Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 184
Угнетенно ворча, Тамарис приняла от меня колбу со съедобной дрянью, начав отхлебывать её мелкими глотками. Лежащий на полу Абрахим молчал, он со вчера с нами не разговаривал. Быстро перекусив, мы собрались, Тамара снова села мне за шею, устроив дипломат с бывшим отшельником на спине, после чего я шагнул к выходу из пещерки. Светало, зеды быстро рассасывались по скальным щелям и трещинам, спасаясь от солнечного света.
Над горами всходило солнце.
За пять дней мы тут прошли расстояние меньшее, чем скарабей пробегает за пару часов. Скалы, горы, искаженный рельеф местности, расплавленный столетия назад камень в виде сложнопреодолимых преград, ветер и зеды, всё это мешало само по себе, а еще ведь приходилось проверять любое (!) мало‑мальски ровное место, на котором могли уцелеть мины или еще какие‑нибудь пакости. Парочка таких гадостей в начале пути едва не оставила меня без ног.
В общем, крайне недружелюбное место с полностью отсутствующим биоценозом. То есть, сколько я не приглядывался и не принюхивался, никак не мог определить, что именно жрут местные зеды. Тонкие и ломкие фигуры, черные и паукообразные, таились, казалось, в каждой щели, сверкая оттуда огненными глазами. В каждой! А мы не в старой заброшенной церкви, мы, блин, в горной местности!
Естественным подобное быть не могло ни на крошку, от чего я, скользя ботинками по очередной чересчур гладкой каменной поверхности, мысленно аплодировал даосам, когда‑то создавшим из подручной хрени тут настоящую зону смерти. А как иначе‑то сказать? На всём белом свете (хотя какой он, к черту, белый), есть только одно существо, которое зеды не могут разодрать в клочья за считанные секунды. Это я. Точнее, могут, но не хотят. Всё остальное эти милые гуманоиды расчесывают запросто, включая силовые доспехи!
Они, кстати, и послужили причиной молчания нашего бывшего отшельника. Абрахим, понявший, что злобные гадкие твари выполняют точно такую же функцию, как и его духовно богатые соплеменники, проникся моими откровениями на всю кору головного мозга, а теперь страдал в горести и печали нежелательного прозрения. Ну, то есть, а как ему было возмутиться? Безымянные Боги натурально спасли его народ, дали возможность стать полноценными, очистили родные земли, всё такое. Подумаешь, всё построили так, чтобы дети пустыни стали первым барьером для тех, кто захочет покопаться в каких‑то странных, никому не нужных, горах, да? А теперь вон, видит кучу черных убийственных монстров, зырящих на нас отовсюду, и понимает, что никто электротатар за людей и не держал.
Да и не собирался.
– Сами дурни, – со вздохом резюмировал я, взойдя на очередной пик, – Могли бы развиваться, обогащаться культурно, развивать промыслы. Творить всякую такую цивилизационную херню и прочую дипломатию. А вы что? Столетиями бегали по пустыне, сливали излишки населения в набегах, а потом… снова бегали по пустыне. Даже зеды умнее вас.
– Почему они умнее? – озадачилась нимфа, скучающая на моем загривке.
– Потому что мозгов нет, проблем нет, а все горы – их! Да и достижений столько же.
Ну а чем еще заниматься, когда ты то вверх лезешь, то вниз, то обходишь очередной кусок когда‑то наполовину расплавленной породы, торчащий из земли, на которой почти нет ровных мест? Только разговаривать. Опасностей‑то тут нет, только зеды и гравитация!
Контрольный центр, к которому мы направлялись, был когда‑то мелким КПП, которому сильно повезло оказаться не разрушенным, а просто поднятым вместе с солидным куском скалы так, что каким‑то чудом выжили даже сетевые коммуникации, соединяющие этот небольшой пункт с основной сетью ОПЛОТ‑а. Когда я добрался до нужного места, то понял, почему оно вообще уцелело – небольшой бетонный домик был прикрыт неслабым скальным козырьком, нависающим сверху, а еще забит вековой грязью так, что разглядеть КПП, не зная, что ты ищешь, было почти невозможно.
