Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 35
Он промокнул губы салфеткой и откинулся на спинку кресла.
— Я уже говорила, что это не ваша проблема.
Я рассеянно ткнула вилкой корочку пирога, и наружу показался темный джем. Я знала, что у Ашера помимо Мортимера есть еще слуги, в том числе повариха. Если она каждый день готовит так, как сегодня, то Ашер просто обязан целовать ей руки.
Мама считала, что женщина просто обязана уметь готовить, и что именно это мужчины ценят больше всего. Кажется, пока существует в этом мире повариха Ашера, в этой гонке я тоже неизбежно проиграю. Впрочем, как и во всех остальных.
“Вы не слишком красивы, не обаятельны, особых успехов в учебе я тоже за вами не помню. Ваша семья небогата, приданого можно не ждать. Что еще? Что вы мне можете предложить? Богатый внутренний мир? Доброту? Увольте”.
— Целительница Уэйн, — властным тоном произнес Ашер. — Я спрашиваю еще раз. Какая. Муха. Тебя. Укусила.
— Умные люди говорят, что у меня просто тяжелый характер.
— Не настолько, — усмехнулся Ашер. — Хотя, признаться, я удивлен, откуда только что взялось. Раньше ты чуть что бросалась в слезы, наматывала сопли на кулак и с завидным упорством убеждала меня в своей неземной любви, как будто до меня не дошло с первого раза.
— Генерал Ашер…
— Золотое было время — когда у тебя язык не поворачивался обзывать меня… Как же это было, подожди, я запомнил… Точно. “Упертым драконообразным ослом, который уверен, что все ему должно доставаться даром”.
Я сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
Ну допустим. Допустим, было.
А нечего от гимнастики отлынивать! Как будто кто-то обещал, что все будет легко!
Он сейчас поймет, что я не Амелия? Если поймет…
— Ну так что? — спросил Ашер, и я перевела дух.
— Не знала, что вас волнует мое настроение, генерал Ашер. Так трогательно с вашей стороны. Влюбились все-таки?
Сердце сбилось с ритма — вот же я идиотка. На какую-то бесконечно долгую секунду я в самом деле надеялась, что он ответит “да”.
Это все дурацкий Хиггинс с его дурацкими оскорблениями и мама с барашком, соус от которого ударил мне в голову. Иначе не объяснить то, что, услышав в очередной раз сакраментальное “Да кому ты нужна”, я подумала о вполне конкретном человеке. О драконе. Том самом, которому не нужна, как и всем остальным. Еще и умудрилась расплакаться.
Да чтоб тут все провалилось. Мне что, примера Амелии перед глазами мало?
Нужно побыстрее его лечить и сматываться отсюда, а не пироги есть.
— Упаси боже. Но, так уж вышло, что от твоего настроения зависит то, насколько хорошо ты меня лечишь.
Ах, значит, упаси боже! Ну и отлично.
— Что-то с сыном? — вдруг серьезно спросил Ашер.
Я со звоном уронила вилку на пол и ругнулась.
— С чего вы взяли?
— Похоже, только это может вывести тебя из равновесия.
Похоже, не только.
Я нагнулась за вилкой, чувствуя, как колотится сердце. Как он все понял?
— Его кто-то обидел? — после паузы спросил Ашер.
— Что? Да почему вы… Как вы узнали?
К глазам вдруг подступили слезы, пришлось вцепиться в стол, чтобы успокоиться и почувствовать хоть какую-то опору. Вот ведь… Ашер.
Как он узнал? Вот как? У меня самой почти получилось выкинуть это из головы. Потому что, к сожалению, в произошедшем не было ничего необычного.
Сегодня утром нам в окно кто-то бросил камень. “Кто-то” — ребенок из стайки местной ребятни, которая перемещалась по улице с утра до вечера, щебеча и перебрасываясь искрящимся магией мячом-зазывалой.
Камень был завернут в бумагу, на которой неровным детским почерком было написано “Уродец”.
Никто не пострадал, я успела спрятать записку раньше, чем ее увидит Джесси, а окно даже заколотила с утра — сойдет до того момента, как получится скопить деньги на работу стекольщика.
Этот случай был далеко не первым. И, к сожалению, не последним.
— Ты удивишься, целительница Уэйн, но я немного в курсе того, как это — отличаться от остальных.
