Кодекс Охотника. Книга XXXXL (СИ), стр. 37
«Не на ту напали. Не ту семью выбрали», — улыбнулась Хельга своим мыслям.
Она решительно повернулась к своему воинству.
— Собираемся! — коротко сказала она. Отдых четыре часа. А потом идём дальше.
Хельга ещё секунду стояла одна, когда все разбежались выполнять приказ, и смотрела на белое поле.
Ссыкля приземлился рядом и аккуратно положил огромную ледяную голову рядом с ней на землю.
Хельга, не глядя, потрепала его по холодной чешуе.
— Скоро домой, Ссыкля, — тихо сказала она. — Сначала закончим работу, а потом домой…
Глава 15
Ну, что я могу сказать…
Я, как истинный джентльмен, вообще не сопротивлялся. Пандора наносила слабенькие удары своими маленькими кулачками, а я только надеялся, что она мне ничего не сломает.
Казалось бы, что она вообще-то добродушная, как для тёмной богини, и не потому, что не умеет драться, а скорее потому, что ей это просто неинтересно. Они в этом с Викторианом два сапога пара. Помешаны на своих детках, химерах и прочем, только с ними и нянчатся. Но сейчас Пандора показала себя с другой стороны.
Она так отчаянно лупила, словно у неё в друзьях есть сотни две Охотников, и ей вообще плевать на меня и на то, что со мной будет. Однако я её хорошо понимаю. Всё-таки я затащил её сюда против воли, но зато как замечательно получилось.
Это пространство теперь полностью пустое. А самое главное — Скульптор об этом ещё не знает, и вряд ли узнает.
В чём интересный факт таких сущностей, как Скульптор? Они великие. Их уничтожать один на один — это очень большой геморрой, с которым мало кто хочет сталкиваться.
Такие, как он или, скажем, Феликс, да хоть тот же Константин, имеют армию, которая хрен закончится. Их сила словно паутина расползается по всем видимым и не очень щелям, закрепляясь там и оставляя свои опорные пункты, куда они в любой момент могут перебрасывать своих существ или, наоборот, забирать оттуда. Именно это одна из причин, почему с ними так тяжело.
Сейчас я занялся тем, что бью по тем направлениям, где он вообще не ожидает ударов.
Ну вот в реальности, кто, мать его, осмелится напасть на Горгулью? Это же просто безумие, учитывая её силы. Но у меня было всё продумано, и я понимал, что потеря этой твари станет для него невосполнимой утратой. Угрозой для самого его существования, ведь когда кто-то примерно твоего возраста умирает, то тут уже приходится задумываться. Я даже не против, если он сейчас свернет всю свою компанию и свалит куда-нибудь подальше.
В прошлой жизни, конечно, я бы о таком даже не думал. Сражение до конца. Здесь и сейчас, и никаких потом. Но, учитывая тот фактор, что мне не очень удобно бегать за ним сейчас, то я даже не против.
— Я полагаю, нам пора сваливать, — выдаёт вполне себе логичную и умную вещь Дорничев. — Или у тебя другие планы на это место? — решил всё-таки он уточнить.
— Да хрен его знает, если честно, — пожимаю плечами, глядя на него, и при этом еще умудряюсь немного осмотреться. — Честно говоря, я ожидал здесь нечто большее увидеть.
А тут так же пусто, как и у неё в душе.
— Понимаю. Тварь была пустой. Там уже ничего не осталось, что приносило бы ей хоть какие-то эмоции, — выдает он.
И да, я понимаю, о чём он сейчас. Мало кто хочет быть таким, как Скульптор, на самом-то деле. Он уникален тем, что справился. А сколько было тех до него, кто потерпел поражение в этой нечестной и несправедливой борьбе с самим собой?
Магия Смерти в первую очередь опасна для самого носителя тем, что со временем она тебя сжирает, оставляя лишь одну оболочку. Ты становишься вроде как и мыслящим, но у тебя нет ничего, что приносило бы хоть какие-то эмоции. И плевать, какие у тебя происходят в жизни события. Да по факту — радости больше даже в дронах Феликса. И, кстати, я немного накосячил. Так сказать, использовал читы.
Мы с Феликсом нихрена не друзья, на самом деле, но и врагами нас, с другой стороны, тоже сложно назвать. Он вообще по жизни одиночка, который не стремится ни к каким союзам или отношениям. Так, несколько раз пообщались, и это тоже было достаточно сухо, поэтому я немного переживал за эту ситуацию.
