Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 168

– Слышь, а ты в себе любой биоматериал можешь хранить?

– Что значит «любой»? – плаксиво и сварливо осведомилась Тамарис. – Кусок колбасы, что ли, девать некуда⁈

– Нет, балда. Женскую яйцеклетку.

– Откуда я тебе её высру⁈ Я нимфа, мы не размножаемся! – совсем что‑то расстроилась стапятидесятилетняя девушка, за что и получила лёгкий подзатыльник.

– Если. В тебя. Запихать. Живую. Женскую. Яйцеклетку… – по слогам произнёс я. – Ты. Сможешь. Её. Сохранить?

– Э… Да‑а…

– Сколько штук?

– Шта⁈ Да хватит драться! Двенадцать, не больше!

– Отлично, тогда договорились. Ты идёшь со мной.

Конечно, я совершил очередную ужасную мужскую ошибку – намекнул даме на то, что она может быть нужна и важна. Конечно, Тамарис тут же распоясалась, начав требовать подробности, а до рассвета было ещё далеко. Не имея возможности и желания молчать, я поделился с ней своим Хитрым Планом, а заодно поверг в полное мыслительное смущение, рассказав, предварительно, о даосах.

Наши «даосы», кстати, все поголовно были неполноценными людьми. Теми же самыми биороботами, только условно дружественными, если воспринимать логику общавшейся со мной разумной машины. ОПЛОТ‑у тогда требовались солдаты, способные творчески и тактически подходить к очень сложным боевым задачам, но не способные предать или удрать. «Даосы» были не до конца протестированной моделью, которая за счёт многомерности митохондрий в клетках была даже не до конца изучена. Однако до этих самых «даосов» у ОПЛОТ‑а было многое, в том числе и я.

А я, Яго, варварами в белых халатах был изучен куда лучше, подходя для инициативы «Трансформа» в разы больше даосов. Сам проект, на который меня подписал компьютер, был прост как тапок: пользуясь званием ВРИО главного командира, войти в лабораторию, в которой меня и сделали, отыскать спуск на секретный этаж, где и ждут своего часа нужные аппараты, а затем, дав местному компьютеру проанализировать свою кровь, запустить программу клонирования, которая вырастит тела, такие же, как у меня. В эти тушки будут загружена память парочки каких‑то там инженеров или учёных с высшим уровнем допуска, а вот уже они, в свою очередь, примутся «возрождать» командный состав ОПЛОТ‑а.

– … которые тут уже триста лет нахер не нужны, – закончил я рассказ. – Потому что спасать и защищать банально нечего, а объединять невозможно. Только сносить всё население, а затем, под дулами вообще всей галактики, у которой мы в карантине, творить новый прекрасный мир. Ну, то есть Землю банально забомбят.

– Подожди… – замотала нимфа головой и грудью в моей руке. – То есть, когда орбитальный город сдох, компьютер активировал эту программу возрождения, подписал на неё тебя, выдав полномочия, но… зачем это тебе? Он тебе бомбу вставил или как? Убить грозится, если не возродишь?

– Нет, ему, кажется, самому не в кайф эта ситуация, но у него приказ. Вот он и выполнил его косвенным способом, дав мне звание и полномочия, – объяснил я. – А вставлять бомбу в жёппу врио Главнокомандующего у него прав нету.

– А нахер тебе вообще тогда… – протянула Тамарис, а потом принялась впихивать мне вторую, подмёрзшую, грудь. – Ты же здесь не просто так! Яйцеклетки…

– Именно, – принял я предлагаемое, принявшись греть. – Я здесь родился, здесь и размножусь. Детишек хочу. Так что да, можешь идти со мной. Убедишься и проконтролируешь, что злобный Криндж не собирается возрождать ужасных учёных прошлого, которые точно устроят всем похохотать…

Нимфа посидела, подумала, а потом задала каверзный вопрос:

– А если тебя заставят? Или ещё что?

– На себя посмотри! – фыркнул я. – Тебе до хера есть чего терять? Кому какая разница, кто хмурится, а кто дразнится? У тебя либо монастырь вымер, либо старейшины просто вывели новых баб, а про тебя забыли! Кроме этого, у тебя одна майка. Трусов даже нет. А не, уже есть. Нам нечего терять, кроме своих цепей, товарищ враждебный биоробот!

