Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 110

Пленник затравленно оглянулся на вахмистра. Видимо, пластун с его характерной физиономией начал казаться шпику более безобидным, чем сумасшедший князь. Однако поддержки в лице Тимохи бедолага не нашел. Подергался еще немного, а потом заговорил.

– Через два дня… – хрипло выдавил он. – Операцию готовит есаул Красильников. Нам стало известно, что вы привезли из Читы много золота.

– Вот как, – натурально удивился я, – Опять золото. Забавно. Всем так и кажется, будто князь Арсеньев купается в богатстве. Что за чушь лезет людям в головы. Сколько людей будет в отряде?

– Двадцать человек. Отборные казаки, все обстрелянные. Два ручных пулемета, – затараторил топтун. Его словно прорвало, – План такой. Зайти ночью, снять караулы, забрать все, что найдут.

Я задумался, прикидывая расстановку сил. Двадцать казаков и пулеметы – это, конечно, серьёзная сила, но для меня – ни о чём. У меня тоже пулемёты имеются. И народу столько, что мы их просто камнями по самую маковку закидаем. Другой вопрос – нет желания тратить силы на всю эту возню.

– Ну вот видишь, господин офицер, можешь, если захочешь. Тимоха, развяжи этого идиота. Пусть валит к чертям собачим.

Вахмистр вопросительно на меня посмотрел. Даже с каким‑то сомнением. Наверное, подумал, что князь сошел с ума. Сначала по людям палит, теперь соглядатая отпускает. Ежу понятно, топтун сейчас кинется к Семенову рассказывать о случившемся. Но меня, на самом деле, это очень даже устраивает.

– Развязывай. И проводи за ворота, – повторил я, затем посмотрел на шпика, – А ты беги к атаману и передай, ему вот что. Если действительно нужна помощь, пусть придет, вежливо постучится, потом попросит. Я тогда подумаю. В любом другом случае, хоть двадцать людей он пришлет, хоть тридцать, хоть полсотни – все полягут у ворот моей лесопилки.

Тимофей покосился на меня, вздохнул тяжело, с осуждением, но перечить не посмел. Он с недовольным кряхтением принялся развязывать шпика. Вахмистру явно претила мысль, что соглядатая Семенова можно вот так запросто отпустить целым и почти здоровым. Простреленная нога Тимоху не радовала. Думаю, дай казаку волю, он бы топтуна порезал на тоненькие ленточки, а потом закопал бы в землю, чтобы наверняка. У пластуна логика простая. Лучший враг– мертвый враг.

Мне больше нечего делать в сарае. Дальше Тимофей и без моей помощи справиться. Я вышел на улицу, двинулся к конторе. Очень хотелось уже плюнуть на все дела и лечь спать. Уморил меня сегодняшний день.

Поднялся в свой кабинет, скинул куртку, с огромным облегчением рухнул в кресло. Надо обдумать дальнейшие шаги. Ситуация накаляется и совсем не так, как мне бы хотелось. Японцы, Семенов, хунхузы. Что дальше? Я, конечно, планировал стать самым популярным человеком в Харбине, но немного в другом варианте. Радует одно – создание производства запущено. Когда проходил в сторону конторы, слышал, как в цеху полным ходом идет работа.

Бессонов фанатик своего дела. Он теперь не остановится, пока наш ликеро‑водочный заводик не выдаст первую партию алкоголя. Насчет Соломона тоже уверен. Старый лис сто процентов уже продумывает каналы сбыта, прикидывает, как это сделать с большей выгодой и меньшими нервами. Хорошо бы остальные вопросы тоже решить побыстрее.

Не прошло и десяти минут, дверь резко распахнулась. На пороге возник Тимофей. Выглядел вахмистр сильно недовольным. При этом на меня смотрел так, будто я внезапно стал обладателем второй головы. То есть мою задумку насчет топтуна казак так и не понял.

– Разрешите, ваше сиятельство? – спросил Тимофей, робко просачиваясь в комнату.

– Проходи. Садись вон, на стул. Знал, что ты сразу придешь ко мне, – я с усмешкой глянул на пластуна, – Говори уже. Тебя распирает от желания высказать своему князю за необдуманные действия.

– Павел Саныч… – глухо начал казак, скромненько устраиваясь на стуле. – Да как же так? Вышвырнул я его за ворота. Даже тряпку дал, чтобы он рану перевязал. А то сдохнет у нас под забором. Вы этого, погляжу, не хотите… Но он ведь рядом с лесопилкой ошивался, всю диспозицию нашу изучил! Сколько человек в карауле, где посты… А мы его своими руками выпустили? Он же сейчас к атаману своему побежит доносить.