Ведь Феликс явно заинтересуется, откуда я узнал секретный протокол или место проведения их сражения, которое, насколько я помню, по его мнению было тайной.
Чтобы понять всю уникальность Феликса, это сражение длится уже, наверное… А я даже не знаю сколько. Когда он начал его, никому не рассказал, и позже тоже ничего не сообщал. Да и сейчас ничего не поменялось. Просто сидит человек и сдерживает механического Пастыря хренову тучу лет. Ни у кого ничего не просит, никому ничего не предъявляет, просто тратит свои ресурсы, потому что ему так захотелось.
Так сказать, сражение железяк.
— Сандр, у меня очень нехорошие предчувствия. Это всё пространство было создано для того, чтобы согревать Горгулью, но сейчас её нет. Как бы оно не схлопнулось или не случилось чего похуже.
Я прекрасно, опять же, понимаю Тёмную, которая это мне сообщает. Однако я хожу как болванчик, разглядываю всякое, рассматриваю. А всё почему? Потому что, наверное, я плохой человек, но хороший Охотник.
Сейчас, можно сказать, я своих друзей привёл на охоту. А раз так, то всё нужно сделать по правилам. Не проблема уничтожить старую, дряхлую особь, которая уже по факту, наверное, отжила своё, и без разницы, какого она вида. Куда сложнее разобраться с её выводками, которые молоды, сильны и имеют ее память, опыт и навыки, способные просто тысячелетиями перевариваться, обрабатываться и постоянно улучшаться. В этом и заключалась главная загвоздка.
Сейчас мы здесь находимся по той причине, что я знаю дальнейшие события, которые произойдут. Я видел подобную Горгулью, только немного другого вида, и знаю, как это всё работает благодаря Викториану. Весь выводок Горгульи, который она когда-либо создавала, имеет с ней связь. В нашем же случае — имел, и эта связь сейчас пропала. Я сейчас про тех, кто не был рожден в этом мире, а кто УЖЕ живет в Многомерной.
А значит… что? Правильно. Они сейчас вернутся все сюда. И вот этот моментик я своим друзьям и не рассказываю.
Почему? Ну, потому что они опять назовут меня больным, а возможно, и ударят. А кто любит, чтобы его били? Правильно. Никто.
Вот потому просто тянем время.
— Сандр, — вдруг протягивает Тёмная и, видя, что я не реагирую, начинает, глядя куда-то в сторону, бить меня по плечу. — А ты не хочешь начать убегать отсюда?
Задает она мне такой простой вопрос, на который я знаю ответ, но ей не скажу.
— Подожди! Я почти разобрался.
Делаю вид, что разбираюсь в каком-то костяном непонятном артефакте, торчащем из земли. И тут я, конечно, честен. Я и правда не знаю, что этот артефакт должен делать. Но местами они были разбросаны, словно какие-то средства связи Горгульи и Скульптора, работающие на разных частотах.
— Ну всё, приплыли, — только и вздыхает Дорничев.
Затем он поворачивается ко мне.
— Скажи, ты знал об этом?
Вот тут уже можно все карты, в принципе, сбросить.
— Естественно, друг мой, — улыбаюсь ему. — Но таков путь и таков выбор всех Охотников — сражаться с такими вот тварями.
— А мы здесь при чём? Мы не Охотники!
Темная подбегает ко мне, хватает меня за плечи и начинает орать, словно так до меня лучше дойдёт информация.
— Подожди-ка… — останавливаю её. — Помнится, ты мне когда-то говорила, что вполне могла бы вступить в мой Орден. Мол, Охотник — это не только дар и приглашение, а еще и состояние души. Ну вот, поздравляю! Сейчас вы по состоянию души все Охотники. Возможно, Кодекс оценит вашу жертву и сделает с вами то же самое, что с Волчарой.
— Слышишь, Охотничек? — прищурился Дорничев. — А ничего, что мы, может, не хотим этого? И вообще, меня дома пюрешка ждёт.
— Очень хорошо тебя понимаю. Пюрешка бесподобна. Передавай Исиде моё восхищение. Она мастерит её просто… Таких ещё ни одна Вселенная не видала. Лучше неё вообще никто не сделает. Это прекрасное блюдо богов.