Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 190

– Если кто‑то сейчас дернется, пристрелю как собаку!

Мой голос звучал уверенно. Никаких эмоций. Абсолютное, концентрированное спокойствие человека, привыкшего убивать. Дворовые взбесившиеся псы должны чувствовать силу настоящего вожака.

Толпа инстинктивно качнулась на месте, будто хотела отступить, но не имела на это сил. Дуло пистолета действовало на разгоряченных бандитов гипнотически. Думаю, все они прекрасно понимают, в каком месте находятся. Здесь никто не вытащит оружие, если не собирается из него стрелять.

– Слушать сюда! Мы уходим, – я выплевывал слова в толпу, стараясь держать в поле зрения каждого. – Кто сделает шаг в нашу сторону – сдохнет. Мне терять нечего. В обойме патронов на первых десятерых хватит за глаза. Желающие проверить мою меткость могут сделать шаг вперед прямо сейчас.

Отребье всех мастей, заполнявшее зал кабака, замерло, переваривая угрозу. Однако в любом стаде всегда отыщется излишне самоуверенная тварь. Из гущи притихших завсегдатаев вывалился здоровенный мужик в распахнутом ватнике. Растолкав соседей, он шагнул вперед, скривил губы в презрительной ухмылке.

– Ты кто такой вообще⁈ – рявкнул бугай, брызгая слюной. – Ребята, вы кого слушаете⁈ Валите его, у него один «Маузер», на всех не хва…

Договорить он не успел. Мой палец вдавил спусковой крючок.

Всего лишь мгновение – и пуля вошла прямо в голову крикуна, ровненько в переносицу. Специально будешь целиться – так не попадешь.

Башка крепыша дернулась назад, затылочная кость разлетелась вдребезги. Стоящих позади бандюганов щедро окатило фонтаном из горячей крови и серого вещества. Тело крикуна рухнуло на пол с глухим стуком.

Те, кому на лица попали ошметки чужих мозгов, инстинктивно шарахнулись в стороны, стирая липкую жижу рукавами. Пьяный угар слетел с публики моментально. В помещении воцарилось парализующее оцепенение.

– Я – князь Арсеньев, – произнес ровным тоном, глядя на побелевшие физиономии. – Кто‑то сомневается в моем слове?

Толпа снова качнулась, по залу волной прокатился тихий шепот.

«Арсеньев… тот самый… безумный князь…» – вот что повторяли все эти отмороженные ублюдки.

Да уж, могу представить, какие обо мне ходят слухи, если даже в сраном кабаке, где собирается всякая шваль, моя персона достаточно популярна.

Тут же из‑под барной стойки выскочил Попандопулос. Если до этого грек выглядел красным и откровенно злым, сейчас его круглая физиономия приобрела пепельный цвет. Кабатчик явно был напуган. По‑настоящему. Его, как и остальных, впечатлила фамилия.

– Мать вашу! – истошно завопил Попандопулос, а потом без малейшего страха подлетел к ближайшему драчуну и натурально отвесил ему пинка. – Вы что, сукины дети, наделали⁈ Убили человека князя⁈ Вашу мать, вы хотите, чтобы завтра мою таверну сровняли с землей⁈

Грек поднял руку и потряс в воздухе кулаком. Видимо, кабатчику не хватало слов, чтобы выразить степень своего возмущения.

– Никому не дергаться! – снова завопил он. – Слышали, что было сказано? Не шевелиться! Иначе лично сдам полиции каждого, кто хотя бы моргнет! И мне плевать, что обо мне будут говорить! С князем Арсеньевым я связываться не собираюсь!

С каждым словом голос грека звучал все громче. В какой‑то момент мне показалось: его сейчас от напряжения хватит удар.

– Ваше сиятельство! – Попандопулос повернулся ко мне, низко поклонился, насколько позволяло его объемное пузо. – Сейчас подмогнем. Сейчас все сделаем. Васька!

Стоило хозяину кабака выкрикнуть имя, как откуда‑то из‑за толпы посетителей вынырнул молодой парень лет двадцати, в брюках, рубашке и жилете. Приличный вид этого пижона совершенно не вязался с местом, где мы находимся. Так понимаю, то ли управляющий, то ли просто помощник.

– Васька, давай! – кабатчик схватил щёголя за плечо и толкнул его в сторону Гастона.

Васька тут же кинулся выполнять распоряжение. Сам грек побежал следом. Да так резво, будто разом помолодел лет на двадцать.

