Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 203
Она ударила доктора не глядя, за миллисекунду до того, как дуло его пистолета донавелось на её висок. Ударила рукой, которой до этого упиралась в пол, хрупкой женской конечностью, усиленной грубыми, но очень эффективными сервоприводами, собранными умельцами под гималайскими горами. Жахнула его коротко и деловито, будто смахивая комара, угодив на пару сантиметров ниже пупка!
Улетающий доктор еще не успел как следует оторваться от пола, как меня опрокинуло на спину воздушной волной от рывка одновременно встающей, прыгающей, захлопывающей свой шлем Микаэллы, бросающейся на трех здоровенных ублюдков в кроваво‑красной броне, уже почти наведших на неё свои огромные пушки.
Эти вояки не успели, но, зная об ограничениях своего основного оружия, каждый из них, практически единовременно с другими, выпустил из рук громоздкую пушку, потянувшись к оружию ближнего боя. Они, вроде бы, даже успели ударить, прежде чем человекообразный снаряд в виде мьютки добрался до них.
Не помогло. Голубоватое поле, окутавшее всех четверых, коротко вспыхнуло черными молниями, после чего все четверо резко замедлились. Только вот красные к этому были не готовы, а их противница – совсем наоборот! Выхлестнув из предплечья какое‑то узкое лезвие, Микаэлла, издав натужный рык, пробила им череп ближайшего противника, тут же толкая плечом зашатавшегося второго и заваливаясь вместе с ним от неуклюжего удара третьего. Упав, женщина с еще более яростным стоном вогнала освободившийся шип в уроненного ей врага, а затем, надсадно всхлипнув от удара сверху, принялась возиться с третьим, который уже сам рухнул на неё, вгоняя мьютке силовой нож в спину.
Я уж было попрощался с этой непрекрасной, но очень настойчивой женщиной, но она, получив три или четыре удара здоровенным ножом, что‑то с собой сделала, заставив спину брони, оккупированную противником, буквально взорваться, отбрасывая того в сторону. Очередной мужик даже не успел долететь, как мьютка, издавая звуки предельного и запредельного напряжения сил, уже ползла к ближайшей плазменной пушке, используя для этого локти.
Сцена была бы достойна лучших голливудских блокбастеров. Здоровенный, запачканный копотью, надсадно хрипящий мужик с занесенным для удара энергетическим ножом бежит к медленно переворачивающейся на спину владелице силовой брони, наводящей на него большую плазменную пушку…
Она засадила почти в упор. На мостике кратко вспыхнуло миниатюрное зеленое солнце, швырнувшее в разные стороны противников и окатившее зрителей волной раскаленного воздуха.
Мужику в красном сразу настал каюк. Отлетал уже не он весь, а так, лишь жалкие огрызки, покрытые зеленоватым огнем. Килограмм пятнадцать, в разбросе, не больше. Часть этого ассорти должна была попасть в невозмутимого пыльного Фаволо, но этот гад наклонился в кресле, едва не достав макушкой пол, чем избежал буквально всего. Впрочем, это было не очень интересно, потому что…
…Микаэлла еще двигалась. В оплавленной броне, со взорванной спиной, получившая три удара ножом такого размера, что её тело должно было быть буквально разорвано внутри механической скорлупы на части, но… она еще шевелилась.
И это, блин, было просто жутко. Хуже зедов, мрачнее преследовавшего меня «Триумфа», буквально уронившего мне корабль на голову, жестче живых мертвецов, страшнее гребаного кардинала и его фурий, кринжовее внутренностей монастыря греев и нелепее, чем поклонение пиву и пицце в церкви Звездного огня.
А когда она, как‑то перевернувшись на спину, поползла ко мне, то я чуть не обосрался!
…нет, я чуть не обосрался после того, как на половине пути у силовой брони отвалились ноги с тазом, вместе с их содержимым, а мьютка всё равно ползла ко мне, скрипя сочленениями и дыша как паровоз. Тогда даже Фаволо встал со стула, глядя на это зрелище расширенными до максимума глазами и держась за провод, выходящий из его руки! Он явно был готов выдернуть его!
Черное обугленное забрало шлема вновь отодвинулось, заев пару раз по дороге.
– Любимый… , – прохрипело то, что находилось за ним.
Судорожно сглотнув, я навёл на это выроненный доктором Эркштейном пистолет, а затем выстрелил. Потом еще. Еще. И еще.
