Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 145

Вон, смеркается уже. Пойду‑ка я быстренько ухлопаю ашура в силовой броне и с силовым оружием, а ночевать лягу уже в цивилизации.

– «Ты сдурел?!!», – не выдержала Вириенна, – «У тебя еще шрамы остались!»

– Вот и хорошо, сразу потом всё долечу! – сыграл в оптимиста я, шагая к последней, самой смертельной арене из всех арен.

– «Ты умрешь! Просто так! Силовое оружие – это генератор, излучающий сформированное поле, способное моментально аннигилировать молекулярные связи почти в любом материале! Ты не…»

– Вириенна. Не бузи. Знаю я, что это такое, – вздохнул я, продолжая целенаправленно топать навстречу собственной неминуемой смерти, – В этой жизни всё и так непросто, а еще и ты нервничаешь. У тебя что, валерьянка закончилась?

– «Как ты узнал!?.», – офигела цверг.

– Я догадливый, – ошеломленно соврал я как настоящий отец народов, продолжая двигаться к цели.

Если уж взаправду, то диагностирую у себя небольшой сдвиг по фазе. Это ведь только кажется, что жизнь проста и удивительна, если ты здоровенный лось, сильный как пять медведей. Призма восприятия, она неплохо держит все, от боя со взводом автоматчиков до ситуации, когда ты валяешься на полу, сжимая рассыпающийся в руках кусок пластика, а огромная собака‑мутант рвет себе пасть в клочья об этот щит, пытаясь добраться до твоей плоти. Роботы‑убийцы, мутанты, рейдеры, отморозки, сование хвоста дохлого крысюка в пасть сексуальной маньячки, представляющей из себя наполовину человека, наполовину змею… Призма держит, но… трескается.

Ты вывозишь ровно до момента, пока не вспоминаешь, что этот цирк навсегда. Что нормальной жизни, нормальной в твоем понятии, не существует. Ты не зритель, не критик, не сторонний зевака, а здесь, в центре всего этого дерьма. Причем, ты устал от него уже настолько, что обычный честный ашур, который сейчас где‑то впереди чешет свои причиндалы, не зная, что к нему идет смертник, тобой воспринимается как праздник.

Ну, это, конечно, не всё, я же просто поехавший, а не придурок с суицидальными наклонностями. Но… что есть, то есть.

– «Криндж!»

– Я тебя поцелую. Потом. Всё будет хорошо.

Арена ничем не отличалась от прочих, на которых я уже побывал, за исключением одного – отсутствия зрителей. Их не было ни единого человека. Сюда вообще никто и никогда не заходил. Все знали, что проход в торговый район охраняется лучшими из лучших Дворца Свободы. Гвардией.

Что такое ашур в силовой броне? Мне известно, я видел главаря пираток, Артемиду, в деле. Причем у неё была сляпанная на коленке броня, выглядевшая как едва обработанный хлам. Тем не менее, эта громовая женщина могла спокойно заменить танк или экскаватор, попросту начхав почти на всё огнестрельное и лазерное оружие, которое по отношению к ней применяли. Стоящий передо мной тип был одет в нечто куда более крутое, компактное и технологичное, выйдя на песок арены в уже закрытом шлеме. В одной лапище этот кадр сжимал натуральный меч, слабо искрящий энергией, а в другой у него был пистолетище, размерами с тот кирпич, что у меня на поясе. Только, конечно, круче.

Поставив канделябр рядом с собой, я достал лазерный карабин, взяв его в правую руку.

– Меня зовут Уто Милл, – коротко, звучно, но почти бесстрастно представился здоровяк, выглядящий так, как будто смог бы справиться со всеми противниками, которые достались мне на пути сюда, разом.

– Здарова, Утомил, – кивнул я, морально готовясь ко всему и сразу, – Давай по‑быстрому? Мне в магазин надо.

Зачем задерживать такого ровного пацана? Убьет меня и пойдет пить чай с крайтексом.

– Как пожелаешь, – кивнул он, тут же поднимая руку со своим крутым пистолетом.

В ответ я сделал ту же глупость, что и на прошлой арене – швырнул в него оружием, которое сжимал в руке, одновременно с этим падая на песок так, чтобы сгусток голубоватой энергии из пистолета ашура пролетел над моей бедовой головой.

