Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 30

Тогда это меня напрягло. Голова, и так хреновенько работающая, подсказала, что весь мой молодецкий врыв в пиратский транспорт, все мои рыки и страшные морды — не оказали нужного влияния на этих двух мокрощелок. Они, конечно, сделали вид, что боятся и подчиняются, но вот это дошло до меня слишком поздно. После того, как железная хреновина ушла в свободное падение, а затем рванула вверх настолько резко, что приложившийся несколько раз мордой я, распластанный по двери рубки, получил одну из полуголых сучек себе на грудь, как медаль. Только у той вместо заколки оказался здоровенный шприц с транквилизатором.

Так меня и повязали. Теперь роли сменились на диаметрально противоположные — я сидел в той же рубке, опутанный цепями и с раскалывающейся головой, а напротив меня сидела блондинка, продолжающая щеголять в одних трусах, да вертела в руках здоровенное шило, широко при этом улыбаясь. Нехорошая такая улыбочка, нездоровая.

— Попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебе глаз выковыряю! — восторженным голосом оповестила меня блондинка-психопатка, — Даже оба!

— Вы мне пальцы проволокой перевязали, — пробурчал я, морщась, — Что тут можно выкинуть?

— О, милый, ты даже себе не представляешь, — обрадовалась мне, как родному, блондинка, — Но я тебе наши секретики рассказывать не буду. Сиди, зайчик, тихо. Мы с тобой летим туда, куда ты хотел, то есть далеко и быстро. Правда, нет такого города как Складовск, но ты не плачь. Страшная железяка осталась далеко позади. Тетя Бинго и тетя Морри тебя от неё спасли!

— Точнее, ты захватил чужой рейдер, а затем силой заставил нас бросить выживших на базе, — более адекватным тоном добавила её товарка, сидящая в слишком большом для неё кресле пилота, — А потом мы захватили тебя в плен.

— Героически, — добавила поехавшая блонди, разглядывая меня как голодный пес мясную нарезку, — Отважно. Предан… Морри, а на кой ляд мы его так заковали? Ничего кроме башки не видно.

— А тебе что, хер показать? — угрюмо спросил я, не совсем въезжая в то, чему радуется блондинка.

Та тут же подняла пальчик вверх и сделала губы трубочкой.

— Угадал, барбосик! Именно его! И не только посмотреть.

— Не влезет, — скептически посмотрел я на худощавую, хоть и грудастую, деваху, — Никуда.

— Зайчик, да ты не знаешь, кто такие цверги… — буквально расплылась в предвкушающей гримасе бешеная блондинка, не глядя подбросившая и поймавшая шило, — Ну ничего, тетя Бинго…

— … сейчас заткнется! — гаркнула брюнетка за «рулем», — Сказала же, не лезь к этому мутанту! Просто следи за ним. Как посадим корыто, я тобой сама займусь!

— Да с тобой мы… — скучающе протянула блондинка, надувая щеки, — Ну ничего, скоро база. Там найду кого-нибудь свеженького. У Бальдра всегда кто-нибудь найдется…

Я двухметровое амбалище с самой зверской рожей, но чувствую себя так, как будто попал в какую-то порнографическую сатиру на постапокалипсис. Бабы тут совершенно бешеные, причем все. Что та, которая была в танке, что бандитки, что эти вот. Пару взглядов брюнетки я на себе тоже поймал, они были далеко не целомудренные. И это от микроскопической коротышки, которую я этаж на третий-четвертый одной рукой забросить могу.

Люди, что вы натворили с этим вирусом…?

Задуматься о высоком не дала вновь затрещавшая голова и продолжившиеся галлюцинации. Судя по всему, процесс моего «рождения» еще шёл, воспоминания трех совершенно разных долбоклюев, живших в совершенно разные времена, продолжали конфликтовать. В целом, я отнесся к этому стоически и философски, так как в своей жажде жить был уверен на сто процентов, а всё остальное казалось пустяком. Внутри дурдом, вокруг дурдом, меня охраняют две пигалицы с внешностью подростков и замашками баб, отсидевших в одиночке по десятку лет. Тут даже дёргаться некуда.

