Кодекс Охотника. Книга XXXXL (СИ), стр. 22

А потому просто и без напряга призываю себе Виверну с особенностями в мимикрии, сажусь на её спину и лечу к портальной арке.

Дальше дело за Шнырькой. Ему нужно не спалиться и запустить её.

Запуск происходил вообще идеально, поскольку в радиусе километра никого не было, хотя созданий Скульптора где-то здесь было больше двухсот-трехсот тысяч точно. Все они глупые болванки, которые не могли даже доложить своему господину, что произошло вторжение. Насколько я понял, он их запрограммировал лишь на одно: принеси, подай, возьми да доставь. Ведь это была огромная складская база.

Когда портал открылся, я слегка помудрил с ним и сделал так, чтобы он был не вертикальным, а горизонтальным, как лужа. Просто в земле есть яма, в которую прыгнешь и перенесёшься на нужный мир. Вот тогда я дал Шнырьке команду действовать.

С моей силой он стал хватать эти ящики, нырять в Тень и швырять их в портал. Действовал он на безумных скоростях, постоянно ещё смеялся, то там, то тут.

Я понимал, что такими темпами дня два или три мне здесь точно сидеть. Но я готов был пожертвовать этим временем. А вот чего я не мог предугадать, во что вылилось это уже достаточно быстро, так это то, что местные попытались сохранить порядок!

Этот Скульптор к порядку относится педантично и с уважением. Его костяные создания, самые разные, созданные чисто для переноски вещей, тоже побежали в сторону портала, потому что по импульсам они поняли: тут что-то покинуло склад и здесь пропало. Что означает — это нужно вернуть на своё место.

Да вот только я им желаю удачи, ведь они буквально прыгали в этот портал.

Должен признаться, я тоже в него заглянул, а то вдруг там уже пустой мир. Но он был далеко не пустой, а наполнен счастливыми, искренними пушистыми и не очень созданиями, которые сейчас просто в превосходном настроении. Ведь косточки сами падают к ним с неба, а те их радостно пожирают, и делают это, судя по всему, с кайфом!

Что ж, такими темпами они быстро сожрут весь склад Скульптора.

— Хорошие пёсики! Очень хорошие! — удовлетворенно улыбнулся я.

Глава 9

Бывший тронный зал генерала Инферно Астарота

(переоборудованный под СПА)

Это было первое, что Заебос сделал, въезжая сюда. Он не занялся кадровыми вопросами, не начал строчить указы и даже не вырезал недовольных, он просто вызвал три бригады бесов-каменщиков, четырех архитекторов из Седьмого Круга и одного эльфа-дизайнера, неизвестно как затесавшегося в Инферно. Эльф потом пропал, но успел набросать гениальный проект.

Чёрный гранит трона он не тронул, ведь он забавный и непростой, а просто пристроил рядом мраморный бассейн в форме сердечка. Над бассейном из стены прорастала каменная ладонь, державшая бронзовый кран. По стенам налепили модную мозаику: с одной стороны древние демонические сражения, с другой кадры из мультиков, которые Заебос притащил с Земли. Где-то между головой первого Архидемона и Сейлор Мун висел розовый махровый халат на крючке.

Заебос лежал в бассейне, доходящем ему до подбородка. Из воды торчали только его волосы, черные с рыжими и золотыми прядями, кончик носа и стакан с чем-то ярко-фиолетовым, в котором плавал кубик льда в форме черепа. Глаза были прикрыты розовыми очками-сердечками, а на лбу пристроен ломтик огурца. Ну, точнее, не огурца, а инфернального аналога, который вместо охлаждения слегка пощипывал кожу, улучшая кровообращение, а заодно выводил токсины. Рядышком медленно плавала резиновая уточка.

Уточка была не простая. Уточка была подарена ему Митяем, гениальным химиком с Земли на день рождения. Внутри уточки находился артефакт, заряженный «желейкой», и при нажатии на бок уточка крякала голосом покойного капеллана Иннокентия.

Заебос периодически нажимал, уточка крякала. Заебос блаженно улыбался.

— Жизнь… — лениво произнёс он вслух, ни к кому не обращаясь, — это искусство правильно выбрать паузу.

