Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 42

Нежные все пошли, слова не скажи.

Ничего, мы еще не закончили!

Как и множество раз до этого, мне пришлось ждать внизу все то время, что Мортимер помогал Ашеру привести себя в порядок.

Я мерила шагами холл и время от времени бросала нервные взгляды на Оливера Нейса, который продолжал источать дружелюбие, как взорвавшийся ядерный реактор — радиацию. Бр-р-р.

— Целительница Уэйн! — радостно воскликнул в конце концов Нейс, разрушая тяжелую тишину между нами. — Я отлично понимаю ваши опасения! Если бы вы уделили мне минуту, я бы мог объяснить вам…

— Не мельтеши, — бросила я.

Энтузиазм Нейса меня пугал. Чему он так радуется?! А опасения мои почему понимает? Странный тип. Если бы хамил, я бы хоть поняла, а так…

— Я всего лишь хотел сказать…

В этот момент, к счастью, дверь комнаты Ашера наверху скрипнула, а спустя несколько секунд на площадку второго этажа вышел Мортимер, прямой, как палка.

Я тут же взлетела по лестнице вверх.

— Я не сказал, что его светлость вас ждет, целительница Уэйн, — сморщился Мортимер.

Цвет его лица сейчас меньше напоминал трупно-серый, чем когда мы встретились, отек с шеи, который раньше Мортимер скрывал под шейным платком, ушел. Да и фигура немного округлилась!

И где, спрашивается, его благодарность?

— А он меня не ждет? — удивилась я.

Нет, в целом, я догадывалась, что Ашер не рад меня видеть большую часть времени, но мне казалось, что он в основном смирился.

— Ждет, — скривился Мортимер так, как будто ему под нос сунули жабу.

На меня он демонстративно не смотрел.

Я ухмыльнулась:

— Как-то вы прохладно ко мне относитесь, Мортимер.

После этих слов Мортимер обернулся ко мне с таким видом, как будто я ему нож в спину всадила:

— Да что б ты понимала! — бросил он. — Хабалка! Его светлость для тебя… А ты… Айх!

Махнув рукой, он заспешил вниз.

Несколько секунд я постояла неподвижно, а затем обернулась.

— Мортимер!

— Ну?

— Наш с вами заказ пришел наконец?

Помедлив несколько секунд, Мортимер кивнул.

Отлично. Просто отлично.

Осталось убедить Ашера, что ему это в самом деле нужно.

Подойдя к двери, я постучала и заглянула внутрь.

— Грейс. Ты научилась стучать! — обрадовался Ашер, который сидел в неизменном кресле. — Скоро наконец сообразишь, что я имею в виду, когда говорю, что не желаю тебя видеть.

Пропустив подколки мимо ушей, я закрыла дверь и подошла к Ашеру.

Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута — от намотанных на манер кудрявой удавки на горло галстуков не осталось и следа.

Зачем он вообще полез к галстукам?

Ашер выглядел… странно задумчивым. Я бы даже сказала, что ему было грустно, если бы к Ашеру вообще было применимо такое слово.

Он не может грустить. Он может только быть раздражающей занозой в заднице, которая мешает мне его лечить.

— Я Уэйн, — неловко поправила я, разом растеряв весь боевой настрой.

— Как я мог забыть. Ну давай, Уэйн. Поговорим о том, что я там имел и не имел права делать.

Я сглотнула.

— Генерал Ашер, вы должны понимать… Это неприлично. Вы наняли моему сыну учителя.

Ашер вздохнул.

— В мое время неприлично было ходить неучем, целительница.

— Вы знаете, что я имею в виду! Это… почему вы вообще решили, что вправе вмешиваться в мою жизнь? А этот столичный хлыщ…

— Мистер Нейс несколько лет после войны работал в школах у южной границы, в тех районах, которые были разрушены ифритами. Поверьте, детей он видел разных. У него блестящие рекомендации.

— Дело не в этом, — сглотнула я. — Дело в том, что…

— Дело в том, целительница Уэйн, что ты скорее отгрызешь себе руку, чем примешь чью-то помощь. Так нравится чувствовать себя жертвой?

Глава 24

Я дернулась.

Мне — нравится чувствовать себя жертвой?! Да как он… Как будто из нас двоих это я заперла себя в четырех стенах и твердо вознамерилась умереть в муках!

