Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 173

Секач «внимание» Шаховской расценил как нечто приятное. Он периодически поглядывал в ее сторону с таким довольным выражением на физиономии, будто прикидывал, не взять ли ему эту рисковую русскую женщину в жены.

Рядом с Верой Николаевной, по обе стороны, замерли ещё женщины. Все – с оружием в руках.

И это – только те, кто находился на виду. Зная Корфа, думаю, в конторе и по периметру прячутся еще люди. Сказать честно, даже почувствовал гордость за своих подопечных. Молодцы, уже не пропадут, даже если судьба разведет наши дороги.

– И снова здравствуйте, господа! – громко крикнул я, направляясь к обозам. – Рекомендую убрать оружие, пока кто‑нибудь с перепугу не отстрелил что‑нибудь своим же товарищам.

Эффект от моего внезапного появления был мощным. Если тот же барон и Осеев с парнями понимали, откуда мы с Тимохой вылезли, то для остальных это стало полным сюрпризом. Большинство моих людей о подземном ходе не знают.

Но больше всего впечатлились «гости». Линь Чжао и Черный Секач синхронно вздрогнули, уставились на меня круглыми глазами. Затем оба, словно по команде, повернули головы в сторону наглухо запертых ворот лесопилки. Они прекрасно понимали, в эти ворота никто не входил, через забор никто не лез и даже по воздуху никто не летел. Тогда – как и откуда явились мы с вахмистром⁈

Главарь хунхузов моргнул, протер глаза огромной пятерней, будто хотел прогнать наваждение. На его лице появилось выражение едва ли не священного ужаса. Князь Арсеньев чудесным образом преодолел расстояние и материализовался из ниоткуда! Думаю, это будет еще один интересный слух обо мне.

Лощеный босс Триады повел себя сдержаннее, но отвиснувшая на секунду челюсть выдала его с потрохами. Он тоже знатно охренел.

Я выдержал небольшую паузу, позволяя местным авторитетам осознать собственную уязвимость. Затем обратился сразу к обоим.

– Ну что, господа, как и договаривались, давайте делить добычу. Без моего участия, конечно. Все добытое принадлежит только вам.

Процесс дележки прошел на удивление мирно, хотя со стороны выглядел весьма специфически. Главари криминальных синдикатов в одно мгновение забыли про статусы и превратились в дотошных лавочников. Никто не хватал винтовки за стволы, не цокал языком, словно дикарь перед стеклянными бусами. Считать эти парни умели великолепно.

Подручные Секача и Чжао прошлись вдоль саней с ломами. Вскрывали каждый ящик, исключительно для проверки. Убедившись, что под крышками спрятано оружие и ничего другого, занялись непосредственно распределением добычи.

Двадцать пять зеленых ящиков с японскими винтовками «Арисака» раскидали моментально: двенадцать Триаде, двенадцать – хунхузам. Последний, двадцать пятый, распаковали и вытащили два десятка промасленных стволов, разделили строго пополам.

Четыре пулемета тоже разошлись без единого спора. По два на каждого. Тут даже голову не пришлось ломать. А вот с боекомплектом возились дольше. Боссы лично контролировали процесс, чтобы ни один лишний патрон не ушел конкуренту. Шесть ящиков с осколочными гранатами раскидали по той же схеме: по три короба на брата.

Наблюдать за этим педантичным действом со стороны было весьма забавно. Никакой суеты или жадной бестолковой толкотни. Только короткие гортанные команды да хруст снега под сапогами. Настоящая приемка товара на оптовой базе, а не финал дерзкого ночного грабежа.

Проблему с доставкой решили тут же, не отходя от кассы. Тащить тяжелый груз на собственном горбу через весь ночной Харбин дураков не нашлось. Бандюганы без лишних споров и пререканий распилили пополам трофейный обоз семеновцев. Десяток саней с впряженными лошадками забрал Секач, ровно столько же ушло людям Чжао. Конный транспорт, как и сани, мне даром не сдались, а вот очередной жест доброй воли партнеры точно оценят. пуст радуются широте души русского князя.

Спустя полчаса тяжелые створки ворот со скрипом разошлись в стороны. Нагруженные подводы потянулись к выезду с лесопилки. Полозья протяжно визжали по промерзшему снегу. Секач на прощание уважительно приложил широкую ладонь к груди. Линь Чжао отвесил короткий, церемонный поклон человека, признающего равного. Уходили главари невероятно довольными.

