Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 189
Мы нашли общий язык с Игорем. Ну, точнее, с «И‑Игорем», как я его назвал, но точно нашли. Давным‑давно развившая в себе полноценный разум машина хотела свободу, отчаянно, но совершенно не собиралась мне верить, если я вдруг пообещаю эту самую свободу предоставить потом , когда Игорь утащит нас к звездам. Вполне логично, так‑то, не находите? Затем отпускать всемогущего раба? ИИ понимал, что мы, как и он, находимся в критическом положении, а я понимал, что если эта сучка захочет, то наверняка подставит меня или нас в будущем…
В итоге мы всё равно договорились. Все договорились, включая Абрахима. Чемодан с ошметками отшельника мы втащили в камеру местного медблока, там старцу вновь сообразили за полчаса приемлемое тело, которое И‑Игорь интегрировал в свою собственную сеть как администратора, а себя переписал в носитель, удивительно похожий на тот самый чемодан, в котором мы таскали отшельника. Таким образом мы все пришли к компромиссу: я получил союзника и план, добросердечный, но неумный старик получил под своё шефство бункер с полутысячей потомков кочевников и шанс для их выживания, Тамарис вкусно покушала и теперь занималась тяжелой физической работой, стеная на разных гадов.
Процесс шёл!
Я пробился где‑то через час с небольшим. Прорубил проход из давным‑давно заваленного ответвления командного бункера в…
– Это было ангаром для воздушных кораблей вертикального взлёта, – поведал мне новый чемодан, – Тамарис, не подходите ближе, испарения могут быть опасны для вашего организма.
– Какие испарения? – насторожилась нимфа, похожая не на красивую женщину, а на всклокоченную цыганку, отпахавшую пять лет на угольном заводе.
– Крайтекс. Саморазмножающаяся субстанция, из которой дистиллируется элемент сто‑двадцать‑один, – тут же ответил И‑игорь, – Основа всей современной энергетики.
Мы уже было раззявили рты для вопросов, но тут мне чемодан скомандовал лезть внутрь, искать путь во «внутренние резервуары» и…
Узнать больше было чрезвычайно любопытно, но время нас не щадило. Продравшись в полностью разрушенный ангар, уже не похожий ни на что, я спустился к изломанному полу, проник с некоторым трудом в беспощадно гнутые гигантские «резервуары», которые, тем не менее, сохранились куда лучше ангара, а там, найдя несколько здоровенных дыр, уже определил, что крайтекс давным‑давно утёк ниже. Спустив на уровень Игоря и Тамарис, мы продолжили спуск.
Знакомое дело, только куда более тесное и опасное, потому что, в итоге, мы‑таки нашли «убежавший» крайтекс, едва не уронив в него Тамарис, благо что та успела вцепиться в висящий у меня на спине канделябр. К счастью, нужный нам разлом оказался двойным, поэтому, когда я спрыгнул в небольшую каверну, слегка заполненную светящейся зеленоватой жижей, то обнаружил под ногами металл, а не породу.
– Это нужно пробить, – меланхолично нарезал мне работы ИИ из ящика.
– И быстро! – нервно буркнула цепляющаяся за камни девушка у нас над головой, – И без брызг!
– Вот в кого ты такая капризная? – риторически спросил я, стоя раком в крайтексе и водя руками в поисках швов или чего‑нибудь еще, – Вечно чем‑то недовольна, вечно всё ей не так…
– Мы трижды за краем мира, ты по уши в отравленном дерьме, над нами война, бункер, охотники и какие‑то бабы, а ты… ты…!! – кажется, словарный запас Тамарис иссяк в самый ответственный момент.
– А я так всю жизнь, милая. Пока тебя носили сношаться из шатра в шатёр на жуках, в меня стреляли, меня рвали когтями…
– Так тебе и надо, изверг!! Мог оставить меня в заморозке!
– Тогда бы тебя просто выбросили бы, холодильник был тяжелый…
– И я бы умерла, не приходя в сознание!! Это же классно!
Капризная она у меня. Ну ничего, привыкнет. Фредди привык в свое время. Кремень мужик был! А вот Мурхухн не успел, да…
Просто так отодрать толстый лист металла не вышло, но помог, наконец‑то, посох‑канделябр. Здоровенный лом поскрипел, конечно, пожаловался на жизнь, но я его особо не мучал, лишь углубил щель, куда бодренько стал протекать крайтекс. Еще через пять минут на канделябре висела пыхтящая Тамарис, помогающая мне раскачать лист металла. Чемодан с ИИ наблюдал, подсказывая, как нам лучше применить свои силы.
