Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 58

Девятиэтажка сложилась.

Именно сложилась — это единственно подходящее слово. Крыша провалилась в девятый этаж, девятый — в восьмой, и дальше по цепочке, всё быстрее и быстрее. Контур здания сохранялся, оно не завалилось набок, не выплюнуло обломки веером, а ушло вниз, почти строго вертикально, как лифт без тормозов.

БУМ-М-М-М!!!

Земля содрогнулась под ногами. Прометей чуть качнулся, компенсируя гироскопами. Ершов позади выругался… а наблюдательные дроны «Рыси» зафиксировали изменения в застройке Красногорска. Позже напишу им, что программа реновации жилого фонда Москвы и области продолжает действовать даже с приходом апокалипсиса.

Потом на нас обрушилась стена пыли. Серое, непроницаемое облако ринулось от эпицентра, как цунами в миниатюре. Горячий бетонный воздух хлестнул по лицу, забил нос, залепил глаза. Я специально не стал надевать защиту, чтобы посмотреть, как обновлённая физиология справится с этим. Терпимо, хоть не очень приятно. Прометей активировал барьер на полную мощность, но пыль обтекала его с боков, накрывая нас плотной завесой.

Я зажмурился и закрыл рот рукавом.

Грохот перешёл в долгий, затихающий рокот. Потом всё утихло. Только шорох оседающей пыли и треск мелких обломков, которые всё ещё докатывались по асфальту.

Открыл глаза. Проморгался.

Там, где минуту назад стояла девятиэтажная панелька в сто двадцать квартир с продуктовым магазином на первом этаже, теперь возвышался холм битого бетона высотой метров в пять. Аккуратный. Компактный. Ни один обломок не улетел дальше двадцати метров от контура фундамента. Идеальный контролируемый снос.

Объект деконструирован.

Компоненты: бетон (оценочно 11200 т), арматурная сталь (оценочно 560 т), прочие материалы (1480 т — требуется разделение и сортировка).

Получено опыта: 200 × 3 = 600

Я выдохнул пыль из ноздрей.

— Ну, здравствуй, — прошептал я, глядя на аккуратную кучу. — Точнее, прощай.

Сзади раздался шорох. Ершов вытряхивал пыль из складок одежды. Выражение его лица балансировало между детским восторгом и первобытным ужасом. Рядом с ним Искра… она сияла.

Бетонная пыль осела на её рыжих волосах, превратив их в седые. Глаза за поликарбонатными очками горели безумным огнём.

— А-А-А! — рыжая подпрыгнула на месте, сорвалась и налетела на меня с разбега, повиснув на шее и звонко чмокнув в щёку. Я машинально подхватил её. — Ты! Это! Сделал! Лёша! Ты самый грозный демонтажник на планете! Нет, во всей Солнечной системе! Один щелчок, и дома нет!

— Задушишь, — прыснул я.

— Переживёшь, у тебя выносливость — сто тридцать девять! — она спрыгнула на землю, развернулась к Ершову и ткнула в мою сторону пальцем. — Тарас! Ты снял это на видео⁈ Скажи, что снял!

— Нет, — Ершов кашлянул. — Спроси у железного дровосека. Впечатляет, не спорю. Но, Лёша… — он кивнул в сторону тихо оседающего облака, — этот грохот слышен за километры. Мы только что оповестили каждого мутанта и каждого наблюдателя в радиусе пяти-семи километров о нашем точном местоположении.

Я пожал плечами и ответил:

— Бывает шум, который привлекает. Хруст ветки в лесу, крик раненого зверя. А бывает шум, который отпугивает. Взрыв. Обвал горы. Рёв хищника на вершине пищевой цепочки. Угадай, к какому типу относится обрушение целого дома?

Словно в подтверждение моих слов, далеко на западе, у линии горизонта, в воздух взметнулась крылатая стая. Серокрылы поднялись из своего гнездовья и с истошным клёкотом понеслись прочь, в противоположную от нас сторону. Крылья с десятиметровым размахом молотили воздух. Пять силуэтов таяли в оранжевом небе.

Искра проводила их взглядом и хмыкнула:

— После «Сверхновой» нам уже ничто не страшно. Можно шуметь от души. Всё, что было умнее кирпича, давно эвакуировалось.

Я позволил себе короткую усмешку и повернулся к группе.

— Хорошо. Переходим ко второй части программы.

