Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 164
– Не волнуйся, дорогая, – я вяло похлопал нимфу по ляжке. – Я оголодаю тогда, когда ты уже помрёшь без еды, так что живой я тебя точно грызть не буду. Не считай меня варваром.
Почему‑то её это не утешило. Вообще удивительно, насколько разумные капризные. Им вечно чего‑то не хватает. Мужчина её разбудил, поймал в полёте (три раза!), спас от падения (отдельный эпизод), на своей шее, рискуя здоровьем и жизнью, принёс на дно глубокого как мировой кризис колодца, нашёл выход, выломал из последних сил дверь, а оно сидит у него на груди и орёт «жрать давай!».
– Морда страшная, а сам зануда! – сделала неожиданно разумный вывод Тамарис, недовольно шевельнув грудью. – Здоровенный мужлан, поставивший на уши всю планету, жалуется на хрупкую женщину, созданную для любви! И страдающую по его вине!
Мне даже стыдно стало настолько, что начал вставать. Ведь не в бровь, а в глаз же попала, падлюка гибридная. Одно утешение – шлёпнулась с возмущённым воплем, так как я вставал внезапно. Надо будет всё‑таки купить ей трусы, а то очень отвлекает. У нас тут беда, а она сверкает своими прелестями направо и налево.
Коридор. Длинный, узкий, ржавый, тесный. Чисто техническое помещение, освещённое лишь парой мутных, едва живых лампочек. Тамарис ещё кое‑как помещалась, а мне пришлось съёжиться аж до хруста, чтобы протискиваться за ней, неся перед собой пострадавшие опухшие кисти рук. Экий тираннозавр получился, обгадиться можно…
Спутница моя бросилась к двери, закрывающей выход, попытавшись её открыть, но та не поддалась, а коварно дождалась, пока я доковыляю поближе, чтобы затем распахнуться самой. Обдавший нас оттуда воздух был спёртым и лежалым, зато шёл из куда большего помещения, в котором также было намного больше света. Ну и… явный намёк, что нас сюда допускают. Лазерное сканирование наверху, лампочки внизу, открывшаяся дверь. Тут бы и идиот понял.
Мы оказались в небольшом помещении с одной, уже раскрытой, толстенной дверью. Была она мама не горюй, здоровая, круглая, на зависть любому сейфу, откатившись сейчас в сторону. Дальше было веселее, уже как бы небольшой бункер с залом и кучей закрытых дверей, которые мы даже не понюхали, а всё потому, что нам с другого конца зала призывно, хоть и очень тускло, светился запылённый экран, расположенный в чём‑то навроде банкомата.
– Что такое банкомат? – недоуменно спросила вытянувшая шею Тамарис, с подозрением осматривая компьютер издали.
– Вроде холодильника, но с деньгами, – довольно складно ответил я. – Позволяет обналичивать деньги и оплачивать жильё. Ну или там платить за кредит.
– В смысле «оплачивать жильё»? – удивилась нимфа. – В древности люди платили за жилище?
– Мало того, – я принялся стирать пыль с экрана, морщась от боли в пальцах. – Люди платили за покупку жилища годами, отдавая часть заработной платы, и ещё платили за коммунальные услуги. Это было очень выгодно работодателю, так как человек, вынужденный постоянно платить, был невероятно заинтересован в стабильной работе на компанию. Платить надо было за квартиру, за машину, за еду, за детей… ещё жена на море хотела постоянно…
– Твоя?!!
– Нет, любая.
– Любая?!! Да… да как люди тогда вообще размножались⁈
– Очень плохо. Вымирали потихоньку, замещались всякими варварами и цыганами, которым платить было не надо. Те только и делали, что шлёпали детей. Потом понаехали в разные страны, ну и… замещали население. Как тараканы.
– Это варварство и дикость! – возмутилась Тамарис, подходя ближе. – Я даже не знаю, что хуже! То, что сейчас, или то, что было!
– Ну… не знаю, – с сомнением откликнулся я, разглядывая написанное на экране. – Сейчас как‑то скучновато. Секс и насилие, насилие и секс. Ни тебе лицемерного подобия демократии, ни угрозы ядерной войной, никакого перманентного стресса от динамически сменяющейся обстановки в мире, ни надежды на апокалипсис… Всё слишком просто, понимаешь? Убивай да трахайся, всего делов. Нет иллюзий, дорогая Тамарис. Нету. А ну ткни кнопочку… Любую. Тыкай‑тыкай. У тебя пальцы здоровые.