Время подошло к тому, что железная хреновина, управляемая уже обеими «цвергами» начала снижение на посадку. Обе девки, переругиваясь и чихвостя друг друга вовсю, дергали за рычаги, нажимали кнопки, мучили штурвал, а на мониторах перед ними что-то периодически начинало истерично пищать и волноваться. К этому тоже пришлось отнестись философски, потому что делать было нечего. Ну, почти. То ли из чувства противоречия, то ли просто по зову плоти, но я пустил ветры. Вышло это настолько громко и прочувствованно, что обе дуры в изумлении оторвали свои моськи от машинерии, уставившись на меня. Что чуть не вызвало аварию.

— Я убью этого серуна!! — нервно орала блондинка, напоминающая сейчас что-то паукообразное, так как ей приходилось дотягиваться до некоторых приборов пяткой, — Вот сволочь!!

— Заткнись и рули! — выла более адекватная брюнетка, — Заткнись! И! Рули!

Приземление вышло достаточно жестким, чтобы девки послетали с сидений как два мотылька, но вот конструкция из цепей со мной в центре устояла, хотя, при этом, здорово отбило мне задницу. Наслаждаясь звуками двух всласть постучавшихся головами о твердые предметы баб, я ждал развития событий. На этот момент уже были кое-какие идеи.

Когда на борт начали взбираться посторонние, я всё также безучастно сидел, а брюнетка, перехватившая блондинку через пузо, удерживала свою размахивающую шилом подругу от попыток до меня добраться. Ворвавшиеся в рубку личности, быстро заполнившие все свободное пространство, утихомирили буйствующую девчонку, но легче мне от этого не стало.

На боссе бандитов, собиравшихся гопнуть ту базу, была металлическая сварная броня, чем-то напоминавшая калечные доспехи рыцаря. Внушительно, толсто, пуля не возьмет, но нужно много дури такое таскать. На пиратах, заполнивших рубку, были подобные доспехи, и, при первом взгляде на этих здоровенных парней и теток, было ясно, что с дурью у них тоже полный порядок. Все эти девочки и мальчики были размером с меня, таская не только броню, но и вызывающие уважение стреляла и пыряла, громко кричащие своим видом «я самопал, но ты попал!».

Как там звался этот Кадиус, который Санзерлейк? Ашур? Вот-вот.

Ашуры. Здоровые, мясистые, украшенные кучей шрамов и… куда более симпатичные, чем я. Нормальные морды, нормальная кожа.

Обидно.

— Выносите цвергов, — пробасил наиболее металлизированный и военизированный из ворвавшихся, а затем уставился на меня с отчетливым замешательством и устным вопросом, — А урода как вынести?

— Сам выйду, — буркнул я и… встал вместе со всеми цепями. Двести, может и триста кило железа. Терпимо. Правда, они тут же начали со звоном осыпаться, но окружающих меня типов это зрелище не смутило, никто даже стволом не шевельнул.

— Сам так сам, — покладисто кивнул ашур, шевельнув своей пушкой, — Только ты не это, а то мы того.

— Да мне как бы и некуда, — решил я сыграть на его поле, а затем, повернувшись, показал кисти рук, которые злобные мелкие недоноски оплели целым пуком проволоки, — Да и вот.

— О как, — высокоинтеллектуально поддержал меня пират, — Ну тогда чего? Двигай.

Пришлось «двинуть». Правда, после того как негодующе фыркнувшая бой-баба с размером не менее седьмого, распутала с десяток цепей, заволочившихся за мной. Сделала она это с определенными усилиями, что заставило меня задуматься. Ну, на короткий срок, пока не вышел под дулами здоровых пушек на свежий воздух.

Тот оказался совсем не свежим. Свежий сейчас делал мне ручкой с медленно закрывающихся плит потолка, намекая, что я вновь очутился на подземной базе, куда даже залететь непросто. Здоровенный подземный ангар, несущий все следы времени, но при этом чисто убранный и ухоженный. Неяркий свет от неравномерно расположенных прожекторов различных моделей. Люди в серых и оранжевых комбинезонах, суетливо бегающие по каким-то своим делам туда-сюда.

…и мускулистая донельзя бабища с огненно-красными волосами, окруженная шестеркой особо мощных ашуров с совсем уж зверскими мордами. Она единственная была в каком-то подобие скафандра или тяжелой боевой брони, над которой явно поизгалялись энтузиасты с паяльниками. Тем не менее, эта самая супер-баба, к которой я не спеша подходил, выглядела скорее танком, чем обычным смертным существом. Броня, несмотря на заплатки и толстые сварные швы, была на вид чем-то, что можно пробить разве что из противотанкового оружия.