Добраться до этой будки было сложно, я чуть ли не полтора часа потратил за закидывание крюка‑кошки, никак не хотевшей цепляться, но, в конечном итоге, мы‑таки залезли в эту хибару, а затем кое‑как расположились в ней, с тоской обозревая фронт работ. Он, так‑то, был пустяковым, всего лишь камеры и сканеры протереть, только вот попробуй это сделать, если у тебя тупо пол наклонен под сорок градусов…
Ничего, справились. У меня был чемодан с отшельником, чтобы поставить себе под ноги, а еще довольно высокая нимфа, выполнившая сначала роль танцовщицы на шесте (канделябре), а затем и швабры, пока я удерживал тот самый шест. Компьютер, поморгав сканерами, определил меня как главнокомандующего, поканючил уничтожить «враждебного биоробота и неликвидный элемент защиты», но затем сдался, присвоив нимфе и отшельнику статус «сопровождающих врио главнокомандующего». После того, как электронная хреновина нас отсканировала, нам показали карту, показывающую путь к следующему пункту нашего назначения.
…самая опасная часть пути.
– Серьезно? Мы пойдем вниз…? – уныло пробормотала Тамарис, с прищуром рассматривающая картинку на еле живом мониторе, – Там же зедов должны быть тысячи!
– Вряд ли, – подумав, откликнулся я, – Не знаю, что они жрут здесь, но что‑то жрут. В технических коридорах им вообще нечего жрать. К тому же, у нас другого варианта нет, дорогая… если я правильно понимаю эти значки. Ну‑ка нажми на тот, красный…
Нимфа вывела на экран сначала текстовую сноску, а потом даже видеофайл, пусть и искаженный помехами, но явно показывающий, как здоровенный воздушный корабль, размерами чуть ли не с корабль‑храм церкви Звездного Света, удирает от горной гряды, откуда по нему долбит плазма и какие‑то черно‑фиолетовые лучи. Подпалины и пробоины на днище и бортах судна показывали, что у гор есть здоровенные зубы!
– Случилось это час назад, – кивнул я своим мыслям, – Сомневаюсь, что это совпадение, ребята. Кто‑то сюда рвётся, а может быть, даже рвётся за нами. Видите, от гор по дронам палят? На низкой высоте эти хрени свободно будут летать здесь, между пиками и провалами. Нам лучше уйти под землю.
– Мой народ не успел покинуть пустыню, как тут же прилетела какая‑то мерзость! – грустно крякнул бывший отшельник, – Чужак, идём скорее! Может, у тебя получится её сбить… тогда мы надолго будем обеспечены отличным металлом! Когда люди вернутся…
– Какого деда эта пустыня потеряла! – с чувством промолвил я, ловя сползшую по шесту нимфу, – Мужик! Патриот! Правдоруб! Искатель истины!
– А то! – с самодовольством откликнулся чемодан.
– Вот потому‑то тебя и уделали, – ухмыльнулся я, – Не хрен было отсвечивать. Ваша задача патрули гонять была, а не выяснять, что это такое. Всё, господа и дамы, чешем вниз. А то…
Тут земля ощутимо вздрогнула так, что мы повалились в одну кучу, хватаясь друг за друга и громко молясь матом, чтобы тот козырек, что прикрывает КПП, сейчас не обломился, сделав из нас кашу… но затем, спустя минуту содрогания, поверхность успокоилась. Я всё‑таки рискнул, вновь загнав нимфу к монитору, где мы увидели, что корабль, вжухнувший по горам какой‑то здоровенной бомбой, вновь идёт в атаку.
И… удирает, потому что по нему палят уже с совершенно других мест, так еще и ракета вдогонку пошла, которую еле сбили.
– А, нет, не сбили, – хмыкнула Тамарис, тыча пальцем в экран, – Она разделилась! Подбили корабль! Вон, дымит, снижается!
Это было хорошо, но у нас были дела. У местного компьютера не было доступа ко всем модулям связи ОПЛОТ‑а, а мне нужно было срочно связаться с моими цвергами, так что я, в очередной раз поймав нимфу за мягкое, принялся вызволять нас из нагнувшегося домика, отправляя на новое приключение.
И вот оно получилось… неприятным.
Добраться до нужного провала, даже не провала, а пролома, ведущего на полуразрушенный бункерный уровень базы, было несложно. Пять часов прыжков, забросов троса, недовольного бормотания женщины – и мы уже на месте. А вот затем пришлось спускаться вниз на десятки и десятки метров. Это было куда сложнее, чем в той ракетной шахте, предоставлявшей хоть какие‑то упоры для пальцев на одинаковом друг от друга расстоянии! И это я молчу про зедов! Черных, страшных и сильных, но очень и очень легких! Там, где я, сопя и мучаясь, выверял каждый шаг, гадкие огненноглазые твари чуть ли не ползали мухами! А канделябр? Он так‑то весит более полусотни кило!