Расслоение (СИ), стр. 70

«Потенциально опасная ситуация, пять секунд до атаки», — пришло сообщение от нейросети.

Пулемёт на плече Фёдорова под управлением нейросети самостоятельно развернулся из походного положения за спиной в боевое. Да и сами бойцы не остались в стороне, направив пулемёты в сторону колонны.

Похоже, неизвестные лихачи приготовление оценили: резко сбросив скорость, они остановились в сотне метров от нас — как раз за секунду до того, как нейросеть посчитала бы их быстрое приближение атакой.

Из кабины пикапа с пулемётом выбрался мужчина в камуфляже и с кобурой на поясе и пешком направился к нам. При этом мои миньоны продолжали удерживать колонну на прицеле пулемётов — в отличие от наплечного пулемёта Фёдорова, который поворачивался вслед за идущим мужчиной.

Тот умело держал маску равнодушия, но микродроны‑невидимки, вьющиеся вокруг него словно мошкара, легко считали его повысившееся потоотделение и участившееся сердцебиение.

— Дорогой, зачем столько оружия? — белозубо улыбнулся мужчина, с любопытством разглядывая экзоскелеты и оружие моих боевиков.

— Зачем столько людей? Мы договорились только на транспорт и проезд по вашей территории.

— Серьёзные люди хотят поговорить с тобой, — несмотря на благодушную улыбку, взгляд чёрных глаз мужчины был максимально собран и напряжён.

— Все разговоры — только когда я завершу свои дела.

— Это совсем недолго: плов покушаешь, с уважаемыми людьми пообщаешься.

— Нет! Никаких разговоров. Либо вы выполняете условия договора, либо я всё решаю своими силами.

Не знаю, что рассмотрел на моём лице посланник «серьёзных» людей, но уговоры он продолжать не стал. Вместо этого достал из разгрузки спутниковый телефон и кому‑то позвонил. Разговор велся на таджикском языке, и, естественно, я ничего не понял.

«Надо бы обучить нейросеть паре‑тройке сотен языков», — поставил я себе зарубку в памяти.

«А собственно, какого буя?» — тут же, не отходя от кассы, приказал главной управляющей нейросети выделить мощности для изучения как можно большего количества языков.

Похоже, переговоры закончились в нашу пользу: мужчина уже без улыбки пригласил нас к машинам. Я же молча кивнул на ящики.

В итоге подогнали «Урал», в кузов которого наш «груз» и был заброшен. Попытка рассадить нас в разные машины была проигнорирована: втроём нагло втиснулись под тент грузовика, потеснив сидевших там бойцов.

К моему удивлению, белозубый тоже сел с нами, высадив несколько солдат.

Едва колонна тронулась, как мужчина принялся сглаживать возникшие между нами углы:

— Прошу прощения за случившееся недоразумение. Предлагаю начать наше знакомство заново. Рашид Вахоевич Атаев.

Я усмехнулся и, повернув голову к Рашиду, спросил:

— Разве несколько лет назад в Таджикистане не приняли закон о запрете русифицировать отчества?

Быстрая тень недовольства мелькнула и пропала на лице мужчины.

— Мы хорошо относимся к русским. Просто есть у нас в стране небольшая прослойка националистов, что везде ищут врагов.

К пустой отговорке Рашида я остался равнодушен: ни торговать, ни иметь каких‑либо других дел с ними я не собирался. Всё, что мне было нужно, — добраться до маленького посёлка под названием Шахрак, где меня по договору с НОАА ждали полмиллиарда долларов наличными, дождаться Перевозчика и переправить её сначала в Россию, а потом и в убежище, где уже была приготовлена сейфовая комната под деньги.

Поскольку я так и не представился в ответ, Рашид понял, что «дружбы» у нас не получится.

Немного помолчав, Атаев предпринял ещё одну попытку — на этот раз решил зайти напрямик:

— Нас интересуют ваши технологии, и мы готовы платить за них любые разумные деньги.

Подавив тяжёлый вздох, я изобразил на лице заинтересованность. Отказывать им сейчас я не стал, так как иначе всё могло закончиться вооружённым столкновением с целой армией.

— Я не против торговли, но все сделки будут проходить через гильдию.

