Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 128

– Какая жалость… – я покачал головой и поцокал языком, – Надеюсь господин Бао переживет столь жестокий удар судьбы. Надеюсь, девушку похоронили быстро. Она же была больна серьезно?

– Очень, – кивнул босс Триады, – Пришлось, к сожалению сжечь ее тело. Правила обязывают.

– Сочувствую губернатору, – хмыкнул я и вышел из комнаты.

При этом спиной чувствовал, как все присутствующие пялятся мне в спину. А еще слышал тихие шаги на расстоянии пары метров. Не Тимохины. Казак следовал прямо за мной. Нас провожали, но очень культурно, соблюдая дистанцию.

– Павел Саныч, я не понял… – Тихо бубнил вахмистр, пока мы шли по бесконечному коридору к выходу из чайной, – Чего этот китайский вурдалак плел про губернатора?

– Это он, Тимоха, дал мне понять, что Манью официально числится мертвой, как мы с ним и договаривались.

– А‑а‑а‑а… – Тимофей тихо фыркнул, – А с такой рожей говорил, будто и правда схоронил кого.

Как только вырвались из «Красного дракона» на улицу, я остановился и от всей души, с удовольствием, втянул носом свежий морозный воздух. В чайной слишком тяжело дышалось.

Мы с Тимохой шустро дошли до того места, где нас ждал Еремей.

– Гони на лесопилку! – крикнул я, запрыгивая в пролетку. – Нас там гость заждался.

Обратный путь пролетел как один миг. Ночь перевалила за вторую половину, мороз крепчал.

Еремей гнал Марусю, не жалея сил, Тимоха молча сопел рядом, а я всю дорогу прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Поворачивал ее то одним, то другим боком. Конкретно сейчас все упиралось в отсутствие некоторых сведений. А именно – когда и где Токуму Кикан планирует передать семеновцам оружие. Нужно срочно вытрясти из нашего пленного детали этой «доставки».

Во дворе лесопилки нас встретил Осеев. Доложил коротко: все тихо, раненых перевязали, убитых сложили за пакгаузом, выставили усиленные секреты. Я кивнул и, не заходя в контору, сразу направился к пакгаузу, в котором у нас теперь находилась столовая. Его при постройке поставили на мощный каменный цоколь, именно под ним располагался старый глубокий погреб, служивший ледником. Место идеальное для приватных бесед. Стены в метр толщиной, единственный выход и полная изоляция от жилых бараков. Кричи не кричи – хрен кто услышит. Тимоха двинулся следом.

Спустились по крутым деревянным ступеням. Внизу было сумрачно. Под потолком тускло горела единственная лампочка.

Подхорунжий Зверев сидел прямо на полу, связанный, как кровяная колбаса. Тимоха спеленал его на совесть – грамотно, чтобы кровь не застаивалась, но и дернуться возможности не было. При виде нас семеновец напрягся, в глазах появились поочередно страх и паника.

– Продолжим нашу увлекательную беседу, подхорунжий, – я подошел ближе, остановился в паре шагов. – Только теперь без долгих пауз и мучительных сомнений, стоит ли говорить правду. У меня был долгий, тяжелый день. Нет настроения тратить еще какое‑то время на бестолковщину.

Тимофей молча встал у меня за спиной. Вытащил свой обожаемый кинжал и начал лениво, почти задумчиво ковырять острием грязь под ногтями. Никаких угроз вслух. Но от этого скупого, обыденного жеста пластуна становилось очень не по себе. Он сейчас здорово напоминал матерого маньячину. Которому ничего не стоит ковырять не свои ногти, а чужие. Более основательно ковырять.

Зверев судорожно сглотнул.

– Я… я все сказал, ваше сиятельство. Ей‑богу, все, – хрипло выдавил он. – Нас есаул Красильников послал… Сказал, золото…

– Хватит уже про золото! – я резко оборвал его нытье. – Меня скоро трясти начнет от этого слова. Давай по порядку. Кто велел Красильникову напасть на лесопилку? Официально – Семенов. Это понятно. Но… Знаешь, есть ощущение, Красильников не всю информацию доносил атаману. А еще есть ощущение, что он пытался одной задницей усидеть на двух стульях. Кто к нему приезжал перед тем, как вы решились напасть?

Зверев несколько раз растерянно моргнул.

– Откуда вам известно?

