Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 195

Лебедев ссутулился, провел рукой по мокрому лбу. Затем развернулся и исчез в лазарете.

Напряжение, сковывающее меня последние пару часов, резко схлынуло. Тимоха жив. Это сейчас самое главное. Битва за жизнь пластуна перешла в изматывающую фазу ожидания. Ну хот что‑то. Надеюсь, вахмистр не подведет, выкарабкается.

Следовало идти в контору, глотнуть горячего чая. А еще лучше, сначала посетить баню. Извазюкался я в этом чертовом кабаке, как прости господи. В любом случае, рассиживаться некогда. Повернулся к Гастону, хотел предложить ему попробовать русскую парную, но так и не смог озвучить свои мысли.

Снаружи, прямо за воротами лесопилки, раздалось звонкое лошадиное ржание. Следом послышался натужный скрип санных полозьев по намерзшей колее и бряцание сбруи. К нам явно кто‑то прибыл.

Свои все находятся на территории. Значит, пожаловали чужие. Причем приехали в открытую, не таясь, раз пригнали транспорт прямо к главному входу.

Глава 5

– Кто бы это мог быть, Павел Александрович? – Корф спустился по ступеням, замер рядом со мной.

– Понятия не имею, – пожал я плечами, – Но сейчас узнаем, барон. Идёмте.

Двинулся к воротам, Владимир Николаевич пошел следом. Гастон расценил, что появление гостей его не касается, и отправился в столовую в компании Селиванова. Петр, как разумный человек, решил накормить танкиста и дать ему возможность привести себя в порядок, потому как видок у француза был – закачаешься. Будто он только что грудью кидался на амбразуру. Что, в принципе, не так уж далеко от истины.

Когда мы с бароном приблизились к воротам, створки уже отъезжали в сторону, а значит, охрана узнала посетителя. Иначе не пустили бы без разрешения Корфа, Осеева или моего.

На территорию въехал наёмный экипаж. Самая обычная, потрёпанная пролетка, с поцарапанным задником и облезшей кожаной шторкой, поставленная на полозья. На облучке сидел мрачного вида китаец‑извозчик в стёганом халате. Возле него – крепкий парень в коротком овчинном тулупе. Этого я уже видел. Один из людей Сяна.

Пролётка остановилась, оттуда появился сам чинуша. Это было настолько неожиданно, что я даже растерялся.

Во‑первых, у Сяна есть автомобиль, и наемный экипаж ему точно ни к чему. Во‑вторых, обычно передвигается мой китайский друг в сопровождении нескольких гвардейцев. Статус и положение обязывают. Сейчас же не наблюдалось ни первого, ни второго. Из охраны – только один человек.

Имелся еще третий фактор, вызвавший у меня сомнения в собственном разуме и адекватности. Сановник был одет более чем скромно. Серое потертое пальто, на голове – простая фуражка. Перчатки – обычные, из дешёвого сукна. Шарф он завязал так, чтобы тот закрывал нижнюю половину лица. Глянешь со стороны, в жизни не догадаешься, что этот человек – глава коммерческого управления КВЖД, ближайший подручный маршала Чжан Цзолиня. Скорее похож на мелкого клерка, который отчего‑то решил поиграть в шпионов.

– Владимир Николаевич, – тихонько позвал я Корфа, – Мы с вами видим одно и то же? Или у меня случился приступ сумасшествия?

– Похоже, ваше сиятельство, мы оба сошли с ума… – так же тихо ответил барон.

– Ну слава богу, значит, будем сидеть в дурдоме вместе…

Сян направился ко мне навстречу. Шёл ровным шагом, не торопясь, но и не вальяжно. В каждом движении китайца чувствовалось скрытое напряжение.

– Князь, – Дин Сян остановился в трёх шагах от нас с бароном. Поклонился. – Прошу прощения за неурочный визит, но наша встреча не терпела отлагательств.

– Никаких извинений, господин Сян, – я взмахнул рукой, сразу пресекая долгие объяснения, иначе до ночи будем друг другу кланяться. Знаем мы эти китайские правила вежливости. – Будьте любезны пройти в контору. Выпьем чаю.

Я повел гостя к нашему административному зданию. Корф двинулся следом, на несколько шагов сзади. На крыльце мы оба посторонились, пропуская Сяна вперед. Охранник его остался у пролётки.

