Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 109

– Учитывая, что я любезно подарил вам два предупреждения, которые можно расценивать как совет, хочу, князь тоже просить вас об одолжении, – произнес он отвратительно вежливым тоном, – В нашем случае имеется подозрения насчет того, кто совершил ограбление. Все нити ведут к хунхузам Черного Секача.

– Неожиданно… – я завис на мгновение, словно переваривал слова японца, но сомневался в них, – Только неужели хунхузы совсем стали бесстрашные, чтобы связываться с Токуму Кикан? Может, это какая‑то ошибка?

– Не думаю, князь. Мы скрываем и само ограбление и то… – Японец немного замялся, – И то, что произошло возле склада. Но вам расскажу. Хунхузы совершенно без какой‑либо причины напали на территорию пакгаузов, принадлежащих нам. А когда мы задали им прямой вопрос, рассказали странную историю. Черный Секач утверждает, что в ту же ночь в одно из их заведений ворвались двое… как они выразились, «безликих демонов». Двое людей в темных масках, которые раскидали толпу вооруженных бандитов, сломали нос помощнику Секача и скрылись, выкрикивая оскорбления на японском. Разъяренная толпа бросилась в погоню, а потом удивительным образом оказалась возле нашего склада. Хунхузы устроили перестрелку с караулом. В этот момент, судя по всему, кто‑то и вывез медь. Согласитесь, весьма нелепая история.

– Невероятный сюжет, – хмыкнул я. – Похоже на опиумный бред. Не знал, что хунхузы настолько впечатлительные, чтоб бегать за какими‑то непонятными демонами по городу. И что же вы хотите от меня?

– Японская миссия не может официально вводить войска в китайские кварталы для зачистки. Это вызовет ненужный резонанс, – Хондзё смотрел на меня в упор. – Нам необходим тот, кто сможет действовать жестко, неофициально и результативно. На сегодняшний день в Харбине есть только один человек, способный на это. Вы, князь. Найдите воров. Верните медь. Если в процессе хунхузы понесут… заслуженное наказание, Токуму Кикан отблагодарит вас. Ну и конечно вы получите нашу поддержку во многих вопросах. Поверьте, никакие есаулы Семенова после этого не посмеют даже посмотреть в сторону вашей лесопилки.

Глава 8

Огромных усилий стоило мне сохранить невозмутимое лицо.

– Тяжелая задача, майор, – медленно произнес я, изображая сомнение. – Но ради мира и стабильности… попробую навести справки. Если это действительно люди Секача… Ну что ж, помогу вам разобраться с хунхузами.

Хондзё поднялся.

– Не сомневался в вашем благоразумии… Наша первая встреча прошла несколько… – японец помялся, подбирая слова, – Несколько скомкано. Назовем это так. Но именно тогда я сделал выводы о вас. Понял, князь Арсеньев отличается от многих. Потому и пришел сегодня. Всего доброго. Жду вестей.

Он кивнул и стремительно покинул комнату. Я с недоумением посмотрел ему в след. Сам пришёл – сам ушёл… Любопытный тип.

Встал, подошел к входной двери, выглянул в коридор. Неподалеку заметил Селиванова, который решил дождаться, пока закончится беседа с самураем. Отлично. Именно на это и рассчитывал.

– Пётр! – окликнул я управляющего. – Проводи гостя. Убедись что он не заблудился и дошёл до ворот. А еще лучше, убедись, что за эти ворота вышел. А то знаешь… Человек он крайне активный. Вдруг решит, будто что‑нибудь забыл, и вернется.

Пётр кивнул, молча выскочил вслед за японцем.

Всё, светские приёмы, надеюсь, окончены.

Я поднялся к себе, быстро переоделся в плотный темный свитер и старую, потертую суконную куртку, которую по моей просьбе купил Пётр. Черт его знает, как пойдет приватная беседа с топтуном Семенова. Не хотелось бы потом отстирывать кровь с парадно‑выходного костюма.

Вытащил из кармана шубы «Маузер», сунул его за пояс.

Спустился во двор и сразу направился к сараю. Там меня поджидал Тимофей. Вахмистр переминался с ноги на ногу, дышал на озябшие ладони.

– Ну что? Готов наш гость к разговорам?

– Готов, Павел Саныч. Мычит что‑то, щеки дует, – ответил казак. – Только я ему рот тряпкой заткнул. Пока что. А то он орать пытался. Угрожал вроде.

