Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 117
– Пиво холодное?
Бармен, какой‑то чересчур нервный для мужика, буквально работающего в одном из самых опасных мест этого далеко не благополучного города, тяжело сглотнул, отвечая:
– Всё холодное. Даже пшеничное есть, модное.
– Модного не надо, – подумав, ответил законодатель новой моды, то есть я, а затем, поерзав, решил, – Темного, крепкого, в кружку. В большую хорошую кружку.
– Сей‑час…
Получение пива в реально большой, под прима, кружке, заставило меня впасть в недоумение. В плане такого не было. Я должен был войти, тут же нарваться, может быть, даже подраться, отыскать какого‑нибудь авторитета и вытрясти из него имя водилы, едущего до Порта Еретиков. Мирного решения не предполагалось в принципе, потому что ни один сумасшедший псих с душевной болезнью не возьмет с собой огромного амбала в важную поездку.
Гм. Ладно. Сначала пиво.
Пока пил, смущался еще сильнее. В зале были люди, причем много, но они сидели тихо, разве что перебрасывались почти шепотом короткими фразами. Да и бармен по‑прежнему нервничал, кося глазами на сидящих неподалеку от меня женщин. Не просто женщин, а безоружных и обыкновенных женщин, которые, насколько я вытряс из преступности этой части города, тут водиться не должны были в принципе. Красивые, молодые, опасные, экзотические, да хоть кошкобабы с Хрисса – да, разумеется. А вот самые обычные, прозаичные, ежедневные женщины? Ну не. Никак. Ну разве та, что лежит в отрубе, довольно высокая и крепкая… а остальные две обычные. Ну совсем.
– Еще пива, – заказал я, а когда бармен протянул руку с кружкой, аккуратно поймал его конечность, чтобы доверительно сообщить, причем погромче, – Я ищу машину в Порт Еретиков. Готов поработать охранником или грузчиком. За проезд. Что везут, кто везет – мне насрать. Есть кто на примете?
Тишина после этих моих слов была откровенно недолгой.
– Ты нанят, парниша, – одна из сидящих женщин, заботливо что‑то поправляющая на своей отключившейся соседке, криво улыбнулась мне, – Допивай и пошли. Или еще будешь?
Почему‑то бармен выглядел так, что готов отдать своё левое яйцо, если я больше не буду. Ну нет, я сюда, к приличному пиву, сквозь мертвецов, пыль и жуткий город шёл.
– Еще кружечку, – кивнул я ему, а затем обернулся к дамам, которые теперь глазели на меня вдвоем, – Ты серьезно?
– Серьезнее некуда, – хрипло ответила мне самая обыкновенная женщина в самом необыкновенном месте, – Мы искали кого‑то вроде тебя. Но тут все какие‑то малахольные…
– Жопошники! – громко фыркнула вторая, – Боятся какой‑то там взрывчатки! Фу такими быть! А ты, громила? Боишься взрывов⁈
– Я на них не оборачиваюсь, – круто соврал я, загадочно мерцнув очками из‑под шляпы, пока допивал пиво, – Ну чё, идем, что ли?
– Ага, – откликнулась первая, как‑то странно соскакивая со стула, – Хватай эту вот и неси за нами!
Серьезно? Две человеческие женщины в старых комбинезонах только что наняли меня в самом опасном баре Перекрестка на проезд через половину континента⁈ Офигеть.
– Сколько с меня? – осведомился я у бармена, проявляя хорошее воспитание.
– З‑за счет заведения! – каркнул он, буквально умоляя меня всем своим видом валить отсюда и никогда не возвращаться.
С глубокой уверенностью в том, что сюжеты моей жизни пишет некто, имеющий проблемы (или тесную дружбу) с тяжелыми наркотиками, я подхватил бессознательную женщину, повесил жопой вверх на плечо, а затем отправился на выход со своими новыми нанимательницами.
Двигались они быстро, шустро перебирая ногами. Не вверх, к солнцу и песку, а куда‑то по подземному уровню, тесному и совершенно не похожему на поверхность. Настоящий лабиринт ходов, узких улиц, стесненных зданий, полутемный и опасный. Я шёл, всё больше и больше убеждаясь в том, что мой найм – не шутка и не засада, организованная таким странным образом. Тихо переговаривающиеся женщины топали вперед целеустремленно и не оглядываясь. Хотя стоило бы.
Нас преследовали. За нами наблюдали со стороны. Вели камерами и стволами. Но не трогали. Интересно.
