Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 165

– Погоди… то есть, забрав тебя из‑под носа Гуйцина, я неплохо подсуропил и японцам?

– Да, – кивнула она. – Майор Хондзё задумал хитрую игру. Сообщил Бао о дочери Жуна, предложил жениться, чтобы Гуйцин стал единоличным правителем Маньчжурии и послушной марионеткой в руках Токуму Кикан. Меня вынудили согласиться на этот брак, чтобы контролировать губернатора. Но всему придали исключительно другой вид. Втянули Шэня через «Зеленую банду» в темные дела, а в качестве долга Гуйцин потребовал меня в жены.

– Да уж… – я покачал головой, офигевая со всей этой китайско‑японской игры престолов. – Теперь многое стало понятным.

– Это не всё… – Девчонка настороженно посмотрела на меня, словно прикидывала, стоит ли рассказывать еще какие‑то детали. Потом все же решилась: – Деньги. Их Бао тоже хочет заполучить.

Я заинтересованно приподнял одну бровь.

– Какие деньги?

– Мой отец, Чжан Жун, не был обычным бунтовщиком, который прятался по лесам с винтовкой. Он возглавлял восстание на всем Северо‑Востоке. Через его руки проходили миллионы. Вы спросите, откуда у революционеров такие деньги? Маньчжурия богата, князь. Мой отец и его соратники годами контролировали тайные золотые прииски по всему Амуру и Хэйлунцзяну. Контрабандный золотой песок тоннами уходил на юг, превращаясь в чистую валюту.

Она сделала короткую паузу, перевела дыхание. Честно говоря, мне показалось, что Манью в глубине души была рада поговорить о том, что происходит. Причем поговорить с тем, кто не желает захапать власть в Китае, кто не заинтересован во всей этой сраной Санта‑Барбаре.

– Более того, лидер нашей партии Сунь Ятсен собирал колоссальные пожертвования по всему миру, – продолжила она. – Богатейшие китайские купцы из Сан‑Франциско, Сингапура и Малайзии присылали огромные суммы на свержение императора. Мой отец собирал и хранил военную казну. На эти деньги он должен был закупить немецкие и американские пулеметы.

Девушка горько усмехнулась.

– Когда Чжан Цзолинь вероломно убил моего отца на улице Мукдена, его солдаты перевернули наш дом вверх дном. Маршал забрал все наличные серебряные ляны, которые смог найти. Но он – всего лишь безграмотный разбойник, хунхуз, который не понимает, как устроен современный мир. Искал золото в сундуках под полом. А главная казна отца была уже далеко.

Вот тут я прямо сильно напрягся. Похоже, девчонка выдаст сейчас секрет стоимостью в миллионы. И что мне дальше делать с такой информацией? Манью создала в голове образ князя Арсеньева, который заботится о людях, помогает сирым и убогим. А я совсем не такой. Вернее, пытался быть таким, но не уверен, что Серега Инженер остался в прошлом. Он то и дело лезет наружу.

– Все эти деньги спрятаны в Шанхае, – сообщила китаянка, глядя мне в глаза искренне, с надеждой. Будто за нашу непродолжительную беседу поверила, что помочь ей смогу только я. – За высокими стенами французских и британских концессий. Они лежат на секретных счетах банков. Туда не могут прийти солдаты Чжан Цзолиня. Британские и французские банкиры плевать хотели на маньчжурских генералов, они свято хранят тайну вкладов. Эти счета открыты на вымышленные европейские имена. Никто в мире не сможет прикоснуться к миллионам фунтов и золотых долларов. Никто, кроме меня.

Твою ж мать…

Я снова принялся расхаживать по комнате, стараясь унять волнение. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Всего лишь одна девчонка может радикально изменить мои планы.

В Харбине оставаться дольше пяти‑семи лет нежелательно. Потом надо валить. Я об этом уже думал. Даже если сейчас прижучу Токуму Кикан и всех соратников Цзолиня разом, китайско‑японскую войну, а потом и Вторую мировую это не остановит. Но…

Я могу запустить производство, максимально развить его за ближайший год, наладить точки сбыта, а потом продать за очень хорошие деньги. Прямо за охренительные деньги. С помощью Манью и ее компромата, маршал пойдет к чертовой матери и никак не будет мне мешать. Он сам, его родственники, друзья, товарищи – мы хорошенько дрюкнем всех.

