Ловушка под водой, стр. 38
Даже после того, как Мишель пришлось уехать на работу, Билли не получил передышки. К тому времени вернулась Деб и прямо в гостиной заявила ему, как сильно она переживает из-за Дир-Айленда. Он попытался повторить те же слова утешения, что говорил Мишель: волноваться не о чем, все закончится хорошо. Но было очевидно, что до нее это не доходит.
Деб тихо сказала: — Билли, пожалуйста, не надо.
— Ма, — произнес он, используя ласковое прозвище, которым ее называл. — Я в порядке. — Чувствуя себя загнанным в угол, он вышел из дома на задний двор. У озера он нашел Кена, сидевшего в крошечном белом сарайке, который тот превратил в бар с умывальником и забитым до отказа холодильником. Они взяли по пиву.
В последнее время у Билли все шло отлично: он стал меньше работать, получил возможность проводить больше времени на выходных, отдыхая с Мишель и играя в гольф с Кеном. Всего пару недель назад он забил свой первый в жизни игл, отметив это достижение на поле для гольфа столь бурными прыжками, что Кен даже опасался, не попросят ли их на выход. Но эта работа на Дир-Айленде словно набросила тень на них всех.
Кен завел разговор о работе, пытаясь объяснить переживания Деб. — Она нервничает, — сказал он Билли.
— Я прекрасно знаю, что делаю, — ответил Билли. — Ты же знаешь. — Еще тогда, когда они тренировались на площадке Тапа, Кен заглядывал туда, чтобы посмотреть на макет. — Ты должен сказать девчонкам, что я знаю, что делаю, — заявил он Кену теперь. — Конечно, это опасно, но мы тренировались. У нас подобрались отличные парни.
Кену этого было достаточно. Позже тем же вечером он сказал жене: — Послушай, с ним все будет в порядке.
В четыре часа следующего утра Мишель проснулась от шума работающего во дворе пикапа Билли. Со сна она соображала с трудом, но ее тут же возмутило, что он уезжает, даже не попрощавшись. У них было заведено: прежде чем отправиться на работу, особенно на ту, что заставит его отсутствовать целую неделю, он должен был растолкать ее ради прощального поцелуя. Однако вскоре Билли зашел в дом. Он выходил на улицу лишь для того, чтобы погрузить вещи в пикап. Они поцеловались, и она, перевернувшись на другой бок, снова заснула.
В половине восьмого утра в понедельник 163, 19 июля, водолазы собрались у основания шахты, чтобы начать сверку длинных контрольных списков, выданных Харальдом. Им нужно было убедиться, что все баллоны заправлены, все соединения герметичны, а все оборудование исправно. Проблема обнаружилась лишь тогда, когда они приступили к проверке списка для «Хамви». Серый универсал «Хаммер» не заводился. Оказалось, что у него сел аккумулятор. Билли знал, что севший аккумулятор у основания шахты — это пустяк: его можно просто «прикурить» от другой машины или заменить. Но совсем другое дело, если бы это повторилось глубоко внутри тоннеля.
Водолазы испытывали облегчение оттого, что загадочная установка смешивания газов MAP Mix 9000 наконец-то прибыла на место и их миссия по извлечению заглушек могла начаться всерьез. Согласно заданию на день, пятеро водолазов должны были доехать на «Хамви» как можно дальше вглубь тоннеля, после чего пешая группа из трех человек отправлялась в самый конец, чтобы начать выдергивать заглушки. Они планировали начать с заглушки в колене водовыпуска № 1, а затем двигаться обратно к шахте с расчетом вытащить несколько штук до конца дня.
Пока водолазы маневрировали внутри «Хамви», сверяясь со списком, их тела терлись о толстую пластиковую обшивку сидений и дверей машины. Официальное объяснение того, почему водолазы должны были оставлять прозрачную защитную пленку на сиденьях и внутренней обивке дверей — словно зловещий «Хаммер» был диван какой-нибудь престарелой аристократки, — заключалось в том, что пластик послужит барьером против воды в тоннеле. Но к тому времени водолазы уже раскусили истинную причину, почему компания «Норвеско» потребовала этот барьер: по окончании работ фирма планировала перепродать обе пары «Хамви». А следы от воды на обивке еще никому не помогали при перепродаже.