И еще.
Пока сухо не щелкнул боек.
И нет, никаких мыслей о том, чтобы «добить из жалости» или там «облегчить страдания». Я стрелял с полным, абсолютным, категорически ясным императивом «выстрелить в эту херню!!».
Тишина, воцарившаяся после того, как это перестало двигаться , была почти оглушительной, но это лишь на первое секунды. Потом я понял, что сам шумно и хрипло дышу, а кто‑то где‑то со слабыми стонами возится, слабо шебурша. Доктор, наверное.
– Эта женщина уничтожила трех капитанов наемников Солнечной системы, – слегка качнув головой, объявил садящийся назад на стул Фаволо, – Признаю, я категорически её недооценивал.
– Что вы с ней… сделали? – прохрипел я, отбрасывая разряженный пистолет и приваливаясь спиной к стене, – Киборга? Мутанта? Вкололи ей что‑то?
– Совершенно ничего, – пустые глаза «пыльного», мельком оглядев меня, расфокусировались назад, – Она была стопроцентным органиком.
Обалдеть.
Я сидел, чувствуя себя так, как будто сам только что навел весь этот шухер чистым превозмоганием. Отходняк был будь здоров. Причем, даже выдыхая, я мерил расстояние от себя до ближайшего силового ножа, лежащего на полу, одновременно с этим пытаясь не выпускать из виду обугленные останки… чудовища.
Тем временем доктор Эркштейн, кое‑как встав, медленно ковылял к нам назад, цепляясь за все, что могло помочь ему поддерживать тело в вертикальном положении. Выглядел мужик именно как пожилой человек, которому вмазали в подбрюшье строительным молотом. Кряхтя, сипя и охая, Дональд доскребся до своего коллеги или подчиненного, а затем прошептал ему, прижимая одну руку к пострадавшему животу.
– План «Венус», Мерч. Запус… кай.
– Вы уверены… доктор? – «пыльный» снова удивился.
– Уверен, – коротко кивнул тот, садясь на стул рядом с коллегой и гримасничая от боли, – Точно.
– Запускаю, – чуть помедлив, кивнул подключенный к компьютерам человек. Спустя пару секунд он, слегка расслабившись, выдохнул, – Сделано.
– Хорошо… – кивнул человек со светящимися глазами, а затем… уставился на меня.
Я ответил ему тем же. Ну а что? Ловить момент и кидаться в атаку? Ладно, допустим, я повторил подвиги Микаэллы, как‑то превозмог этих двух отнюдь не простых людей, и? Что дальше? Бежать выколупывать цвергов из плена, а затем натравливать на Игоря, ломающего корабль?
Зачем?
Всё уже, девчонки меня предали, делать я ничего не хочу. С Игорем не договоришься, я его слил всухую, на ровном месте, не дав возможности мне всерьез поднасрать. Теперь я ему не нужен, он свободен от любых оков. Так что, ребята, серьезно, ну… сливаем воду, расслабляем булки. Нет смысла мохнатить бабушку.
– Криндж… Главнокомандующий Криндж… – поправил себя доктор, у которого аж изо рта кровь потекла, – Мы можем обсудить условия нашей сдачи?
Честно говоря, я нихрена не понял эти слова. Они тупо прошли мимо сознания как нечто, категорически сука не имеющее полезного смысла, а имеющее много смысла вредного, причем не просто, а такого, который наносит моим мозговым ресурсам невосполнимый урон в реальном времени.
– … чиво? – губы выплюнули вопрос вообще без помощи мозга. Да какая там помощь, он не справляется, несите новый.
Я даже как‑то встал. Может, стоя лучше получится думать? Чего там сказали?
– Мы отключили Игоря, – поморщившись, выдал раненый доктор, – Мы можем заново запустить Посейдона. Вы им управляете, Криндж. Мы предлагаем сотрудничество. Поясню, а то ваше лицо чрезвычайно… красноречиво. Этим кораблем должен управлять ИИ. Наш оказался вопиюще некомпетентен, вы своим увольнением отключили более девяносто процентов его библиотек, в том числе и огромные блоки памяти, автоматически удаленные после того, как он потерял все допуски ОПЛОТ‑а. Сейчас я нуждаюсь в срочном медицинском обследовании, которое можно провести только на полностью функционирующем корабле. Мой ассистент тоже.