На экране светилось:
«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. ПОДТВЕРДИТЕ СМЕНУ СТАТУСА НАЖАТИЕМ ЛЮБОЙ КНОПКИ!»
Мне вот это ни разу не нравилось. Тамарис, вроде бы, тоже, но она, продолжая бормотать про дьявольский, изуверский, варварский мир прошлого, всё‑таки тыкнула пальчиком в кнопку на виртуальной клавиатуре, выведенной под надписью.
Компьютер отреагировал неадекватно.
«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. УДАЛИТЕ ВРАЖДЕБНОГО БИОРОБОТА ОТ ТЕРМИНАЛА!»
– В чём‑то ты безусловно прав, – согласился я с компьютером. – Но мы сыздавна называем их женщинами…
«Враждебный биоробот», будучи вполне соображающим, тут же отвесила мне пинка, обозвав шовинистом. И тоже оказалась права! Ну вы посмотрите, что на этом свете делается…
Технически ситуация мне не нравилась. Я сижу в шахте, откуда невозможно выбраться, двери тут, скорее всего, закрыты все, кроме той, через которую мы сюда залезли. А тут не хлипкая фанера, тут сталь, причём прочная. Единственный способ что‑то сделать – это нажать кнопку. А нажав её, я подтвержу «смену статуса», что тревожно, так как мой статус меня вполне устраивает, хоть я и не знаю, что это такое. Ну, конечно, в том случае, если «образец 911» – это я.
Выяснить это, правда, просто… жаль, что нет вариантов.
Горько вздохнув, предчувствуя очередную жопу в своём сложном жизненном пути, я нехотя дотронулся синим и распухшим пальцем до кнопки «Ж» под напряжённое аханье нимфы без трусов.
«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. ВАШ СТАТУС ИЗМЕНЁН С „ВАРИАТИВНЫЙ ПРОТОТИП“ НА „ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПРОЕКТА 'О. П. Л. О. Т“!»
– А? – заморгал я, погружаясь в шок и офигение.
– … а? – заморгал кто‑то рядом со мной, светящий сиськами, не укладывающимися в майку.
Пока мы стояли в крупном таком афиге, экран самовольно изменил надпись, безальтернативно выдав, что при нажатии любой кнопки разблокируются двери, ведущие в остальные помещения для предоставления «рекуперации, медицинской помощи, питания и изолирования враждебного биоробота в отдельном помещении». Отвечать на вопросы, даже заданные криком и матом, противная компьютерная херня не собиралась, изуверски ожидая, пока я нажму кнопку.
Какой‑то липовый взлёт по карьерной лестнице, если вы меня спросите. Впрочем, когда у тебя рядом женщина, жаждущая «рекуперации», а тебе самому не помешала бы «медицинская помощь», терпимость, проявляемая к разным железным болванам, бьёт все возможные рекорды. Особенно когда ты слышишь почти оргазмические (а может, и не почти) стоны нимфы, попавшей под душ. Пусть слабенький, пусть воняющий ржавчиной и хлоркой, но, всё‑таки, душ. Причём потом там помыли и меня, пользуясь мужской слабостью в виде синих рук. И за гордость вполне поощрительно подёргали, выдав нечто вроде «молодец, самец, нашёл женщине мамонта, женщина отблагодарит жарким сексом!»
Интересно, у этих греев есть евреи? Потому что, кажется, в роду этой нимфы точно кто‑то пейсатый отметился!
Увы, но деваться тут мне было некуда, да и не хотелось. Обожравшаяся рационами, намывшаяся и слегка отоспавшаяся нимфа принялась со страшной силой домогаться, правда только после того, как накормила меня с рук, помыла и перевязала обе лапы. Проделав все эти операции, Тамарис наконец‑то явила свой злобный лик «враждебного биоробота», что получилось удивительно приятно. Я, оказывается, соскучился по женщинам нормального размера с нормальной ориентацией и вкусами. Никаких тебе «сунь это сюда, высунь это отсюда» и «натягивай сильнее, не порвусь!».
Правда, удовлетворять пришлось долго, но гадский компьютер нас никуда не торопил. Трое суток мы провели, лечась, трахаясь и отдыхая, но, пока нимфа дрыхла, я читал справочные материалы, на которые расщедрилась машина в отсутствии рядом с собой враждебных форм жизни. Общую справку, конечно же, на всё остальное гадский монитор отмалчивался, прекрасно понимая все мои слова и посылы.
Тем не менее, выходила ситуация интересная.