Посидели, помолчали. Придавленная моими аргументами нимфа не дёргалась, только сопела задумчиво, шевелилась томно задницей, да явно что‑то замышляла. Я не реагировал просто потому, что в голове были свои мысли, а спине, да и заднице, пребывающим на ночных пустынных воздусях, было чересчур прохладно. Авантюра у нас, конечно, оторви да выбрось, но, по сути, куда деваться? Не мы такие, мир такой. Мы вот сидим жопой в пустыне, а над нами, на орбите, какой‑нибудь дроновод ест своего камерамэна, да думает, где бы ещё взять.

Не просто ад, а бесконечная стальная тюрьма без надежды, веры и любви. Жутко? Очень жутко. Кошмарно. Если забыть о том, что почти всё население орбиты было всю жизнь занято тем, чтобы посочнее заснять кровавые сцены, творящиеся здесь, на Земле. Ну да, мирные операторы, мирные дизайнеры, совершенно не делавшие зла полотёры и разносчики пиццы…

Только вот почему‑то мне их не жалко. Как не жалко и отважных воинов, которые помогли нашей планетке отбиться от захватчиков, а сами потом пали от удара в спину. Может потому, что сделали они это ценой несчастных калек, вынужденных годами «защищать Землю» по‑своему. А ведь в каждом из даосов – моё подсознание, то есть я сам.

Сложно жалеть тех, кто многократно принёс тебя в жертву.

Ну ничего. Мы наш, мы новый мир построим.

– Криндж?

– А?

– Кто у тебя бабы? Ну, чьи яйцеклетки я понесу?

– Цверги.

– Никогда о таких не слышала…

– Сейчас расскажу…

Глава 6

Шпионы нашего аула

Сложности залезть в нужную лабораторию не было, она была подключена к тому же искусственному интеллекту, что и выдал мне звание, а вот попасть к ней – как оказалось, является большой проблемой. Насколько большой? Размерами с почти весь Аравийский полуостров. Именно поэтому мы сейчас с Тамарис и пылили бодро по пустыне отнюдь не в сторону этой самой лаборатории, находящейся, как оказалось, в горах, а в противоположную, на юга. Как будто нам солнца было мало. Зато пылили с шиком!

Товарищ компьютер очень ответственно подошёл к затребованной маскировке, солидно опустошив свои погреба в процессе, но слепив мне натуральный силовой костюм в виде пустынного «отшельника‑мудреца», который маскировал мою тушу под забитого в хлам киборга, у которого из своего остались разве что мозги, спекшиеся от мудрости и местного солнца. Выглядел костюм так, что хотелось плакать навзрыд, но, по экспертному мнению нимфы, я теперь выглядел как самый натуральный древний отшельник, совершивший кучу паломничеств, заслуженный и могучий.

Выглядело это настолько дурацки, насколько возможно вообще. Мало того, что я теперь напоминал боевую постапокалиптическую корягу, весящую более четырёхсот кило, со всеми этими шипами, закорюками и даже, вроде бы, флагом над плечом, так вся эта «прелесть» была ещё выкрашена в девственно‑белый цвет, что было не только прерогативой этих самых отшельников, но и показывало, что я, как бы, не притворяюсь им, а действительно являюсь. А то мало ли какому придурку придёт в голову закрыть всё тело железом, а затем объявить себя святым?

Тамара отделалась куда проще. «Враждебного биоробота» обтянули синтетической кожей, имеющей теплоотводный эффект и меняющую черты лица, а затем присобачили на спину узенький легонький экзоскелетик, на который наварили местного колорита. На голову, правда, нимфе пришлось надевать шапочку из фольги, обрив бедолагу наголо, но Тамарис не возразила, потому что «шапочка» из себя представляла шлем, демонстрирующий, что этой, сугубо местной девушке пришлось киборгизировать всю кору головного мозга… и она даже после этого выжила.

Последним минусом стал посох, хотя я бы эту роботическую, варварскую, совершенно непрактичную трёхметровую «дуру» обозвал бы канделябром, потому что именно на него она и была похожа! Правда, без ножки, но да, я мог включить этот дрын, после чего из его шести верхних ответвлений, как один похожих на подсвечники, начинали бить струи слабого пламени. В качестве отвлечения, причём, коряга была тем ещё сюрпризом…