Ловушка под водой, стр. 60

Хосс не знал, как относиться к этой поминальной службе в квакерском стиле, которая проводилась месяц спустя после аварии у дома Тима и Джуди в Вашингтоне. Он знал, что Тим не был ни квакером, ни прихожанином какой-либо церкви. Но Джуди объяснила, что Тиму понравилась безмятежность квакерского собрания, на котором они однажды побывали. И Хосс понимал, как такой сдержанный подход соответствовал стилю его друга. Обстановка действительно казалась подходящей: уединенный пятиакровый клочок Божьей благодати, где Тим проводил бесчисленные часы за трудами и заботой о множестве живых существ, также называвших это место своим домом.

И все же Хосс не мог найти покоя. Его отвлекали двое других людей, сидевших на складных стульях. С момента аварии, по мере того как он пытался распределить вину, его мысли снова и снова возвращались к Харальду и Роджеру. Он был в ярости на Харальда за то, что тот снабдил водолазов столь халтурной системой и проигнорировал все их опасения по этому поводу. И он злился на Роджера за то, что тот позволил Харальду подвергать их жизни опасности, несмотря на все предупреждения водолазов о том, как плохо идут дела на объекте. Хосс также был зол на владельца Norwesco за мелкие, но необъяснимые пренебрежительные выпады в дни сразу после аварии. Он все еще не мог забыть реакцию Роджера, когда Хосс сказал ему еще в Бостоне, что водолазы Norwesco планируют остаться там, чтобы посетить панихиду по Билли: Кто будет платить за номера в мотеле? Хосс знал, что Роджер не был бессердечным человеком. Когда команда Norwesco приехала в бостонское похоронное бюро, чтобы отдать дань уважения перед кремацией тела Тима, Хосс видел, как и Роджер, и Харальд разрыдались. И все же Хосс с трудом увязывал это с другими проявлениями глухоты к чужой беде. На рейсе обратно в Вашингтон, когда Хосс втиснул свое шестифутово-пятидюймовое тело в эконом-класс, Роджер развалился в первом.

Позже Роджер будет утверждать 249, что не помнит никаких замечаний по поводу счета за мотель, настаивая, что это было не в его стиле. Но он первым признавал, что чувствовал себя не в своей тарелке в дни после аварии. В тот самый день, когда, по воспоминаниям Хосса, владелец Norwesco заартачился из-за расходов на мотель, Роджер был вызван на встречу с несколькими высокопоставленными руководителями Kiewit, прилетевшими на корпоративном частном самолете. Кто-то сунул Роджеру список из трех адвокатов и велел выбрать одного. Весь этот обмен репликами выглядел настолько холодно и обыденно, что при выходе оттуда у него кружилась голова.

Хосс видел, что теперь Роджер пытается искупить вину. Он брал на себя часть расходов на эту панихиду по Тиму, включая угощение с лососем и оплату номеров в гостинице для него, Риггза и Ди Джея. Даже Харальд, казалось, старался, подарив Джуди и родителям Тима копии фотографии, которую он сделал с Тимом во дворе у Тэпа, где тот выглядел суровым и расслабленным, прислонившись к белого цвета «Хаммеру».

Хосс никак не мог взять в толк, как родителям Тима, Бобу и Ширли, и его младшему брату Тодду удавалось сохранять такую способность прощать. Подобно Тиму, они явно были просто добрыми, легкими в общении людьми. Тодд произнес воодушевляющую надгробную речь, сказав, что его первой мыслью после услышанной ужасной новости о смерти брата было: «Какая прекрасная жизнь была у Тима». Отчасти Хосс хотел бы обладать таким же позитивным взглядом на жизнь. С другой стороны, возможно, он слишком много знал о том, как обстояли дела на туннельной стройке, чтобы предлагать такое безоговорочное помилование.