Беседа, похоже, предстояла на «рабочие» темы, поэтому я не стал тащить китайца в свою комнату. Мы расположились на первом этаже, в «офисе». Дин устроился на диване, который достался нам от Хлынова, мне было удобнее сесть на стул, напротив китайца. Чтобы мы видели друг друга.

Вообще, когда первый шок от столь необычного появления сановника прошел, я начал автоматически прикидывать в голове причины, сподвигшие Сяна на встречу. Он, конечно, понимает, что мне известно о награждении губернатора. Соответственно, о том, что бумаги, переданные Дину, никуда не ушли, тоже. Неужели сановник приехал, чтобы оправдаться за свое сомнительное поведение? Или это какой‑то хитрый ход моих врагов?

Корф задержался в дверях, проходить внутрь не торопился. Поинтересовался, нужно ли позвать кого‑нибудь, наверное, имел в виду Михаила или Осеева, который временно может заменить Тимоху. Получил отрицательный ответ и вышел.

Сян не стал снимать пальто. Только расстегнул верхние пуговицы и размотал шарф. Лицо у него под шарфом оказалось серым, плохо выбритым. У правой скулы виднелся островок пропущенной щетины. Сановник, который двенадцать лет находится у власти и столько же при маршале Цзолине, никогда не позволял себе подобной небрежности. А значит, дело серьезное.

– Чаю? – спросил я негромко.

Дин посмотрел мне в глаза, серьезно так, со значением, а потом вдруг выдал:

– Вы знаете, князь, с большим удовольствием выпил бы сейчас водки, но, к сожалению, еще слишком много дел, поэтому давайте обойдемся без чайных церемоний. Нам надо срочно кое‑что обсудить. Я приехал, чтобы предупредить вас о крайне неприятных вещах.

То, что китаец вот так сразу перешел к делу, без обожаемых азиатами долгих предисловий, выглядело еще более пугающим, чем его плохо выбритое лицо.

– Хорошо, – согласился я. – Слушаю вас, господин Сян.

– Бао Гуйцин готовит против вас карательную операцию, – на одном выдохе выпалил сановник. – Не открыто. Через санитарную службу и пожарный надзор. План таков: подкупленный казённый лекарь выпишет акт о вспышке тифа или легочной чумы среди ваших рабочих. На лесопилку придут санитары с солдатами. Кордон. Карантин. Никто не войдёт, никто не выйдет. Производство встанет. Параллельно муниципальный инспектор найдёт у вас десяток нарушений по пожарной части. Опечатают сургучом. Проверки растянутся на месяцы.

Я еле сдержал смешок. Дин слово в слово вывалил мне ту информацию, которую утром я получил от Соломона, а тот – от Чэня. Чтобы не выдать чинуше наличие стукача в администрации губернатора, пришлось разыграть целую комедию.

Я сделал удивленное лицо, скептически приподнял бровь, чуть склонил голову набок. Постарался изобразить именно то выражение, какое полагается человеку, услышавшему дурную новость впервые.

– Господин Сян, простите, но не до конца понимаю, о чём речь. С какой стати губернатору такие хлопоты ради скромного русского князя?

Сановник посмотрел на меня внимательно. Не дольше, чем нужно. Не короче, чем следовало. Поверил. Кивнул.

– Я объясню. И, князь, прошу выслушать меня до конца. Эта история имеет прямое отношение к нашим с вами договорённостям. Той самой бумаге, которую вы передали мне на станции. Я должен был приехать к вам раньше, но опасался, что за мной следят. Выждал несколько дней и вот… посмотрите на меня… – китаец развел руками, горестно вздохнул. – Пришлось тайком сбегать из собственного дома, изображать из себя голодранца, чтобы никто не понял, куда и зачем я еду.

Сян замялся на мгновение. Выстраивал в голове последовательность будущего рассказа. Не ради лжи или уловок – просто сама тема казалась сановнику откровенно тягостной.

– Заполучив заветный документ, в тот же день намеревался отправиться к маршалу, – продолжил китаец. – Домой заскочил исключительно ради смены гардероба и проверки корреспонденции. На сборы ушло не больше часа. Посторонние физически не могли снять копию или даже мельком взглянуть на японский бланк. Настоятельно прошу зафиксировать данный нюанс.