Расслоение (СИ), стр. 110

Чтобы ускорить переброску людей Зохи в зону боевых действий, пришлось выделять под это дело почти весь свой уцелевший автопарк и задействовать большую часть миньонов. Даже Николая Васильевича, работавшего над книгой, не пожалел, заставив присматривать за подростками в гостинице.

Несмотря на лучшую организованность и вооружение, Зоха со своими бойцами до складов так и не доехал, завязнув в частном секторе, прилегающем к складам.

Полковник Поспелов и здесь нас переиграл, умудрившись перекрыть все подъезды к территории, выстроив глубоко эшелонированную оборону.

Несмотря на непрерывно поступающие от Наблюдателей разведданные, Зохе буквально приходилось прогрызать оборону Поспелова, неся при этом потери.

Мне же, чтобы боевики не завязли, приходилось прямо с «конвейера» отправлять ударные дроны им в помощь. Бои, ведущиеся сразу на нескольких улицах, с наступлением темноты затихли. А я, прикинув темпы, понял, что, если ничего не предпринять, то ещё как минимум сутки будем биться лбом в закрытую дверь.

— Видит бог, я не хотел, — произнёс я, вводя новую команду в аналитический модуль верстака.

Три часа спустя в ночь улетело звено дронов‑невидимок, неся под «брюхом» бомбы с аналогом «Новичка», но на порядок токсичнее и устойчивее к внешней среде.

После сотворённого сон не шёл. И я, открыв вкладку, куда «Боевик» собирал информацию по последствиям ядерных ударов, стал изучать накопленный материал, мысленно поблагодарив систему за то, что не нужно лично шарахаться по заражённым территориям и лезть в «очаги». Всё сделали специально для этого разработанные роботы, причём наверняка гораздо лучше, чем могли бы сделать люди.

Всё оказалось не так страшно, как я себе представлял. Нет, конечно, разрушения были масштабные — особенно в эпицентре поражения, который, кстати, был не таким уж и большим: меньше километра в диаметре. Ещё десяток километров можно было накинуть на ударную волну, но там разрушительная сила довольно быстро угасла. Хотя первые пару километров девятиэтажки сносились как карточные домики, но уже через пять в некоторых зданиях уцелели даже окна.

Радиоактивное заражение тоже было умеренным: благо Москве повезло, что ветер был в противоположную от неё сторону, а потом ещё и дожди прошли, прибив радиоактивную пыль и остановив пожары.

Второй эпицентр был точной копией первого.

Почесав затылок, бросил быстрый взгляд на оборону моих складов: там всё было по‑прежнему, несмотря на прибытие моих паранормов и давление боевиков Зохи с тыла.

Точнее будет сказать, люди Свиридовой перестали пытаться захватить ещё один склад и стали активнее грабить уже захваченное. Мои «орлы» тоже не могли пойти в наступление, так как, по сути, воевать там умел один Фёдоров. Но отпускать его одного против почти двух сотен головорезов, у которых имелось и тяжёлое вооружение, а самое главное — отмороженный Харт, я не рискнул.

— Ничего, вы своё получите через семнадцать минут! — злобно пробормотал я, кинув взгляд на таймер подлётного время дронов, несущих баллоны с отравляющими веществами.

Смотреть в прямом эфире, как погибают от газа сотни людей, я не стал и переключился на заокеанский «канал».

Благодаря спутникам, которых я в немалых количествах вывел на орбиту, у меня имелась полная картина «ответного привета».

Кстати, в сам славный город Вашингтон попала только одна ракета, остальные были либо сбиты на подлёте, либо упали где‑то на окраине, не нанеся особого ущерба — если, конечно, так можно сказать о ядерных бомбах. Хотя, на мой взгляд, город пострадал сильнее, чем Москва. Кроме столицы, «ответку» получили ещё десяток городов, но сильнее всех не повезло Чикаго: из пяти ракет три ударили точно в цель. Одна рванула прямо в центре, а две другие — в промышленных районах.

— Не повезло.

Картины масштабных городских и лесных пожаров меня не привлекали.

