Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 32

Что ж.

Сев в освободившееся кресло, я сразу перешла к главному:

— Что ж! Какие у вас планы на остаток вечера?

Может, вы уже уйдете?

Намек мистер Хиггинс не понял и потянулся к печенью.

Может, все-таки выйти за него замуж? Такими темпами я быстро стану вдовой.

— Познакомиться с вами поближе, Амелия.

Я вздохнула, но раньше, чем успела заговорить, Хиггинс продолжил:

— Я буду честен, вы мне симпатичны. Несмотря на… обстоятельства.

— Обстоятельства? Это какие? — решив не отставать, я тоже взяла печенье и на всякий случай пододвинула вазочку к себе ближе.

Хиггинс недовольно поморщился и пригладил седые волосы.

— Вы немолоды, не слишком красивы, еще и в разводе.

Его голос клокотал где-то в горле, как будто словам после сытного ужина было тяжело прорываться наружу.

Должно быть, во мне было слишком много женского, потому что слышать это даже от Хиггинса было обидно. Хотя дело было не в Хиггинсе, конечно. В кое-ком другом, о ком я не хотела сейчас думать, но кто тоже был обо мне невысокого мнения — разве что про развод был не в курсе.

Встав, я подошла к окну. Хотелось вцепиться Хиггинсу в волосы и вытолкать его отсюда взашей, но даже я понимала, что это не лучший вариант. Наш город был крохотным, одним из тех, где все друг о друге все знают.

А Хиггинс, как ни крути, был одним из самых уважаемых и богатых членов местного общества. Надо мне проблемы с этим обществом? В смысле, вдобавок к уже имеющимся?

— С вами трудно спорить, — сдержанно сказала я, уставившись на улицу.

Лицу своему я не доверяла. Вдруг там бегущей строкой написано, куда я желаю Хиггинсу пойти.

Несколько секунд висела тишина, а затем диван скрипнул. Хиггинс тяжело поднялся и подошел ко мне. Я поморщилась, снова ощутив неприятный запах из его рта.

— Однако, несмотря на это, я готов на вас жениться. Если вы выполните несколько моих условий, конечно.

— Условий? Каких?

Я обернулась и уставилась в лицо Хиггинса, похожее на расплывшуюся морду китайской денежной жабы. Может, условием будет то, что он даст мне нормальные деньги за мои серьги и извинится?

— В первую очередь, — крякнул он, — вам необходимо уволиться, как я уже говорил. Моя жена не будет работать, это неприлично. Во-вторых, вам придется взять на себя хозяйство — разумеется, у вас будут в подчинении служанки, но я хочу, чтобы моя жена управляла домом сама. И, наконец, я хочу, чтобы вы родили мне ребенка. Я надеюсь, с этим не будет проблем?

Я окинула взглядом его тучную фигуру. Возраст, переедание, мало физической нагрузки — боюсь, у него проблемы будут даже с тем, чтобы этого самого ребенка попытаться сделать.

— У меня уже есть сын, мистер Хиггинс. Как быть с ним?

— О, наслышан, наслышан, — кивнул Хиггинс. — Говорят, он убогий?

От злости я сжала кулаки.

— Джесси. Не. Убогий. Он просто не говорит.

Он самый чудесный в мире мальчик! Умный, добрый! А еще он… А еще я за него любого порву!

— Без разницы, — отмахнулся Хиггинс. — Как вы понимаете, принять в семью такое… существо я не смогу, и уж тем более я не смогу дать ему свою фамилию. Его придется оставить с вашей матерью или поместить в специализированное заведение.

— Нет.

— Амелия, — добродушно усмехнулся Хиггинс. — У нас с вами еще будут здоровые дети, подумайте. Зачем вам этот?

— Вы не поняли, мистер Хиггинс. Я не выйду за вас замуж. Нет.

Несколько секунд Хиггинс осоловело моргал глазами, а потом расплылся в улыбке.

— Вы не понимаете, Амелия, я вас полностью всем обеспечу — в разумных пределах. Конечно, я со свой стороны рассчитываю на вашу скромность и на приданое, но…

Хиггинс шагнул ближе ко мне, и я отшатнулась, сунув руку в карман платья.

— Нет! Не притрагивайтесь ко мне, — переведя дух, я сказала: — Мне кажется, вам лучше уйти, мистер Хиггинс. Уже поздно.

— Хорошо. Я понимаю, с вашей стороны не стоит соглашаться на брак сразу, нужно набить себе цену и заставить меня понервничать. Но имейте в виду, я вернусь, чтобы поговорить с вашей матушкой, о том, что…

— Нет, вы сюда не вернетесь.

