Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 166

Только вот отдыхать было нельзя. Не сейчас. Здоровяк, который одними своими насмешливыми обмолвками показал Тамарис чуть ли не армагеддон, который сам же и устроил, теперь ещё оказался назначен… она даже не понимала кем и для чего. Всё, что девушка могла сказать: её неожиданная разморозка, неожиданный спутник, обстоятельства – всё это привело её к цели миссии куда эффективнее, чем годы, потраченные в этой жаркой пустыне на «сбор образцов».

Ещё бы, зачем ещё многочисленным нимфам постоянно курсировать по этому гиблому месту, дружа с местными телами. Ради их ущербного генокода? Зачем им тогда столько? Хватило бы десятка образцов, это даже она сама смогла бы за месяц собрать. Не‑ет, тут дело было совершенно не в местных племенах, так привыкших к посещениям нимф, что даже назвавших их «святыми». Дело было в чём‑то другом. Чём‑то, что старательно пряталось от всего мира, от орбиты, от всесильных корпораций и могущественных организаций. Чём‑то, что буквально накинулось на Кринджа, только его обнаружив.

Чём‑то, о чём подозревали самые древние старейшины, самые мудрые и долгоживущие. Опасность или возможность, скрытая на ужасном жарком полуострове, союзник или враг с безграничным потенциалом. Нимфы должны были отыскать следы, понять, наладить контакт или… хотя бы узнать о враждебности скрытого, пусть и ценой своей жизни.

Криндж бурчал, ругался, скрипел зубами, а Тамарис старательно сопела, слушая его редкие реплики, в которых тот ругал каких‑то «их», обзывая на все лады. Понять, что он имеет в виду тех, кого ей поручено было найти, было несложно. Куда труднее было хоть что‑то понять.

Не только таинственных «их», но и его. Огромный, сильный, невероятно выносливый, раздражающий и занудный, со странно вспыхивающими глазами, не требующий крайтекса для жизни. Титан, чьё семя сейчас покоилось в специальном органе внутри её живота, готовое для транспортировки в монастырь греев. Нужное ли? Нимфа сомневалась, принимая за правду рассказы Кринджа об уже произведённом им обильном «донорстве».

Да и… от неожиданного озарения Тамарис даже перестала посапывать. Её же не нашли! Восемьдесят лет она провела в огромном железном гробу в племени местных киборгов… и что? Ни одна нимфа не увидела её? Бред. Ни одна нимфа не приходила в это племя? А вот ответ на этот вопрос значил, что что‑то случилось с монастырём, с очень высокой вероятностью.

Такой вывод не оставлял ей выбора.

«Я должна пойти с ним до конца», – решила Тамарис. – «Машина называет меня враждебным биороботом, но не Криндж, ему плевать, что думает машина. Нужно сопровождать, нужно помочь, нужно узнать. Если даже мой монастырь вымер, в мире множество других. Ради них. Ради всех нас. То, что спрятано в этих песках, не должно считать моих сородичей врагами. Мы просто хотим выжить».

Глава 5

Днем и ночью

Вылезать из бункера пришлось долго и упорно, потому что сам по себе он бункером не являлся. Была глубоко упрятанная ракетная шахта с очень злющим содержимым, то есть ракетой, которая активировалась дистанционно, как и должны приличные ракеты, но на случай уничтожения командного центра снабжалась одиноким человеком, который сычевал глубоко под землёй, заинструктированный дёрнуть рубильник, если на терминал придёт соответствующий сигнал. Соответственно, мы отдыхали именно в месте жительства неведомо куда девшегося часового, подъедая его припасы и пользуя его медикаменты. А когда пришла пора уходить, добрый компьютер разблокировал нам маленькую, очень тесную комнатку, в которой был один предмет, который мы с Тамарис возненавидели через десять минут.

А именно – это была лестница наверх. В микротуннельчике. Отлично сохранившаяся, между прочим. По ней я и пополз, отягощённый в первой же четверти пути повисшей на спине нимфой. Ну ничего, добрались, поцеловали люк, на котором, наверное, лежали тонны нанесённого песка, но это было учтено могучим механизмом, так что, провернув пару скоб, сорвав пару пломб, а затем дёрнув небольшой, но тугой рычаг, я добился детонации специальных вышибных зарядов повышенной мощности, которые и снесли всё, что мешало люку открыться. Чуть не снесли нас с лестницы, правда, но это уже мелочи. Падать в узкую шахту было почти безопасно, лестница‑то вот она. Правда, нимфу бы я точно не поймал, если бы сорвалась…

– И что дальше…? – выдохнула моментально поскучневшая женщина, выбравшаяся на раскалённый чёрный песок отравленной пустыни.