Я прикрыл глаза, ждал, пока Тимоха выскажется. Как только вахмистр замолчал, снова посмотрел на его расстроенную физиономию.

– Не скули, Тимофей. Что он срисовал? Кирпичный забор и пару человек на входе? Шпик не видел ни «Льюиса», ни «Максима», ни ящиков с гранатами. Для него мы – наглые беженцы, которым случайно повезло. Он притащится к своему атаману, истекая кровью. Расскажет, что князь Арсеньев совсем с катушек слетел – палит без предупреждения, а на Семенова плевал с большой колокольни. Знаешь, что будет дальше?

Тимофей нахмурился, почесал бороду:

– Думаю, атаман озвереет. Дюже вы без уважения отнеслись к его человеку. Не боитесь, значит. Или всерьез не принимаете.

– Именно, – кивнул я, соглашаясь. – Озвереет. Тут варианта два. Либо Семенов все‑таки включит голову и на самом деле придет договариваться. Но я не вижу в этом интереса для себя. На кой черт он мне нужен? Второй – эмоции возьмут верх и господин атаман все равно попробует взять нас нахрапом. Честно говоря, думаю, второй вариант менее реален. В любом случае, если бы его соглядатай пропал, лучше от этого не стало бы. А так… – я небрежно пожал плечами, – Может, его рассказ остудит голову Семенова. Теперь сделай вот что… Найди генерала Корфа, Осеева и Михаила. Тащи их всех ко мне. Надо кое‑что обсудить.

Тимоха вскочил на ноги и тут же кинулся выполнять мое распоряжение. Уже через пятнадцать минут в кабинете сидели барон, грузинский князь и Осеев. Вахмистр, само собой, находился тут же.

– Владимир Николаевич, Алексей, – я решил начать с «безопасников», – У нас огромная дыра в охране. Недопустимая. Японский майор как‑то умудрился проникнуть внутрь, миновав все дозоры. Хочу знать, как у него это получилось. Сегодня один Хондзё без спросу явился, а завтра попрут вообще все, кому не лень. Прочешите территорию, проверьте каждый метр ограды. Найдите слепые зоны. Такого больше повториться не должно. Не обессудьте, но этот вопрос приоритетный. Так что с отдыхом и сном придется повременить. Займитесь прямо сейчас.

Барон с Осеевым выслушали меня молча, с понурым видом. Обоим явно было неудобно и стыдно за такой косяк. Особенно Корфу. Сразу, как только я закончил, они вскочили с места и пулей вылетели из кабинета. Им хотелось исправить свою ошибку, потому как появление Хондзё Алексей с Корфом считали именно своей ошибкой, упущением.

Я дождался, пока стихнут шаги в коридоре, поднялся, подошел к сейфу, вытащил оттуда красные папки Токуму Кикан. Положил их на столешницу.

– Михаил, подвиньтесь ближе. Вам уже эти бумаги знакомы. К сожалению, придется еще пару часов потратить на их изучение. Мне категорически не нравится, что в первых листах всё написано предельно ясно. Даже как‑то подозрительно откровенно. Японцы задумали обмануть Семенова, перекрывают ему кислород… Хорошо. Но зачем это выкладывать на бумагу? Для отчетности? Ладно, даже с этим согласился бы. Но что написано в зашифрованных документах? Нам кровь из носа нужно узнать, что скрыто за этими иероглифами. Понимаю, все устали. Однако вынужден вас просить снова заняться бумаги японцев.

Перевел взгляд на телохранителя.

– Тимоха, будешь помогать Михаилу.

– Я⁈ – вахмистр аж поперхнулся воздухом, округлив глаза. – Павел Саныч, да я ж в этих японских закорючках ни бельмеса не смыслю! Какая от меня польза в господских науках?

– Свежий, незамыленный взгляд. И потом, ты, как ни крути, разведчик. Сиди рядом, смотри, предлагай варианты. Иногда логика простого солдата бьет любую шифровальную машину. Работайте, господа.

Задумка посадить пластуна и грузинского князя вместе – едва ли не лучшее мое решение за сегодня. Утонченный аристократ‑полиглот с математическим складом ума и суровый казак, который все особенности разведки знает изнутри, на своей шкуре. Тимофею не нужна криптография. Его роль в другом. У вахмистра есть навыки следопыта и та самая нестандартная солдатская смекалка, которая порой эффективнее академических знаний.