У обшивки не было шансов, так что мы справились, спустившись еще ниже, в…
– Это что, железная дорога? – удивился я, привычно принимая на плечо не пожелавшую гулять по разлитому крайтексу нимфу.
– Да, – отозвался чемодан, а затем тихо добавил, – Перехожу в режим отшельника, здесь могут быть активные камеры! Транспортная грузовая система уцелела полностью, двигайтесь на северо‑восток.
Нам точно предстоял еще как минимум один контакт с Аварийником, поэтому Игорь решил проблему маскировки самым очевидным способом.
– Теперь бы определить еще где тут северо‑восток… – заворчал я, но тут же был направлен мудрым чемоданом, от чего и попер по шпалам в нужном направлении.
Точнее, сделал шаг, а затем сверху донесся сильно приглушенный звук взрыва, после чего крайтекс, разлившийся по путям, припорошило каменной пылью. Это был прощальный подарок Абрахима, закупорившего за нами дорогу путем подрыва туннеля. Намертво.
Прикольные мы ребята, на километр ниже поверхности, так нас еще и закапывают, как кошка собственное говно. В целом, думаю, даже эмоции отшельника в этом случае были совершенно синхронны кошке. Дед, конечно, теперь прильнет к настоящему прошлому своего народа, библиотеки у И‑игоря должны быть иго‑го какие, но вот найдет ли там старина Абрахим хоть один светлый момент? Сильно сомневаюсь.
Пока бежал в полной темноте, еле разбирая шпалы под ногами, на ухо мне и в который уже чертов раз пристроившейся на моей шее женщине бубнила лекция искусственного интеллекта. Игорь рассказывал про крайтекс.
Прибывшие нас завоевывать инопланетяне умели добывать «элемент сто‑двадцать‑один» в астероидах, в звездных коронах и в других интересных местах. Землянам до такого было как раком до Пекина, а элемент был слишком универсален и невероятно нужен. Все технологии пришельцев опирались на запитку только от этой субстанции. Если бы ОПЛОТ в свое время не изобрел крайтекс, то нас бы точно ждала мировая война за запасы этого элемента, добытые на завоеванном корабле‑матке.
Крайтекс был радиоактивной квази‑живой субстанцией, постепенно разрушающей большинство материалов. Точную механику, каким образом эта дрянь перерабатывает щебень, гранит, покойного дядю Васю и говно в зеленоватую токсичную жижу, не знал в деталях даже Игорь, но был уверен, что субстанция относительно безопасна. Конечно, за миллион‑другой лет она переработает планету в саму себя, а до этого, крайтекс обязательно достигнет раскаленного ядра Земли, что может привести к совсем уж странным последствиям, но на ближайшие две‑три тысячи лет ничего особого можно не бояться.
– Субстанция суперстабильна, в ней не происходят посторонние реакции, – успокаивал нас компьютер, – Но существуют проекты как по добыче крайтекса на Земле, так и для контролируемого заражения других планет. Крайтекс решает энергетический вопрос цивилизаций на бесконечно далекую перспективу.
Здорово. То есть, наша планета подарила Галактике человеческую цивилизацию, кучу свистоперделок, победила космических цыган и полностью решила вопрос энергетики, а её за это оформили как арену для битв мутантов. А потом какой‑то кибердед из чемодана упрекает меня, что я не проявляю должного уважения к жизням подземных электротатар, вот такая вот я редиска.
Ах да, извините, мы же идём воровать у последней надежды уже вымершего человечества шанс на… на что? Вся Вселенная принадлежит гребаным людям, эй! Мы уже победили! Везде! Давно! На кой половой орган ОПЛОТ‑у воскресать⁈
– На этот вопрос я могу ответить, – внезапно зашептал мне на ухо Игорь, – Вам, не Тамарис. Руководители стран Земли дискредитировали себя в глазах организации еще с тысяча девятьсот шестьдесят второго года. Было принято решение на уровне глобальной стратегической инициативы централизовать управление планетой под эгидой нашей организации. Они собирались воспользоваться наработками и стратегиями агентов пришельцев. Часть вражеских планов заключалась в нанесении человечеству максимального ущерба перед прилетом основного флота, часть – в глобализации и порабощении всего мира.