Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 22
— Конечно, сдохнуть вообще намного проще, чем что-то сделать. Много ума не надо! Сидите здесь и жалеете себя?
— Замолчи.
— Ох, бедный несчастный Пепельный генерал! — продолжала издеваться. — Потерял столько людей, пережил такое горе. Стал героем… сидит и жалеет себя! Да многие вернувшиеся с границы парни все бы отдали за крохотный шанс поправиться! — Я вспомнила о Томасе, у которого были повреждены мышцы ног, магии изначально в теле было кот наплакал, и ходить нормально он не сможет примерно никогда, и разозлилась еще сильнее: — А вы выбрасываете его на помойку!
— Ты не имеешь права говорить об этом!
— А вы ведете себя как последний слабак.
— Да что ты можешь знать! Ты же женщина! Что ты можешь понимать в…
— Я понимаю достаточно, — ровно ответила я. — Для того, чтобы лечить людей. Я долго танцевала вокруг вас с бубнами и целовала вас в задницу, но больше не буду. Хотите сидеть здесь и подыхать — отлично. У меня есть пациенты, которые нуждаются в моей помощи.
— Отлично. Вот и катись к ним наконец.
Я кивнула и направилась к выходу.
Будем считать те две тысячи золотых возмещением моего морального ущерба.
И, в конце концов, алиментами! Тоже не баран чихнул.
— Возможно, Кэтрин придет навестить вас, — сделала я контрольный выстрел. — Если не найдет других, более приятных дел. Например, выйти замуж за кого-нибудь другого.
Расправив плечи, я направилась к выходу.
Раз, два, три…
— Стой.
— Вы что-то еще хотите мне сказать, генерал Ашер?
— Какие у меня шансы?
Сердце сделало кульбит, но я постаралась успокоиться.
— Небольшие.
В серьезном разговоре врать я не собиралась. Уже когда я окончательно потеряла надежду на ответ, Ашер вдруг выплюнул:
— Ладно. Что я должен делать?
— Для начала — дать мне вас осмотреть. Затем я составлю план лечения и…
И тут произошло то, что должно было произойти.
У меня заурчал живот. Не просто заурчал, а оглушительно заурчал.
Так громко, что наверняка даже Мортимер на первом этаже услышал.
Сжав зубы, я приготовилась к насмешкам и “а я смотрю, муж тебя даже покормить не может”, но Ашер вдруг тихо засмеялся и сказал:
— Спустись вниз и попроси Мортимера тебя покормить, там должна остаться курица с розмарином. И передай, чтобы он тебя проводил до дома.
— Хотите убедиться, что я точно ушла? — хмыкнула я.
— На улице темно, — просто ответил Ашер.
Мои щеки почему-то загорелись, и я поспешила выйти. Направляясь к лестнице, я нос к носу столкнулась с Мортимером.
Подслушивал? Ну разумеется.
— Генерал Ашер просил передать…
— Я слышал, — перебил Мортимер, глядя на меня со странным выражением лица.
Или это из-за дрожащего света свечей так кажется?
— Вы как будто призрака увидели.
— Я впервые за полтора года слышу, чтобы его светлость смеялся, — пробормотал он. — Уже и забыл этот звук.
Глава 14
Утром мне не хотелось возвращаться в Воронов холм так сильно, что я уже начала всерьез раздумывать над тем, чтобы накрыться одеялом с головой и притвориться больной. Даже перспектива по маминой инициативе иметь дело с Хиггинсом перестала казаться такой ужасной.
Нет, ну это уму непостижимо.
То есть, как только я упомянула Кэтрин, он, значит, передумал.
Ну и ладно, ну и пожалуйста.
Вот что мне стоило просто оставить Ашера в покое? А я знаю: гордость. Не зря это один из смертных грехов. Не могла же я просто так взять, забрать у него деньги и остаться должной! Нет! Мне во что бы то ни стало нужно было их отработать.
Ну и вот.
И нет, дело совершенно не в том, что мне есть дело до здоровья этого переломанного во всех местах дракона. Абсолютно нет!
Неохотно поднявшись с кровати, я отправилась будить Джесси. Утром мы с ним обычно читали, немного занимались языком жестов, играли в сказки: я рассказывала историю и пыталась одновременно его разговорить.