Потом я возьму Манью, людей из общины, которые захотят остаться со мной, и дружно рванем в Шанхай. Заберем до кучи денежки китайских революционеров, потусим годик, затем уедем в Южную Америку. Куда‑нибудь в Аргентину, например. Там как раз будет самый расцвет. А уже в Аргентине… можно обустроиться на постоянку. Вряд ли я доживу до кризиса, который грянет после 90‑х.

Красиво выглядит. Есть только парочка нюансов – подпишется ли девчонка на то, чтобы прикарманить денежки, предназначенные для китайских революционеров? И не сдохну ли я с тоски в этой чертовой Аргентине, когда буду знать, что мои соотечественники миллионами гибнут в жерновах Великой Отечественной?

Хотя… имея очень много бабла, я ведь смогу помочь. Наверное. Реально помочь. Не сведениями. Их никто не станет слушать. Бедный Зорге убился предупреждать о нападении, а в итоге получил неплохой кидок за верную службу. Но с помощью денег можно будет поднапрячь америкосов, организовать серьезные поставки оружия.

Я резко остановился прямо посреди комнаты. Провел ладонью по лицу.

Стоп. Рано пока заглядывать так далеко. Сначала не мешает разобраться с тем, что происходит здесь и сейчас.

Манью все это время молча наблюдала за моими метаниями. Девчонка поняла, я о чем‑то активно думаю, и ждала итога этих размышлений. Знала бы она, что сейчас творится в моей голове – просто охренела бы.

– Значит, у тебя есть доступ к деньгам, которые спрятал отец? – поинтересовался я таким тоном, будто меня не сильно это волнует.

– Да, – ответила Манью. – Печати моего отца, нефритовые инчжаны – единственный ключ к шанхайским миллионам. Без них иностранный банк не выдаст ни цента. И они у меня. Я могу покупать армии, получать лояльность губернаторов и диктовать свои условия. Теперь вы понимаете, почему японцы так настойчиво предлагают сделку, а Бао Гуйцин спит и видит, как затащить дочь Жуна под венец? Если мы вступим в брак, он станет законным распорядителем всего имущества жены. Выпотрошит шанхайские счета, использует меня как рычаг для получения власти, а потом я случайно скончаюсь от лихорадки.

Ситуация изменилась кардинально. Еще полчаса назад готов был вышвырнуть эту девчонку на мороз, а теперь передо мной сидел человек, который может стать ключом к реально нормальному будущему.

– Значит так, – произнес я деловым тоном. – Мне нужно хорошенько все обдумать. Зачем ты сейчас хотела наведаться в особняк Хондзё?

– Не для того, о чем вы подумали, – усмехнулась Манью. – Как уже говорила, майор не знает, что у меня есть возможность посещать его жилище беспрепятственно. Знаете, князь, стоило больших усилий ненавязчиво вложить в голову Хондзё мысль приобрести дом, который когда‑то принадлежал одному из сторонников отца.

– Вот значит как…

Я чуть пристальнее посмотрел на китаянку.

Интуиция меня не подвела. Она сразу сигнализировала красным светом, что девчонка совсем не дура, а даже наоборот. Умная, хитрая, опасная.

Манью каким‑то образом убедила самурая купить домишко, в который может шляться, как к себе домой. Думаю, тайным ходом она пользовалась и до того, как я заполучил лесопилку. Потом для нее это стало проблемой. Но судьба так распорядилась, что именно к Шэню вломился Тимоха, когда меня ранили.

– Ты пользуешься подземным ходом, чтобы проникать в особняк майора и тайком искать там компромат на самого Хондзё, – произнес я уверенно. Это был не вопрос, а констатация факта.

– Когда стану им не нужна, они убьют меня, – спокойно ответила девчонка. Для нее это тоже был не вопрос, а констатация. – Вы бы поступили на моем месте иначе?

Глава 12

Я отправил Манью в ее новую комнату, проследил, чтобы девчонка точно попала в спальню, а не куда‑то еще, а то с нее станется что‑нибудь учудить, затем пошел к себе. Информация, которую получил в процессе нашего разговора, буквально кипела в голове. Мысли скакали словно взбесившиеся блохи, с одного на второе. Практически насильно заставил себя не думать ни о чем, для большего спокойствия и расслабления долбанул ещё полстакана коньяка.