Пауза была выбрана идеально. За окном бывшего дворца Астарота, ныне дворца Заебоса, мерцало Чёрное Солнце. Внизу, где-то под фундаментом, текла Огненная Река, и её мерный шум сливался с пузырьками гидромассажа в один умиротворяющий гул. Если бы у Заебоса было сердце, оно бы сейчас радовалось. Но сердца у Заебоса не было. По крайней мере, своего. А вот чужие он коллекционировал.

Если кому-то из старых соратников рассказать, что Кровавый Герцог, Повелитель Теней, Князь Двадцати Войн, мокнет в розовом бассейне, накрытом ломтиком пощипывающего огурца, никто бы не поверил. Те, кто видел его в истинной форме, до сих пор просыпались ночами с криками. Чёрная сталь лат, седые волосы, кроваво-красный плащ, твари, выползающие из его собственной тени, чтобы пожирать память и души… Заебос гордился этой репутацией!

Но репутация была важна для работы, а он сейчас в отпуске. Точнее, ПЫТАЛСЯ быть в отпуске. Уже шестые сутки подряд. И уже шестые сутки подряд кто-нибудь обязательно срывал ему отпуск.

Сначала делегация из Третьего Круга. Пришли с дарами, с поклонами, с просьбой «возглавить и повести». Заебос принял дары, поклоны принял к сведению, делегацию отправил обратно с обещанием подумать. Думал он часа полтора. Потом нажал на уточку, она крякнула и он забил на дела.

Затем пришло посольство от старого банка Лимба. Насчет долгов. Очень древних долгов, между прочим! Заебос объяснил послу, что в текущей политической ситуации Лимб может либо подождать еще пятьсот лет, либо подписать новый контракт, по которому он, Заебос, согласится принять долг в виде душ их акционеров. Посол очень быстро побледнел и быстро согласился подождать пятьсот лет.

Потом заявился какой-то юный и борзый архидемон, возомнивший себя претендентом на трон. Этого Заебос вообще не принял. Юного архидемона отправили… Ну, короче отправили туда, где ему и место. Пусть пингвинами командует.

А потом начался настоящий цирк.

Тридцать три внука Великого Охотника Сандра.

Заебос приоткрыл один глаз под очками-сердечками и тихо застонал.

Они снова накосячили и Райнер сбросил их сюда, на перевоспитание. Снова. Тридцать три ученика-Охотника, тридцать три половозрелых, гиперактивных, наглых до невозможности существа. Дети Купера, сына самого Сандра, от эльфиек с какого-то затерянного острова. Полулюди-полуэльфы, обученные у Охотников, прошедшие тренировки у Старого Мака, благословленные Кодексом, и при этом всё ещё пацаны. Со всеми вытекающими, ага!

Они носились по Инферно как саранча. Лазили в Огненные катакомбы, чтобы «осмотреться». Дрались с патрулями Третьего Круга, чтобы «потренироваться». Один из них, кажется, его звали Твистируэльмерили… или Тви… или, чёрт его разберёт, «свои» звали его просто Твистом, умудрился за один день поссориться сразу с тремя младшими князьями, выиграть у одного из них меч в кости и продать этот меч обратно другому князю в полтора раза дороже.

Заебос, услышав об этом, на секунду испытал нечто, очень похожее на отеческую гордость. Потом, вспомнив, что это не его внук, он почувствовал раздражение. Этот сопляк действовал уж слишком в его стиле.

Но это были ещё цветочки! Настоящая проблема была в другом!

У него, у Заебоса, в этом дворце жили, точнее обитали… а если еще точнее — то украшали его существование своим благоухающим присутствием три прекрасные демоницы. Нет, не жёны. Жёны остались дома, в его старом замке, на территории Сатаны и пусть, Инферно всемилостивый, остаются там как можно дольше. Это были, скажем так, «новые знакомые». Подруги и соратницы по культурному обмену между племенами Инферно, бгг…

Лорелайн была суккуба с волосами, меняющими цвет в зависимости от её настроения. Сейчас, видимо, было утро, поэтому волосы были нежно-сиреневыми. Мира являлась берсерком-демоницей из клана Огненной Чешуи, маленькая, фигуристая и рыжая, с хвостом, движения которого выдавал её настроение даже точнее, чем волосы Лорелайн. Ну и Цигина — высшая инферналка, бывшая фаворитка одного из… гхм… страшно даже произносить это имя, утонченная интеллектуалка, которая обсуждала с Заебосом поэзию третьей эпохи Инферно и одновременно могла голыми руками вырвать сердце у быка-минотавра.