Открыл пространственный инвентарь. Мерцающий контур хранилища мигнул, и в мои руки легла тяжёлая, чуть прохладная сфера. Гравитационный якорь. Сорок кило матового титано-вольфрамового сплава. Бронекрышка с красным огоньком индикатора готовности.

Ершов вытянул шею.

— Что это?

— Новая разработка, — уклончиво ответил я, перехватывая шар поудобнее. — Скажем так… продвинутый способ уборки.

— Продвинутый? — повторил Ершов так, будто ему предлагают потрогать незнакомый провод.

— Ну, он же инженер, — Искра достала из кармана жвачку. — Если Лёша говорит «продвинутый», значит, нам стоит отойти ещё на двадцать шагов и присесть за что-нибудь тяжёлое.

Я повернулся к Прометею.

— Задача: доставить прибор к центру развалин и установить на ровную поверхность. Активация дистанционная, через «Техно-Око». Твои фильтры выдержат? — я кивнул на плотную стену серо-жёлтой пыли, до сих пор клубящуюся над развалинами.

Андроид провёл мгновенный самотест.

— Мультициклонные сепараторы обеспечат защиту основных воздухозаборников в течение двадцати двух минут. После этого абразивный износ начнёт снижать эффективность охлаждения. Этого времени достаточно.

— Тогда вперёд.

Прометей принял шар обеими руками-манипуляторами — бережно, как младенца. Развернулся и побежал. Спринт боевой машины выглядел впечатляюще: каждый шаг оставлял трещины в асфальте, электроприводы пели на высокой ноте. Через десять секунд его силуэт размылся в серой завесе. Ещё через пять исчез полностью.

Я переключился в интерфейс «Техно-Ока». Телеметрия Прометея ложилась поверх тактической карты бирюзовыми точками. Андроид перебирался через обломки, лавируя между торчащими плитами перекрытий. Его встроенный лидар прорезал пыль, рисуя трёхмерную карту завала.

«Позиция достигнута. Устанавливаю Гравитационный якорь».

На карте замигала жёлтая точка — координаты установки. Прямо в центре бывшего фундамента.

Прошла минута. Две.

Прометей вынырнул из серой мглы и остановился рядом со мной, отряхивая плечевые пластины от налипшей бетонной крошки. Его оптика была покрыта тонким серым налётом, так что он включил продувку.

— Прибор установлен на горизонтальной плите перекрытия. Поверхность ровная. Стабильность достаточная.

— Отлично, — сказал я. — Все назад. Ещё двадцать метров.

Искра, почуяв неладное, не стала спорить. Мы отступили. Ершов выбрал позицию за перевёрнутым грузовиком.

Я открыл виджет управления. Ползунок радиуса светился мягким фиолетовым. Красная кнопка активации пульсировала, ожидая команды.

— Начнём мягко, — пробормотал я. — Радиус триста метров. Минимальная плотность поля.

Передвинул ползунок в крайнее положение. Палец завис над кнопкой.

Нажал.

Пыль остановилась.

Облако, которое вот уже пять минут лениво расползалось вокруг развалин, замерло, будто кто-то нажал паузу. Мириады бетонных частичек зависли в воздухе… И рванулись обратно.

— Мать моя женщина… — прошептал Ершов.

Серо-жёлтая стена пыли двинулась назад. Потекла, втягиваясь к эпицентру, будто видеозапись, пущенная в реверсе. Тысячи тонн мельчайшей взвеси разворачивались и неслись к невидимому центру.

Зрелище было настолько неправильным, настолько противоречащим всякому здравому смыслу, что мозг отказывался его принимать. Пыль не может лететь обратно.

— Лёша… — голос Искры стал очень тихим. Я покосился на неё. Рыжая стояла с приоткрытым ртом и расширенными зрачками, её волосы слегка шевелились, затягиваемые воздушным потоком. — Что… ты… сделал?

— Смотри дальше, — сказал я.

Сузил радиус до двухсот метров.

— Прометей, показатели.

— Гравитационная аномалия стабильна, Создатель. Текущее ускорение в центре поля: 1,7 G. По краю зоны: 0,3 G. Расход энергии: умеренный. Ёмкость кристалла: 78%.

Мелкие обломки, щебень и куски штукатурки начали сползать по завалу, нехотя царапая бетон. Будто кто-то наклонил весь мир под углом, и всё покатилось в одну точку.

Сто пятьдесят.