В половине десятого, покончив со всеми приготовлениями 164, «Хамви» начали свой медленный путь на восток, останавливаясь у каждого шахтного телефона, чтобы водолаз мог связаться с Харальдом, сидевшим в своем вагончике наверху. Сорок пять минут спустя, достигнув отметки 6000 футов, они остановились, чтобы запустить систему впрыска кислорода, которая должна была питать дизельные двигатели машин. Несмотря на то, что уровень кислорода в тоннеле неуклонно падал, водолазы решили еще немного пройти на окружающем воздухе, прежде чем переходить на дыхательную смесь. Помимо того, что это было комфортнее и естественнее, атмосферный воздух позволял им разговаривать без искажения голосов масками и шипением воздуха.
По дороге Билли много общался с Тимом. Хотя они были знакомы всего пару недель, оба обнаружили, что отлично ладят друг с другом. Это были веселые парни, которые прекрасно знали свое дело, но не любили хвастаться. Оба славились растительностью на лице: Билли носил усы, а Тим — бороду, которую ради этой работы он скрепя сердце сбрил до эспаньолки. И дома каждого из них ждала замечательная женщина, все больше тревожившаяся из-за этого задания. Накануне, примерно в то же время, когда Мишель делилась своими страхами с Билли, Джуди делала то же самое с Тимом. — Я не хочу, чтобы ты лез в тоннель, если считаешь это небезопасным, — говорила Джуди мужу по телефону. Даже обычно оптимистичный Тим был измотан неприятностями и неудачами, с которыми водолазы столкнулись за первую неделю. Когда Джуди попросила: — Расскажи мне еще раз про этот тоннель, — он признался: — Там холодно, сыро, и я буду рад, когда эта работа закончится. — Теперь же Тим и Билли с нетерпением ждали продуктивного дня без всяких эксцессов, чтобы сообщить домой хоть какие-то успокаивающие новости.
Прибыв к вентури в 11:15 утра, водолазы выполнили протокол подключения системы дыхания смешанными газами. Как только смеситель, регуляторы и коллекторы были должным образом настроены, водолазы надели маски и начали дышать смесью испаренного жидкого кислорода и жидкого азота. Вскоре пара «Хаммеров» продолжила путь в диффузорный тоннель.
Даже надев маски, водолазы продолжали делать регулярные остановки для проверки воздуха. Харальд поручил им использовать портативные газоанализаторы Drager Multiwarn для измерения параметров воздуха в тоннеле — не только на содержание кислорода, но и на присутствие опасных газов, таких как метан, сероводород и угарный год. Хотя во время разведывательной миссии год назад никаких тревожных уровней этих газов обнаружено не было, тогда водолазы углубились в тоннель лишь частично. Теперь же, собираясь пройти до самого конца, они должны были знать обо всех угрозах.
Шестью неделями ранее во время тренировок с приборами Drager водолазов обучили пользоваться этими газоанализаторами Multiwarn для проверки воздуха. Но прямо перед началом этой понедельничной миссии они были удивлены указанием Харальда использовать те же самые приборы Multiwarn для измерения содержания кислорода в их собственной дыхательной смеси — уже после того, как этот воздух выходил из MAP Mix 9000 165.
Поскольку со времен проходчиков, демонтировавших вентиляцию, никто не добирался до самого дальнего участка тоннеля, тамошняя атмосфера была окутана тайной и оцеплена, как место преступления. И все же у водолазов были веские основания полагать, что воздух в дальнем конце тоннеля стал только хуже, поскольку ржавеющий металл наверняка поглотил большую часть оставшегося кислорода. А из-за обилия воды, просачивавшейся через трещины в коренной породе, тоннель превратился в настоящий рассадник микроорганизмов, процветающих во влажной и бедной кислородом среде.
Обычно эти микробы безобидны. Более того, ультрасовременный комплекс очистки сточных вод на Дир-Айленде был искусно спроектирован так, чтобы задействовать силу микроорганизмов. Внутри трехмиллионных яйцевидных резервуаров-дигестеров 166, формировавших новый ландшафт острова, батальоны одноклеточных бактерий пировали как древние римляне на оргии, с той лишь разницей, что их меню состояло из сгущенного осадка человеческих фекалий. Выполняя роль гигантского общего желудка, эти микробы расщепляли осадок на воду, углекислый газ и метан. Это позволяло многократно уменьшить объем отходов, которые затем можно было перерабатывать в удобрения в гранулах. Главным побочным продуктом этого процесса пищеварения — около 70 процентов — был метан, который по трубам поступал к котельным острова, где его остроумно превращали в электричество для питания станции 167.