Логопед из меня был не самый лучший, но в этом мире наукой устранения речевых дефектов вовсе не занимались, так что приходилось обходиться собственными знаниями и купленной за пару медяков книгой сказок.
— А потом на поляну вышла лошадка. Как делает лошадка? — Я посмотрела на Джесси и, подождав немного, выдала: — Цок-цок-цок. Лошадка увидела висящую на травинке мышку, и тут подул ветер. Как дует ветер?
— У-у-у! — завыл Джесси.
— Умница! Мышка позвала на помощь. Что сказала мышка?
Я ткнула на страницу с изображением мышки и изобразила губами беззвучное “пи-пи-пи”.
Если бы Джесси замолчал после какого-то события, я бы попыталась разговорить его другими методами, но, судя по воспоминаниями Амелии, он ни разу не произнес ни слова.
Значит, начинать нужно было с простых упражнений на артикуляцию, чтобы научить язык и губы произносить звуки.
Конечно, я понимала, что шансов развить его речь мало, сензитивный период почти упущен.
И ответа из фонда по поводу Джесси все нет и нет.
Ну ничего. Они возьмут Джесси в программу испытаний того артефакта, обязательно. Это ведь такой интересный случай!
Когда мы добрались до петуха (и неважно, что ему неоткуда было взяться в лесу, важно “ку-ка-ре-ку”), дверь комнаты Джесси распахнулась.
— Вот ты где! — решительно вошла внутрь мама. На голове у нее красовался чепец, на ногах — мягкие тапочки, и все равно мне почудился по-гестаповски решительный стук каблуков. — Вставай, тебе пора принять ванну.
— Ванну? Мы что, разбогатели?
Я пропустила момент, когда вода вдруг стала бесплатной?
— Разумеется! Ты ведь идешь в Воронов холм! Тебе нужно привести себя в порядок!
Джесси вдруг дернул меня за рукав и вопросительно уставился в лицо.
— Что, малыш? — сглотнула я. — Я тебя не понимаю. Можешь сказать?
Конечно, я все понимала. Губы Джесси зашевелились, а затем он изобразил широкий полукруг, треугольник-дом ладонями и похлопал себя по плечам, изображая погоны, а потом ткнул себе в грудь.
По спине пробежал холодок, и я поцеловала Джесси в лоб.
— Нет. Нет, малыш, тебе туда нельзя. Генерал Ашер занят. Ты ему помешаешь.
Он нахмурился и снова ткнул себя пальцем в грудь, а затем кивнул.
— Боюсь, я тебя не понимаю.
Джесси нахмурился сильнее, и в этот момент мое сердце упало в пятки.
Никогда до сих пор я об этом не думала, но… но Джесси был точной копией Ашера.
Тот же высокий лоб, тот же подбородок (пока по-детски мягкий, но в нем уже угадывалось, что однажды он станет тяжелым и твердым, как у отца). Тот же тон кожи и, если я правильно помнила фотографии, такие же большие глаза, хотя у Джесси они были карими, человеческими, а не драконьими.
А вдруг Ашер его узнает?
Не успев испугаться, я тут же себя отругала. Как он узнает Джесси, если слеп?!
А если сходство заметит Мортимер?
Не дождавшись ответа, Джесси снова дернул меня за рукав, снова ткнул себя в грудь и сделал жест, как будто кого-то подзывает. На языке жестов он означал “да”.
Джесси спрашивал, почему ему нельзя, если генерал Ашер сказал, что можно.
Вот и что ему ответить?
А с другой стороны — разве я бы к любому другому пациенту, даже дружелюбно настроенному, повела своего ребенка? Нет. Это вопиющее нарушение этики, да это просто неприлично. И вообще, потакать абсолютно всем детским желаниям уж точно не стоит.
— Он сказал это из вежливости, — терпеливо объяснила я и взлохматила волосы на его макушке. — Взрослые так часто делают, не стоит всему верить. Генерал Ашер тяжело болен и не любит гостей. Дже…
Раньше, чем я успела договорить, Джесси вскочил и рванул из комнаты: прятаться от меня. Он всегда так делал, когда обижался. Обычно он забивался в чулан под лестницей и сидел там, злой на весь мир, так что я натаскала туда одеял. Ну просто чтобы обижаться было удобнее.
— Что за манеры! — крикнула мама ему вслед. — Молодой человек, если вы еще раз выбежите из комнаты посреди разговора, вас ждет наказание! А ты — права.