Хосс наблюдал, как Риггз поднялся, чтобы зачитать особое послание. На самом деле эти размышления были опубликованы 250 в виде письма редактору в газете The Boston Globe через два дня после трагедии. Написанное незнакомцем по имени Паркер Петтус, оно противопоставляло «пышное» всестороннее освещение смерти Джона Ф. Кеннеди-младшего, удостоенного морских похорон на борту военного корабля, и «бесхитростный» новостной репортаж о гибели Билли и Тима.

После того как Риггз закончил, воцарилась тишина. Затем другой друг-водолаз встал и объявил: — Думаю, Тим просто хотел бы, чтобы мы пошли выпить пива.

Даже если мысли Хосса зациклились на промахах Роджера и Харальда, он понимал, что должны быть и другие люди, несущие часть ответственности за случившееся. С этой целью на следующий день после панихиды по Тиму они с Риггзом и Ди Джеем встретились с двумя адвокатами, прилетевшими из Бостона 251.

Джуди уже заключила договор с одним из адвокатов, сорокалетним Бобом Нортоном, который в колледже играл в хоккей и до сих пор сохранил соответствующее телосложение. Ди Джей нанял друга Нортона из другой фирмы, загорелого и стройного сорокачетырехлетнего Джона Прескотта, и порекомендовал родителям Билли поступить так же.

Хосс пришел на встречу с женой Хезер, принеся с собой присущую ему здоровую подозрительность к адвокатам. Его главной мотивацией в подаче иска было не получение денег, а скорее удовлетворение от того, что ответственные лица встанут и признают свои ошибки. После трехчасовой встречи с юристами Хосс вынужден был признать, что впечатлен.

Пока Ди Джей и Риггз летели домой, Хосс и Хезер остались у Джуди на несколько дней, помогая ей разбирать вещи Тима. Хосс знал, что при всей близости Тима и Джуди существовал один секрет, который Тим скрывал от жены.

— Джуди, — наконец произнес Хосс, — я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я не знаю, знаешь ли ты, но у Тима есть оружие.

— О, я знаю, — небрежно ответила Джуди. Когда дело касалось их противоположных взглядов на оружие, они с Тимом старались поддерживать легкую атмосферу. Тим грозился записать ее в Национальную стрелковую ассоциацию в качестве рождественского подарка. Джуди парировала угрозой отправить чек на его имя борцам с контролем над оружием Джиму и Саре Брэди.

— Нет, — настаивал Хосс. — У Тима много оружия.

У Джуди настороженно зашевелились уши. — Это сколько — много?

Хосс достал тайник из фанерного отсека, который Тим смастерил под матрасом в гостевой спальне. Он помог Джуди найти другие тайники в глубоких недрах шкафов. В какой-то момент, когда он собрал в гостиной кучу из более чем пятидесяти единиц оружия, пара соседей Джуди заглянула занести запеканку. Увидев, как они нервно косятся на гигантский арсенал, Джуди невольно рассмеялась. Выглядело так, будто ее дом в сельской местности штата Вашингтон служит штаб-квартирой какой-то доморощенной террористической организации судного дня.

Клетка для людей дергалась и раскачивалась при спуске по шахте. Поскольку Мэри Макколи терпеть не могла высоту — особенно высоту наоборот, — детектив полиции штата попыталась отвлечься, записывая наблюдения в свой блокнот. Какой бы неуверенной она ни себя чувствовала, она понимала: эта поездка на следующий день после аварии показалась бы куда более жуткой, если бы ей разрешили удовлетворить ее просьбу отправиться на самое место преступления, туда, где Билли и Тим потеряли сознание. Эта просьба оказалась заведомо проигрышной. Несмотря на то, что она вела расследование убийства, юрисдикция над строительной площадкой тоннеля принадлежала OSHA. Федеральное агентство по безопасности постановило, что никому не будет позволено продвигаться дальше основания шахты до тех пор, пока не будет восстановлена механическая вентиляция — та самая рукавная линия, которую подземщики сорвали перед спуском водолазов.