Тимофей скрипнул дверью, и мы шагнули в полумрак сарая. На перевернутом деревянном ящике стояла керосиновая лампа, поэтому пленника я видел прекрасно. Он сидел на дощатом полу, намертво прикрученный толстой веревкой к несущему столбу. Лицо топтуна после продолжительного знакомства с вахмистром, украшали синяки и ссадины.

Стоило нам войти, он вскинул голову. В глазах отчетливо читался страх, но шпик пытался прятать его за высокомерием и злобой.

Тимоха выдернул изо рта пленника импровизированный кляп.

– Вы совершаете большую ошибку, – сразу же заговорил тот, сплевывая кровь. – Вы схватили русского офицера. Развяжите меня сейчас же, иначе завтра вас и всю вашу дворовую шушеру поставят к стенке!

Я неспеша подошел ближе. Взял пустой ящик, поставил его напротив шпика. Уселся, опершись локтями о колени. Внимательно, с легкой скукой посмотрел на этого героя невидимого фронта.

– Тимофей, – Голос повышать не стал. Зачем? Господину офицеру и так страшно до усрачки. – Наш гость, кажется, не понимает, с кем разговаривает и где находится. Он думает, что мы на офицерском собрании, где обсуждают кодекс чести. Верни человека в суровую реальность.

Вахмистр, не говоря ни слова, шагнул вперед. Короткий, неуловимый тычок кулаком прямо в солнечное сплетение – и шпик сразу утратил боевой задор. Он захрипел, его глаза вылезли из орбит, лицо мгновенно приобрело синюшный оттенок.

Я подождал секунд тридцать, пока топтун снова вспомнит, как дышать.

– Значит так, господин офицер. Слушай сюда и запоминай, потому что повторять не буду. Твой атаман Семенов сидит в Гродеково с голой задницей. Армии у него нет, денег нет, союзники кормят завтраками. Печальная картина. И да, мне известно, кто тебя прислал.

Рожа пленника в одну секунду вытянулась, в глазах появилось искреннее удивление. Он ведь не говорил, кому служит. Только представился офицером. Правда, тут же, каким‑то неимоверным усилием воли, топтун взял себя в руки.

– Раз вам все известно, тогда тем более настоятельно рекомендую отпустить меня. Атаман Семенов не простит столь вопиющего поведения в отношении своих офицеров.

Я устало потер переносицу. Очевидно, того страха, что этот тип испытывает, для откровенного разговора маловато.

– Тимофей, закрой дверь поплотнее.

Тимоха с непонимающе посмотрел на меня, но указание выполнил.

Я вытащил «Маузер». Взял тряпку, которая недавно служила кляпом, плотно обмотал ею ствол. Пленник напрягся, его бравада начала стремительно идти на убыль. Он пока не понимал, к чему ведут все эти телодвижения, но чуял нутром, ничего хорошего точно ждать не приходится.

– Думаешь, буду с тобой в благородство играть? – я наклонился к нему, глядя прямо в глаза. – У меня просто уйма всевозможных дел. Совершенно нет желания тратить время на бестолковщину. Тебя прислал Семенов. Ты следил за мной несколько дней, потому что атаман вдруг решил позаимствовать мое добро, не спросив согласия. Это я знаю. Теперь нужны детали. Дата, количество людей, оружие.

– Русский офицер никогда… – гордо вскинулся пленник.

– Как хочешь, – перебил я его пафосную речь.

Затем навел обмотанный тряпкой ствол на левое бедро топтуна и нажал на спуск.

Хлопок выстрела прозвучал глухо. А вот шпик взвыл очень громко. Он задергался, натягивая веревки. На его штанине начало быстро расплываться темное пятно.

Тимофей за моей спиной тихо крякнул. Пластун явно не ожидал, что «сиятельство» без предупреждения и сантиментов начнет палить по людям.

– А‑а‑а! Вы что творите⁈ Ироды! – задыхаясь от боли, орал семеновец.

– В следующий раз прострелю колено. Два. – Спокойно пообещал я топтуну, – Раздроблю их к чертовой матери. Будешь до конца жизни под себя ходить. Повторяю вопрос. Дата. Люди. Оружие. Напомню, времени у меня в обрез. Считаю до двух. Раз…