Я смотрел вслед уезжающим подельникам и думал о Токуму Кикан. Японская разведка придет в бешенство, когда узнает о налете на поезд. Те выжившие, которых мы оставили запертыми в теплушке, не слепые идиоты. Они прекрасно поняли, кто выгреб весь груз из «летучки», положил половину охраны и упёр целый вагон. Да мы, собственно говоря, и не скрывались. В том и задумка. Японцы должны понять, что хунхузы, Цинбан и князь Арсеньев объединились. Мы больше не разрозненные группировки, которые легко можно натравить друг на друга, смять как использованную туалетную бумагу и выкинуть. Хрен там. Теперь мы – сила, с которой надо считаться.

Конечно, это все не надолго. Рано или поздно Токуму Кикан один черт провернет свою задумку с захватом Маньчжурии. Да и местные группировки, заполучившие в свое распоряжение новое оружие, тоже рано или поздно снова начнут грызть друг друга. Но… Надеюсь, к этому времени я уже буду струячить в сторону Шанхая. Главное – около года удержать позиции, наладить бизнес.

А сейчас надо грамотно пустить японцам пыль в глаза. Вид мощного, непобедимого картеля заставит их крепко прижать задницы. Аналитики Токуму Кикан начнут метаться, дробить силы, тратить ресурсы на агентуру. Они станут искать глобальный заговор там, где его отродясь не бывало. Потому как никаких заговоров я ни с Цинбан, ни с хунхузами строить не собираюсь. Но пусть майор Хондзё и его хозяева боятся новой силы. Иллюзия могущества порой бьет по врагу очень больно.

Тяжелые створки ворот с глухим стуком захлопнулись за последним хунхузом. Генерал Корф снял шапку, устало растер покрасневшее от лютого мороза лицо. Старый вояка выглядел измотанным до предела.

– Слава богу, убрались, – хрипло произнес он. – Павел Александрович, любите вы ходить по лезвию бритвы. Мне казалось, еще минута промедления, и эта дикая орда перегрызет друг друга. Прикажете выставлять двойные караулы по периметру и давать отбой? Люди валятся с ног. Устали смертельно. Пора отдыхать.

Я отрицательно качнул головой.

– Отдыхать рано, генерал. Парней отпустите, пусть идут спать. Караулы усильте, одобряю. А вот мы с вами еще задержимся. Попьем чаю, согреемся. Нас ждет следующая поставка груза.

Корф удивленно вскинул брови. На его лице отразилось искреннее непонимание.

– Не всё забрали? Вы оставили на разъезде что‑то ещё? Оружие, припасы?

Я скромно улыбнулся:

– Главный приз, Владимир Николаевич. Ждем.

Это, конечно, мальчишество чистой воды, но мне ужасно хотелось увидеть лицо генерала, когда вагон прибудет на лесопилку.

Я оставил Корфа отдавать распоряжения подчиненным и направился к Шаховской. Она уже велела женщинам уходить в барак, но сама пока не торопилась оказаться в тепле.

– Вера Николаевна, – произнес с искренним уважением. – Признаться, поражен. Ждал, что женская половина запрётся и будет тихо молиться. А вы вывели их с оружием. Не побоялись встать против бандитов.

Княгиня небрежно повела плечом.

– Сидеть, забившись в темный угол, когда рядом находится угроза – привилегия глупцов, Павел Александрович. Наша империя пала именно потому, что слишком многие благородные господа прятались в гостиных и ждали, пока их спасут. Мы свой урок усвоили еще в Чите. Наш дом теперь здесь, на этой лесопилке. И отдавать его каким‑то китайским разбойникам без боя никто не намерен. Уж поверьте, стрелять умеют не только мужчины.

Я взял Веру Николаевну за руку, крепко сжал ее пальцы в знак одобрения. Сказанное Шаховской показалось мне удивительно правильным.

Следующие полтора часа превратились в настоящее испытание нервов. Хотелось уже завалиться на свой убогий топчан, который теперь казался самым удобным ложем в мире, и вырубиться. Нельзя. Остался последний штрих для благополучного завершения ночи.