– Ты стороны света определять можешь? – осведомился я.

– Конечно! – с возмущением откликнулась Тамарис. – Мы же враждебные биороботы, созданные для путешествий по диким местам планеты! Я даже знаю, в какой части полуострова мы находимся!

– Отлично, – обрадовался я за нас. – Лезь мне на спину, прикрывайся простынкой, держим путь на северо‑северо‑восток.

– Сначала разденусь… – запыхтела она мне в ответ. – Этот комбинезон не рассчитан на такую жару!

Запасная одежда ракетного мужика в виде комбинезона была из прочной синей ткани, но явно не предназначалась для путешествия по пустыне. Зато теперь моя спутница щеголяла не только в моей майке, но и в мужских трусах‑боксерах, каким‑то чудом сохранивших эластичность ткани на протяжении сотен лет.

Закинув на спину деву, закутавшуюся в мудро взятую с собой простыню, и позволив той закрепить комбинезон, я рванул со всех ног туда, куда указывал пальчик Тамарис, унося нас из гостеприимной шахты, проблем подключившегося к ней искусственного интеллекта, ну и отравляющего излучения, которое снова стало угнетать таскаемую с собой женщину.

Через полчасика мы выскочили на родные, хорошие, раскалённые до предела пески обычной пустыни, от чего нимфа обрадовалась настолько, что решила заговорить. Точнее спросить эдаким заинтересованным тоном:

– А куда мы бежим?

Я чуть не споткнулся.

– Слышь, тебе там не тяжело бежать⁈

– Да нормально… – продолжала меня поражать своей наглостью эта особа. – Нам с тобой надо серьёзно поговорить!

Так, я, конечно, тот ещё мужлан, сексист и шовинист, вынужденный постоянно смирять свои порывы, но это уже беспредел какой‑то. Её отморозили, что ли, не до конца⁈ Достали, помыли, напоили, покормили, спасли, трахнули, спать уложили, вытащили, а эта…

– Нет, Криндж, это будет серьёзный разговор, а не бабья херня, – неожиданно остановила процесс обдумывания собственного убийства нимфа. – Чем быстрее, тем лучше, потому что я вижу, что для тебя – просто обуза… – помолчав, она добавила: – Обуза, которую ты уже не можешь прогнать. Я слишком много видела и слышала.

Кажется, эта особа проделывает с моим мозгом то, что проделывали с телом семеро озабоченных цвергов, но отрицать логику из уст женщины – это осквернять чудо света. Тем более, когда она права. Тем более, что бежать мне ещё совсем недалеко, пять‑десять километров…

Так мы и добежали по пескам до своеобразного бархана, в боку которого притулился здоровенный камень. Насквозь фальшивый, как я убедился, тыкая по тугим металлическим кнопкам хитро спрятанной панели. Натыкав комбинацию, выданную мне компьютером, я добился появления прохода в валун, куда мы тут же и зашли.

Внутри был натуральный дикарский храм. Стены из дикого камня, грязь, песок, камни. Барельефы, потухшие лампады, ковры, наполовину засыпанные песком, да и прочие атрибуты поклонения местных дикарей. Но довольно чистенько. Само помещение было небольшим.

– Что это? – полюбопытствовала нимфа, слегка ожившая после попадания в тень.

– Местные жители, все поголовно… – начал бурчать я, обходя интерьер храма в поисках нужного. – … являются частью аварийной защитной сети того самого ОПЛОТА, о котором мы читали. Считай, сляпанное из говна и палок дополнение, но очень эффективное и работоспособное. Так вот, они бы давно вымерли, если бы их принтеры не умели делать импланты, идеально компенсирующие их генетические недостатки. Но это, всё‑таки, дикари, поэтому у них техника ломается. С принтерами они вопрос решают сами, а вот новые чипы со спецификациями своих железяк могут получить только тут. А мы сейчас, Тамара, будем маскироваться под местных… Так, где тут отключение симуляции…