— Знаете, что…

— Скажешь, я не прав? Целительница Уэйн, ты даже от приглашения на обед шарахаешься.

— Потому что это неуместно.

Ашер застонал и потер лицо рукой, а затем поправил повязку и повернулся ко мне, как будто дальше собирался говорить, пронзая меня взглядом для пущей убедительности. Ну или “пригважживая”, как метко заметила Амелия в одном из своих любовных писем.

— На кой хрен тебе вечно все усложнять? Разве не ты соловьем разливалась о том, как хочешь дать сыну образование? Ну? Вон твое образование, кукует в холле. В чем проблема?

К щекам прилила краска, и я упрямо скрестила руки на груди.

Во-первых, не разливалась я соловьем. Во-вторых…

— А вам это зачем?

— Зарабатываю очки, чтобы на том свете устроиться получше, — с каменно-серьезным лицом сказал Ашер. — Какая разница? Бери и пользуйся. Если мистер Нейс обидит твоего сына, ты узнаешь об этом первой. И я не буду сдерживать тебя от стремления открутить ему за это голову. Возможно, даже помогу.

— Я…

— Или ты и ему уже успела нахамить? — проницательно спросил Ашер.

Щекам стало еще жарче.

Как он узнал?

— Ничего я не успела!

— Точно успела, — удовлетворенно хмыкнул Ашер. — Не сомневался в тебе. Иди извиняйся и завязывай знакомство. Ты мне на сегодня больше не нужна.

— Я ваша целительница, и я решаю, когда я вам нужна, а когда — не нужна. И где вы вообще нашли этого хлыща?

— Он не хлыщ, а один из лучших наставников в империи. Нашел я его элементарно. У меня, знаешь ли, остались связи.

— Это от ваших связей там письмо в спальне лежит? — прищурилась я.

Ашер мгновенно окаменел.

— Это… не твое дело, — после паузы ответил он.

— Мне показалось, или я видела на нем императорскую печать?

— Есть что-то странное в том, что мне пишет двоюродный брат? — наклонил голову Ашер. — Не лезь не в свое дело.

— Странно, что после этого письма вы бросились завязывать галстук. Так что варианта у меня два. Или вы решили на нем повесится…

Ашер, который как раз взял со стоящего рядом с ним столика стакан и сделал глоток, поперхнулся.

— Или?

— Или в этом замешана Кэтрин.

Имя, которое было запрещено произносить в этом доме, повисло в воздухе, как брошенный боевой заряд. Раньше чем я договорила, я поняла, что попала в яблочко — по тому, как быстро и неуловимо лицо Ашера закаменело еще сильнее.

— Это не твое дело, целительница. Иди займись ребенком.

— Значит, я права. И что же у нашей дорогой Кэтрин? Неужели собирается в гости?! Или, о боже, кто бы мог подумать, собирается выйти замуж? Правда? А за…

— Я СКАЗАЛ, ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО! — грянул Ашер.

Магия, вырвавшаяся из его тела, прокатилась по комнате, как ураган, светильник на потолке треснул. Мои волосы взметнулись вперед, упали на лицо, и я воскликнула:

— Вот! Вы даже не стараетесь! Сколько раз я вам говорила, что вы не должны использовать магию, ни капли! Вашей нервной системе и так тяжело! Но что я вижу?! Вы каждый день отправляете магические сигналы Мортимеру, бреетесь с помощью магии — думали, я не узнаю? — передвигаете кубики Джесси магией… — Я запнулась, но упрямо продолжила: — А сейчас вы не удосужились удержать себя в руках, как капризный ребенок! Если вы думаете, что это поможет вашему выздоровлению — то глубоко заблуждаетесь! Потому что…

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Я не имею понятия? Я из кожи вон лезу, чтобы вас вылечить, а вы…

— Ты понятия не имеешь, что значит оказаться на моем месте! — рявкнул Ашер. — Запертой в своем теле! Без дракона, без магии, без руки, даже без глаз, чтоб они провалились! — Он сдернул с лица повязку, повернулся ко мне и продолжил: — Я командовал армией, а сейчас для меня проблематично даже задницу собственную подтереть, не говоря уже о том, чтобы завязать гребаный галстук! Так что — я буду использовать то, что у меня осталось, пока это не сведет меня в могилу. И мне совершенно безразлично, что ты думаешь по этому поводу!