— Вы герой империи.
— Я калека, — отрезал Ашер. — И я ослеп, а не отупел. По крайней мере, не отупел достаточно, чтобы слышать шепотки за спиной, насмешки и лицемерное сочувствие. Думаешь, столица чем-то отличается в этом плане? Ты думала о лечении? — Раньше, чем я успела открыть рот, он рявкнул: — Ребенка, не меня.
— Я… Жду ответа из императорского фонда. Есть один артефакт…
Пирог на моей тарелке напоминал кровавое ягодное месиво, так сильно я его истыкала.
— Хорошо, — сказал Ашер. — Сына можешь приводить сюда.
— Это неуместно.
— Целительница Уэйн, ты хочешь, чтобы он рано или поздно снова убежал? Шатался один по улицам? Или твой муж против?
— Мы развелись.
Сказав это, я едва не уронила вилку снова и вцепилась в нее покрепче.
Вот зачем я это ляпнула?
Рациональная часть меня с готовностью все объяснила. Во-первых, врать до бесконечности было бы глупо, Ашер рано или поздно узнал бы, город маленький, тут ничего не скроешь.
Во-вторых, ночь любви с Амелией он не помнит. А зачем врать, если у Ашера даже не возникнет мысли о том, что Джесси — его сын?
Иррациональная часть меня ехидно подняла бровь и спросила, связано ли мое желание сообщить Ашеру о разводе именно сейчас со странным комком чувств в груди, но я приказала ей заткнуться.
Хозяйка я своей голове или нет?
И все-таки, как так вышло, что Ашер начисто обо всем забыл?
Амелия вот помнила все очень хорошо, в мельчайших деталях, можно сказать. А мне эти воспоминания достались по наследству, и я была этому совершенно не рада. Слишком часто они мне снились, особенно в последнее время.
Отправившись вслед за Ашером на границу, Амелия быстро отчаялась: в ее распоряжении оказались песчаные пустоши, стонущие раненые, жажда, а вожделенный генерал все еще был далеко, на другой части границы, там, где "самое пекло", по выражению главной целительницы Росс, начальницы Амелии.
Все изменилось, когда ифриты прорвали щит магов прямо рядом с госпиталем Амелии. Многие погибли, а на помощь прибыл полк Ашера и, вот уж удача, Ашер тоже получил тяжелое ранение: один из ифритов сжег ему половину грудной клетки, даже дракону после такого требовалось долгое восстановление.
Амелия стала сиделкой Ашера — удалось ей это не без труда, но здесь тоже помогло несчастье. На руках главной целительницы Рос после атаки ифритов оказались уже не десятки, а добрая сотня раненых, в том числе драконы из полка Ашера, — у нее просто не было возможности уследить за всем. Так что она уступила уговорам Амелии и поручила ей уход за генералом.
“Особого вреда не будет, — рассудила наверняка главная целительница Рос. — Поить генерала Ашера микстурой и ждать, когда он придет в себя, легко, с этим любой бы справился, но эта безрукая, в отличие от остальных, вообще ни на что не годится. Еще и влюблена в него, говорят. Хуже точно не сделает, если что — позовет кого-нибудь!”
Вполне логично, по крайней мере, я бы на ее месте поступила именно так.
Вот только главная целительница Рос не учла кое-что: саму Амелию и то, что она не привыкла отступать от своей цели и всегда шла до конца.
Уверенность в себе и настойчивость переоценивают, честное слово.
Первые две недели Амелия исправно действовала по инструкции. Трижды в день она капала ему в рот зелье, массировала горло, чтобы заставить Ашера его проглотить, вытирала пот со лба, меняла охлаждающие компрессы: целительный стазис часто вызывал повышение температуры тела и важно было ее сбивать.
Она подолгу сидела рядом с Ашером и ничем больше не занималась. Целительница Рос не собиралась ей мешать: Ашеру, как генералу, огородили небольшой закуток в палатке, где находились все раненые. Получилась почти вип-палата — хорошие условия для восстановления под стазисом, когда раны уже залечены чарами, а значение в основном имеет покой и тишина.
Вот только, если с больным что-то случится, есть риск заметить это далеко не сразу, а каждая минута в состоянии Ашера может стать критичной.