработано. А теперь едем на старый пивной завод. Посмотрим, что там с медью, господа.

– В Старый Харбин? – нахмурился Михаил. – Дурная слава ходит об этом месте. Особенно о самом заводе. Там засел Ли Хай‑лэ со своими головорезами. Говорят, он крайне жесток. Разумно ли соваться туда втроем?

Я усмехнулся, хлопнул князя по плечу и полез в пролетку.

– Они бандиты, друг мой, а не глухие идиоты. Слухи о князе Арсеньеве слишком свежи, чтоб связываться с ним. Даже хунхузам. Садитесь. Посмотрим, сможем ли мы договориться с этими… господами.

Глава 11

Тимофей взгромоздился на облучок, мы с Михаилом заняли пассажирские места. Пролётка дернулась и покатила по обледенелой мостовой прочь от Восьмой ветки. Наш путь лежал в Старый Харбин.

Морозный ветер с остервенением хлестал по лицу. Вахмистр, принявший на себя основной удар стихии, втянул голову в плечи, поднял воротник пальто.

– Князь, – обратился я к Манджгаладзе, перекрывая городской шум. – Когда Ван угощал нас своим элитным чаем, он весьма многозначительно обронил, что заваривал такой же для генерала Хорвата. Кто это вообще такой?

Михаил повернулся ко мне. На его лице появилось выражение искреннего изумления.

– Вы… вы не знаете, кто такой Хорват? – грузинский аристократ растерянно моргнул. – Павел Александрович, помилуйте, в России эту фамилию знают многие, а в Харбине – каждый.

– Видите ли, Михаил… Только по секрету… После тифа у меня случаются занятные провалы в памяти, – не моргнув глазом, выдал я первую пришедшую в голову легенду. – Помню сложные логарифмы, к примеру, а вот лица и громкие должности иногда выпадают из головы. Так кто он?

Манджгаладзе понимающе кивнул, хотя сомнение в его взгляде еще оставалось.

– Дмитрий Леонидович Хорват – не просто генерал. Это, можно сказать, царь и бог здешних мест. Бессменный Управляющий КВЖД на протяжении долгих лет. Он обладал огромными полномочиями. Распоряжался не только путями, но и всей прилегающей территорией, которую называли «счастливой Хорватией». Под его руководством Харбин из небольшого поселка превратился в современный город с европейской архитектурой и промышленностью. В этом году он был вынужден отойти от дел. Сами понимаете, почему. Но при этом для всех Дмитрий Леонидович по‑прежнему остается непререкаемым авторитетом. Фигурой колоссального масштаба.