Нужно сказать, что парень оказался орёл, хоть и Утомил. Он небрежным росчерком меча и располовинил летящий в него карабин, и умудрился еще отыграть оружием плашмя, отбрасывая обломки в сторону…

…пытаясь отбросить. Вместо этого оказался отброшен сам мощной детонацией заряженного аккумулятора моего карабина!

Если ты имеешь цверга в ухе, то ты молодец. Но если ты его имеешь правильно, со всей его мудростью и техническими познаниями, а не только как обычно, то ты – живой молодец! С карабином, превращенным в гранату!

Баум! Баум! Баум! – подбегая к ворочающемуся на песке ашуру, я вовсю стрелял из своего кирпича, вышибая из брони ошеломленного противника искры и слегка двигая его по песку подальше от выпавших меча и пистолета.

– Пошло всё в жопу, сяду на коня!! – заорал я, кидаясь на гвардейца всей своей тушей. Это уже была импровизация, потому что в плане пули из «кирпича» должны были пробивать броню!

Ладно, не беда, заборем. Надеюсь, этот братуха не борец…

Борцом ашур не был, но у него была силовая броня, пусть и довольно легкая. Он очень старался избавиться от вцепившегося ему в спину меня, причем с такой силой, что у Кринджика трещали все мышцы и суставы, пока мы катались, слившись в братских объятиях, по всей арене. Трещали, гнулись, немножко лопались… но держались несмотря на то, что у меня потемнело в глазах, болело везде, а кто‑то в ухе орал отчаянным тонким голоском про то, что любит, ждет, надеется, и вообще. Я давил изо всех своих немалых сил, поэтому и сам металл, надетый на здоровяка, гнулся, скрипел и ломался.

Наконец, пару раз пыхнув искрами, что‑то в броне замкнуло, от чего Уто Милл резко и бесповоротно ослаб до кондиций обычного ашура, отчаянно борющегося за жизнь. Стал, так сказать, решаемым вопросом.

– Мужик… слышь, мужик… – просипел я сорванным от напряжения голосом, чуть ослабляя хватку, чтобы не переломать ни в чем, в общем‑то, не виноватого собрата, – А давай я тебя не убью‑ю…? Мне просто в магазин надо… Я же, вроде как, победил…

Глава 17

Счастье даром

– Я бы на твоем месте закупался и валил, прямо сейчас. У наших хозяев в верхах какие‑то очень важные гости, там все заняты поголовно, иначе бы на тебя вышли после третьей арены подряд. А после меня… после меня тебя не отпустят, Галактион. Несмотря на тот трюк, что ты применил.

– Вот было чувство, что ты отличный мужик, – задумчиво поведал я помятому, но вполне здоровому, ашуру, с которым пил пиво в ближайшем к арене кабаке, – Спасибо, Утомил, от души. Вот, по‑братски, возьми эти черепушки. На починку брони там или еще куда. Они мне уже не пригодятся. Пойду я.

– Иди, Галактион… – поморщившись, сидящий гвардеец потёр себе ребра, – Тебе тоже… спасибо. Главное, не возвращайся.

«За то, что не убил, хотя мог». Уж это вояка понял сразу, как и про мою аномальную силу. Понял, но собирался молчать из благодарности, думаю, что недолго, но этого мне точно хватит. Махнув ему рукой на прощание, я вышел из питейного заведения, отправившись в торговый район Дворца Свободы.

В прекрасно освещенный электричеством, заполненный летающими рекламными дронами, живой, современный, наполненный движением район, где совершенно свободно продавались совершенно свободные жители других районов!

Единственное, что тут было необыкновенным – высота современных домов, не выше второго этажа. Видимо для того, чтобы не смущать собой остальные районы, выглядывая электрическим светом из‑за стен. Прекрасно асфальтированные улицы, по которым передвигались многочисленные гости города, были вымыты едва ли не до скрипа, дорожное движение прекрасно регулировалось, а в воздухе стоял приятный свежий запах. Разница между засранными улицами прошлых хлевов била наотмашь и нагло смеялась в лицо, показывая изнанку этого шоу. Здесь было… как в Риме, только без нависающих небоскребов и с небом над головой.

– «Ты рисковал жизнью, чтобы попасть сюда», – кажется, перенервничавшая Вириенна была на меня обижена, – «Ради какой‑то еды. Думаешь, я не смогла бы питаться тем же, что и ты? Мы бы и выдру ту съели…»