Когда я «вернулся» на свой берег океана, всё уже было кончено. Скупое утреннее солнце равнодушно освещало сотни тел, сплошным ковром покрывавших всё пространство перед складами и частично дорогу, ведущую в частный сектор.

Среди мёртвых тел ходили мои люди в своих футуристичных экзоскелетах, конечно же оборудованных замкнутыми системами дыхания. Зоха со своими бойцами находился несколькими сотнями метров дальше, не рискуя подойти ближе. Светло‑зелёную дымку газа, что даже и не думала рассеиваться, с его места через бинокль было отлично видно. Я специально сделал такой стойкий газ на случай, если хитрый чечен решит, что в последний момент можно немного подкорректировать условия нашего договора в свою пользу.

— Владимирыч!

Погрузившись в свои мысли, я вздрогнул, когда из наушника раздался голос Фёдорова. Боевик по его запросу соединил моего первого миньона со мной.

— Слушаю.

— Смотри, кто тут у нас.

Через мгновение нейросеть переключилась на нашлемную камеру Фёдорова и продемонстрировала мне мёртвое тело Харта. Судя по его синюшному лицу, искажённому предсмертной мукой, умер паранорм крайне плохой смертью.

— Собаке и смерть собачья! — злобно прокомментировал Фёдоров.

С Зохой я рассчитался, как говорится, не отходя от кассы, отгрузив ему десять тонн разных круп, подсолнечного масла и свиной тушёнки. Последнее сделал только потому, что Зоха при расчёте стал понемногу борзеть. Почему‑то вдруг решив, что я теперь просто обязан нанять его для охраны складов, он вынудил меня через киборга, что изображал меня, намекнуть ему, что я отлично знаю, где они живут, а газ, который, к слову, к этому моменту только начал разлагаться, у меня ещё имеется.

Зоху это отрезвило. Что‑то злобно пробормотав на родном языке, сдал назад.

На этом наше общение закончилось, и мы расстались хоть и не врагами, но точно не друзьями.

Травин.

Жизнь в подземном городе мне не понравилась с первого же дня. Правда, после ядерных ударов по Москве я на некоторое время изменил своё мнение, но, когда узнал, что столица практически не пострадала и люди продолжают там жить, принялся уговаривать отца вернуться в поместье. Как обычно, Лазарь был упрям до изумления. Правда, сейчас он пытался объяснить мне движущие им мотивы.

— Ты пойми: если мы всё бросим и вернёмся в Москву, что, кстати, будет сделать не так уж и просто, то мы там окажемся предоставлены сами себе. На текущий момент президент практически ничем не управляет и вряд ли сможет вернуть себе всю полноту власти. Его влияния, худо‑бедно, хватает только на этот подземный город.

— У тебя же есть связи, ресурсы! Люди, в конце концов!

Лазарь усмехнулся.

— И кем я там стану — очередным главарём банды?

— А здесь ты кто?

Кажется, тот разговор заронил в душе властолюбивого отца зёрна сомнения, так как он стал активно вести какую‑то подозрительную деятельность: каждый день встречался с огромным количеством людей, ведя с ними странные разговоры. Примерно через месяц я заметил, что вокруг отца стала образовываться своеобразная свита. И только когда в ней замелькали военные — в основном командиры среднего звена, — я всё понял. Лазарь готовил военный переворот. В демократичные выборы я не верил и в лучшие времена.

Меня в свои дела отец не посвящал, хотя, судя по резко возросшему арсеналу в наших апартаментах, в своих раскладах учитывал: всё‑таки, как ни крути, я считался сильным боевым паранормом.

Меня же вся эта подковерная возня дико раздражала. Отстранившись от всех этих тайных сходок и бесконечных разговоров, я уходил исследовать подземный город, прихватив с собой моего миньона — Волосатого Аго.

Кстати, судя по планам, неполный комплект которых у меня имелся в телефоне, город был рассчитан на проживание как минимум пятидесяти тысяч человек, но в итоге жило в нём чуть больше пяти.

Конечно, пускали меня далеко не везде, несмотря на мой статус «человека президента». Например, в арсенал я попасть не смог, зато в оранжереи и теплицы меня запустили без проблем, а вот на склады длительного хранения продуктов — нет.