Между делом, я, как и любой уважающий себя мужчина, принялся щупать за жопу несомую ношу. Нехилая девчина, возлегающая у меня на плече, оказалась куда тревожнее, чем на первый взгляд. Моя ладонь нащупала на ляжках очень внушительные мышцы. Чересчур мощные и плотные. Таких у нормальных людей не бывает. Такие бывают у ашуров, я отлично знаю, о чем говорю. Вот те раз. Чем дальше в лес, тем круче помидоры…
Через час, когда я уже не мог засечь какого‑либо наблюдения, ведущегося за нами, одна из так и не представившихся баб приказала:
– Так, здоровяк! Бросай эту курву и бери нас на рученьки. Побежишь, куда скажем. Так быстрее будет.
– В смысле бросать? – не понял я.
– В смысле вон, в мусорку кинь! – нетерпеливо махнула рукой женщина, – Она нам теперь нахер не нужна и её бомба – тоже!
– Какая бомба⁈ – еще сильнее не понял я, инстинктивно сыграв в сжатие кольцевой мышцой.
– Да у неё на груди присобачена, – пояснили холодеющему мне, – Большая бомба. Такую воронку тут можно устроить… Ой, да брось ты её! Все равно ведь не оборачиваешься…
– Ну у тебя язык как из жопы! – внезапно обругала объясняющую подруга, а затем повернулась ко мне, упирая руки в боки, – Это обычный клон‑ашур, ниндзя с механизмом самоподрыва, понял⁈ Она нам нужна была, чтобы в баре все тихо сидели. Теперь можно выкинуть! Бросай её и бери нас!
Вот так берешь женщину на руки, несешь её, ласкаешь даже немного, а потом оказывается, что это клон‑ашур с функцией самоподрыва… Сука, все как в жизни! Как будто в ЗАГС сходил!
Подхватив обеих сумасшедших (а каких еще⁈) баб на руки, я втопил от лежащей на земле бабобомбы настолько быстро, что мне начали орать в уши, пытаясь скорректировать маршрут. Ругались на меня только так, только вот когда у удирающего Кринджика за спиной ЖМЫХНУЛО, почему‑то прекратили. А долбануло так, что ушедший уже минимум на полкилометра я еле на ногах удержался!
– Странно, – просипела сидящая на левой руке, – У неё че, жизненные показатели грохнулись?
– Да не должны были, – озадаченно ответила вторая, – Я нормально настраивала!
– Видимо, её кто‑то зарезал… Эй, здоровяк! Налево! Налево!! Да на мое лево, а не на твоё!
– У нас одинаковые лева!
– Тогда направо!!
Снижать скорость я даже не думал. Учитывая силу взрыва, легко можно было догадаться, что сейчас по всему Перекрестку заинтересованные морды становятся вытянутыми, а потом станут хищными в поисках того, кто учудил такую реновацию этого городка. А так, как есть многочисленные свидетели красивого меня, выносящего из бара бабобомбу, которой в этом баре всем и угрожали… в общем, двигаться надо бодро, быстро и нахрен!
Забег долго не продлился, а перешел в нервное и энергичное взбирание по высокой лестнице из канализации, вышибание люка кулаком, топтание женских ног на моем лице, когда работодательницы перемещались со спины и на поверхность, а затем – обретение себя в тихом и пустом ангаре, в котором, кроме нас, была только здоровенная, размером с автобус, машина, созданная из говна и палок китайскими цыганами за еду и легкий петтинг. Иначе качество этого металлического монстра объяснить было нечем!
– Так! – бибикнув каким‑то брелоком и открыв им заднюю дверь автомобильного монстра, скомандовала женщина, – Лезь внутрь, выкидывай тела наружу! Быстро! Нам ехать пора!
– Опять тела⁈ – привычно охренел я, заглядывая внутрь. Там было много интересного, а еще десяток тел в черной одежде. Прекрасно мне знакомых.
Ниндзя! Мертвые!
– Слушай, ты какой‑то тормозной! – завредничала женщина, топая ногой, – Давай уже делом займись, хватит голову использовать! Ты нам кем нанимался, верзила⁈
Предъява была с четким обоснуем, я устыдился, собрался, а затем принялся выкидывать окоченевшие тушки в черном четко, быстро и без лишних движений. Вылетело аж десять штук, оставляя салон пустым от неудобных предметов. А вот удобных тут было навалом! Донельзя неказистый внешне, внутри этот чих‑пых мобиль был очень даже другим, с койками, рукомойником, сральником в закутке, и даже полочками! Ну и приборов тоже было много.