Они оба подскочили к французу, перехватили вахмистра с двух сторон, оттесняя танкиста. Гастон недовольно зыркнул на Попандопулоса, но посторонился. Он понимал: с дополнительной помощью тащить казака будет проще. Пластун уже окончательно отключился. Голова безвольно опустилась на грудь, дыхание стало похоже на хрип. Стокилограммовое тело повисло на греке и его напарнике мертвым грузом.

– Осторожно! – рявкнул я. – Лезвие не заденьте!

– Конечно, конечно. Все сделаем, ваше сиятельство, – продолжал причитать Попандопулос.

Они с Василием аккуратно потащили казака к ступеням, ведущим на улицу.

Я пошел за ними, чуть сзади. Двигался спиной вперед, ни на секунду не упуская из вида посетителей «Убежища». «Маузер» держал по‑прежнему наготове. Ствол «гулял» по толпе, выхватывая самые наглые физиономии.

Гастон топал рядом, так же внимательно контролируя ситуацию. Самое интересное – он не спрашивал, нужно ли ему ехать с нами. Сам понял, что нужно. Сообразительный малый.

Местная шелупонь провожала нас мрачными взглядами, но ни один не дернулся и не пошевелился. Вышибленные мозги крикуна сработали лучше любых уговоров. Никто не хотел словить очередную пулю.

По ступеням поднимались тяжело. Васька и грек пыхтели, стараясь не трясти Тимоху. Я пропустил Гастона вперед, сам шел последним, прикрывая тыл. Конечно, княжеская фамилия и злость Попандопулоса закрепили результат, но среди отморозков мог найтись еще какой‑нибудь особо отбитый ублюдок. Получить перо в спину после случившегося было бы совсем глупо.

Выбрались на улицу. Упитанный грек дышал так, будто его сейчас хватит инсульт. Я молча кивнул французу. Тот без лишних вопросов подошел к Попандопулосу, оттолкнул его и перехватил Тимоху.

– Ваше сиятельство! Князь! – кабатчик взметался рядом со мной. Его трясло. – Простите ради бога! Бес попутал эту рвань! Не виноват я! Возьмите мою машину! В подворотне стоит, заведенная! «Додж» с крытым верхом! Только прогрел, хотел товар везти! Васька вон должен был поехать, да эта сволочь… – взгляд грека быстро метнулся к Гастону. Попандопулос осекся и тут же исправился: – Эти сволочи драку учинили.

Я быстро прикинул в голове предложенный вариант. Автомобиль у владельца злачного кабака в Нахаловке – вещь абсолютно логичная. Контрабандный спирт и левый товар на горбу задолбаешься таскать. «Додж» – машина крепкая, надежная, а главное – неприметная.

В этот самый момент из‑за угла вылетела знакомая пролетка. Маруся храпела, пуская из ноздрей густые клубы пара. Еремей натягивал вожжи, осаживая лошадь. На облучке, рядом с возницей, сидел Михаил. Грузинский князь был красным, как рак. Он хватал ртом морозный воздух, его грудная клетка ходила ходуном. Сразу стало понятно: Манджгаладзе не просто бежал, он несся к Еремею на пределе человеческих возможностей. Так несся, что до сих пор не может прийти в себя.

Пролетка замерла возле входа.

– Ваше сиятельство! – закричал Еремей, спрыгивая с облучка. – Да как так⁈

Михаил остался на месте, но смотрел он на меня с тем же выражением лица – как так⁈ Никто из нас не был готов к тому, что пострадает именно Тимоха. Мы все привыкли к его непоколебимой уверенности и профессионализму.

Я на мгновение завис, уставившись на пролетку. Затем повернулся к подворотне, в которой, по заверению Попандопулоса, стояла машина. По ухабам Нахаловки поездка в экипаже может обойтись слишком дорого для вахмистра. От тряски тесак разворотит ему все внутренности. «Додж» образца 1920 года тоже, конечно, не комфортабельный лимузин, но при умелом вождении будет всяко надежнее.

– Машину! – коротко бросил я греку после минутного анализа ситуации.

Попандопулос кивнул.

– Конечно, ваше сиятельство! Идемте!

Через пару секунд мы уже тащили казака к черному неприметному «Доджу», который и правда обнаружился за углом.

– На заднее! Аккуратно! – скомандовал я Гастону. – Поедешь с ним, будешь следить за тем, чтобы нож оставался на месте. Даже на миллиметр его нельзя сдвигать.