— Простите?

— Этот разговор закончен, мистер Хиггинс. Я не выйду за вас замуж. Никогда.

Он опустил взгляд на мою правую руку, которую я спрятала в карман платья.

— Вам кто-то уже сделал предложение, я верно понимаю?

— Нет.

— Тогда за кого вы собираетесь замуж?

Да сколько можно!

— Я, — медленно начала я, — не собираюсь замуж ни за кого.

Несколько секунд Хиггинс сверлил меня взглядом, а затем захохотал.

— Ох, Амелия, а нам с вами не будет скучно! Кто же знал, что под маской мымры в белом халате прячется такая горячая кокетка! Что ж, я вас понял. С вами нужно грубее!

Он шагнул ко мне ближе, меня окутало облаком зловонного дыхания, и я с ужасом поняла, что сейчас он меня поцелует.

— Не подходите! — рявкнула я, вытаскивая из кармана нож для бумаги.

— Амелия.

— Прочь! — выпалила я, покрепче сжав деревянную рукоятку. — Иначе я вас проткну.

Сердце колотилось. Повезло, что сегодня нож был со мной, он заменял мне молоточек — я снова проверяла коленный рефлекс Ашера.

Конечно, можно было бы ударить по Хиггинсу магией, но последствия у этого могут быть самые сложные, вплоть до того, что этот боров заявит на меня в полицию.

Угроза ножом как-то… безопаснее.

— Мистер Хиггинс…

— Ты думаешь, кто-то еще на тебе женится? — рявкнул он. — Да кому ты нужна!

— Это не ваше дело.

Хиггинс сплюнул прямо на ковер.

— Дура! Так и сдохнешь одна вместе со своим уродцем! Да на тебе с твоим характером даже уличный алкаш не женится!

— Вон!

— Еще и с уродцем этим!

— Убирайтесь! Ну! — Я топнула ногой, замахнулась ножом, и Хиггинс отступил. — Вон!

Я продолжала угрожать ему, пока он пятился к выходу, а затем с грохотом захлопнула входную дверь и повернула ключ.

— Мистер Хиггинс! — воскликнула мама, выбегая из кухни. Каблуки ее туфель громко топотали по паркету. — Амелия! Что ты натворила!

— Никакого замужества! — рявкнула я. — И никакого сватовства, в следующий раз я сразу с крыльца спущу!

Раньше чем она успела ответить, я сунула нож в карман и взбежала наверх. Глаза жгло от слез, меня колотило.

Нужно было успокоиться, прежде чем заходить к Джесси, ему ни к чему видеть маму расстроенной.

Мы играли весь вечер, читали сказки, гуляли во дворе, прыгали и носились между яблочными деревьями за домом.

И все равно, стоило мне уложить Джесси спать, на глазах выступили слезы, и я проплакала до самого утра.

Вот ведь идиотка.

Как будто я до этого не знала, что на брачном рынке не котируюсь от слова совсем, даже для мистера Хиггинса недостаточно хороша. Меня-то с каких пор это волнует? Глупости какие.

— Надеюсь, вы готовы к новому этапу лечения, — рявкнула я, входя в комнату к Ашеру. — И даже не думайте возражать, у меня нет времени с вами спорить.

Он обернулся. Неудобное кресло давно сменилось на более подходящее для инвалида, с мягкой широкой спинкой и достаточно широким сидением. На глазах Ашера не было повязки, и на секунду мне показалось, что он меня видит.

— Что-то ты не в духе, целительница Уэйн.

Его голос звучал добродушно, и это разозлило меня только сильнее.

— Это не ваше дело, генерал Ашер. Будьте добры сидеть неподвижно, пока я вас осматриваю.

Я подошла к креслу, и Ашер поднял голову, как будто хотел посмотреть мне в лицо. Его глаза, карие, теплые, уставились куда-то сквозь меня.

— Что случилось, целительница Уэйн?

— Это не имеет…

— Что-то с сыном? Ему нужна помощь?

Я открыла рот, чтобы ответить, потом закрыла, потом открыла опять. Несколько секунд я вела себя, как выброшенная на берег глуповатая рыба, а потом выпалила:

— Мой сын — это не ваше дело, генерал Ашер. И почему вы снова в кресле? Давно?

Ашер ухмыльнулся уголком губ. Взгляд его невидящих глаз был устремлен куда-то мимо меня.