— Вы нам не доверяете⁈ — воскликнул Рашид, очень достоверно изобразив возмущение.

— А должен? — заметил я со скептическим взглядом.

Ему хватило ума не броситься убеждать в честности своих лидеров. Вместо этого он попросил предоставить список того, чего и сколько мы можем поставить.

Ухмыляясь, выкатил список из нескольких десятков модификаций дронов, в том числе и невидимок с особой дальностью полёта.

Кажется, мой намёк, что прямо сейчас они все под колпаком моих дронов, дошёл — так как Рашид ощутимо занервничал.

Через несколько часов, пропылённые и усталые, мы доехали до нужного кишлака. Причём последние километры пришлось ехать по горам. К счастью, дорога была более‑менее приличной, и добрались мы без лишних нервов.

Зато в самом кишлаке чуть не случилась перестрелка. Навязанная мне охрана под началом Рашида едва не открыла огонь по людям Вазита, что привезли деньги в кишлак.

Едва успел вмешаться: пришлось даже давить на Рашида, угрожая, что если его боевики не опустят оружие, никаких сделок с ними не будет.

Пришлось некоторое время, как в дешёвом боевике, постоять между двумя агрессивными, что‑то вопящими на своих языках вооружёнными группами людей.

В итоге всё же убедил не устраивать бойни. Да и сам Рашид уже особо не рвался воевать, когда узнал, что это боевики НОАА.

Чтобы не провоцировать афганцев, Рашид отвёл своих людей на край кишлака, даже не собираясь уезжать обратно, хотя мы договаривались только на дорогу до Шахрака.

— Идём, — позвал нас высокий афганец в натовском камуфляже и с «калашом» с явным избытком «обвесов».

Приземистый, вросший в землю дом, сложенный из дикого камня, больше походил на сарай. Внутри, кстати, тоже, хотя, судя по убогому скарбу, там жили люди.

В одной из комнат, запаянные в прозрачную плёнку, лежали четыре тонны долларов. Деньги были разделены на десять больших упаковок, на каждой было выведено маркером: «50 000 000 $».

Выборочно проверить зелёную бумагу на подлинность с моими «примочками» много времени не заняло.

— Всё верно, — кивнул я боевику.

Мужик молча развернулся и вышел. Пять минут спустя бойцы НОАА уехали в сторону Афганистана. Зато люди Рашида сразу же перебрались поближе и стали шнырять вокруг, очень меня нервируя своим поведением.

Парочка особо наглых даже хотели войти в дом с деньгами. Но направленного на них ствола пулемёта хватило, чтобы заставить их передумать.

Всё это время я был на связи со своими людьми в Душанбе благодаря Наблюдателям, которых я в количестве двух десятков развесил до самой столицы Таджикистана. Связь у нас была преотличной.

Кстати, благодаря такому ходу я теперь при желании мог организовать воздушную атаку на Душанбе, но вместо этого просто организовал воздушное прикрытие для перевозчика и своих людей.

Как только самолёт Свиридовой коснулся бетона посадочной полосы, я уже знал о её прилёте и предупредил Николая Васильевича, чтобы встречали гостью.

Восемь часов спустя перевозчик добралась до Шахрака точно таким же способом, что и я. Хотя, конечно, никто ей в качестве «охраны» не стал навязывать десятки боевиков.

Мы вообще старались скрыть, кто она и с какой целью едет.

Лицезрение шокированного лица Светланы Анатольевны при виде горы денег мне доставило удовольствие.

— Альберт Владимирович, не боитесь, что я не верну вам деньги?

Так как в будущем планировал привлечь Свиридову в свою команду, то скрывать своё имя не стал.

— Серьёзно? Вы полагаете, что можно украсть полмиллиарда долларов и просто убежать? Я просто из принципа их верну, не считаясь с жертвами и затраченными ресурсами. Но, боюсь, мои методы вам не понравятся.

Её сопровождающий, белобрысый громила с эмоциями тумбочки на лице, шевельнулся, вперившись мне в переносицу взглядом мёртвой рыбы.

— Но не будем о печальном, давайте лучше обсудим наше будущее сотрудничество.

Свиридова покачала головой:

— Не будет никакого сотрудничества, я просто хочу жить спокойно.