– Да что ты будешь делать… – Я демонстративно закатил глаза, – Что ж ты такой тугой, подхорунжий? Не надо тратить мое время. Вопросы здесь задаю я. Ты – отвечаешь.

– Японец приезжал, да! – торопливо закивал семеновец, – Важный такой, хоть и в штатском. На автомобиле приехал. Долго они с есаулом в избе шептались. А потом Красильников вышел к нам, веселый, глаза горят. Говорит, есть верное дело. Надо только одну лесопилку на прочность проверить, золото забрать, и тогда…

– И тогда Токуму Кикан выдаст вам игрушки посерьезнее обрезов, – закончил я за него. – Оружие. Когда передача?

Пленный замялся. Отвел взгляд.

Я даже приказать не успел. Тимоха сделал один неуловимый шаг вперед. Сверкнула сталь. Холодное лезвие кинжала легло ровно на кадык Зверева. Вахмистр чуть придавил – не до крови, но так, чтобы металл ощутимо впился в кожу.

– Говори, мил человек. А то я ведь парень простой, деревенский. Иной раз делаю быстрее, чем думаю. Могу и дернуть случайно, – ласково, нараспев произнес казак.

– Красильников говорил в общих чертах! – взвизгнул подхорунжий, стараясь не двигать шеей. Даже дышать начал через раз, – Есаул только себе на уме держит! Но сказал когда!

Тимоха чуть ослабил давление лезвия, но убирать его не стал.

– Слушаю внимательно, – я присел на корточки, чтобы наши с пленным глаза были на одном уровне.

– Через три дня! Красильников сказал, как сходим на лесопилку, покажем, что порох в пороховницах есть, так через три дня получим все. Новые ружья японские. Взрывчатку. И даже пулеметы обещали! Несколько штук! Есаул хвалился, что мы теперь королями на КВЖД станем.

Я задумчиво потер подбородок. Три дня.

Значит, японцы не спешат. Они действительно хотели дождаться результатов ночного рейда на лесопилку. Убедиться, что псы Красильникова достаточно злые, и только потом вооружать их по‑настоящему. Ну и конечно, Хондзё рассчитывал, что к этому времени история с хунхузами тоже получит некое развитие. Сукин сын!

Три дня. Нормально. Успеем подготовиться. Оружие по‑любому доставят по железке. Поезд с пулеметами и винтовками нахрапом не возьмешь. Нужна разведка, нужен четкий план. А самое главное – у меня есть время встретиться с Черным Секачом и попытаться сколотить тот самый толстый пучок бамбуковых палочек.

– Где встреча? Разъезд? Станция? – спросил я.

– Глухой разъезд, это точно знаю. Номер четыре, вроде бы. В стороне от главной ветки, – зачастил Зверев. – Туда составы редко ходят.

– Молодец. Жить будешь, – я поднялся на ноги. – Тимофей, пусть посидит здесь до утра. Дай ему воды и сухарь. Заслужил.

– Слушаюсь, Павел Саныч.

Я развернулся и пошел к лестнице. У меня даже настроение улучшилось, если честно. Цель есть. Время есть. Теперь нужно грамотно распорядиться информацией.

Завтрашний день обещает быть крайне насыщенным. Первым делом надо решить, что делать со списком якобы продажных китайских чиновников. Имя губернатора уже вписано. Затем – дальнейшая работа в цеху. Война войной, но производство должно заработать в срок. Ну и конечно, придется встретиться с Черным Секачом.

Харбинская рулетка крутится все быстрее, и я собираюсь сорвать в ней банк.

Глава 17

Утро началось поганенько. Я с трудом смог разлепить глаза. Веки казались тяжелыми и упорно не хотели открываться. Физическую усталость никто не отменял. А я реально устал. Что ни день, то бег с препятствиями.

К примеру, этой ночью поспать получилось от силы часа три. Тело гудело, мышцы ныли. Схватка с семеновцами, скачки по городу, переговоры с Триадой, допрос пленного – кому‑то для такого количеств дел потребуется пара дней, а то и неделя. Я уложился в одну ночь.

Однако, несмотря на усталость, сбавлять обороты нельзя. Уже понятно – Харбинская рулетка не останавливается ни на секунду. Здесь либо ты крутишь барабан и диктуешь правила, либо кто‑то уже взводит курок, прицеливаясь тебе прямо в затылок.