Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 50

Полковник опустил руку. Лёд на его пальцах испарился, превратившись в облачко пара. Он коснулся получившегося шмата левой ладонью. Глыбу охватило голубоватое мерцание. Лёгкий хлопок воздуха, и она исчезла, отправившись в Хранилище «Рыси».

— Следующий ваш, — бросил он.

Я только занёс сияющий клинок для следующего разреза, как звонкий голосок Олеси перекрыл жужжание дронов:

— Птичка! Смотрите, летит!

Девочка стояла на поваленном бревне рядом с берсерками и радостно тыкала пальцем в серое небо.

Я вскинул голову. Зрение снова сработало как мощный телеобъектив, приблизив стремительно растущую точку. Тот самый Когтекрылый Стервятник четырнадцатого уровня. Видимо, пернатый мутант посидел на своей крыше, понаблюдал за копошащимися у дохлого угря мелкими двуногими зверюшками и решил, что упускать шведский стол — преступление против собственного желудка. Как не схватить хоть кого-то, когда еда сама прилетела и бегает по берегу?

Прометей: «Создатель, фиксирую быстролетящую цель. Атакующий вектор. Задействовать вооружение дронов?»

Я скосил глаза на стоящего рядом лидера «Рыси».

Я: «Нет. Отставить огонь. Посмотрим на полковника в деле».

Тварь заложила вираж, позволив ветру наполнить крылья во всю ширь, и бросилась вниз. Пикировала она с пугающей скоростью, уже растопырив жуткие серповидные когти. Бойцы оцепления вскинули автоматы, но Соболев коротким, властным жестом приказал им опустить оружие.

Полковник сделал шаг вперёд, выходя на свободное пространство. Его лицо оставалось высеченным из камня. Воздух вокруг резко выстудился, а на раскрытых ладонях мага льда с сухим треском заискрился, закрутился синим вихрем магический мороз. Он готовился превратить Стервятника в ледяную статую прямо в полёте.

— А-а-а-а! Твою ма-а-ать! — пронзительный крик слева. Женский.

Я резко обернулся, крепче сжимая меч.

Искра с размаху рухнула на мокрый песок, отчаянно вцепившись пальцами в скользкую грязь. Её правую ногу чуть выше щиколотки мёртвой хваткой обвил толстый, склизкий мышечный жгут. Он сокращался и с чудовищной силой тащил упирающуюся девушку прямо в мутную воду реки.

— Да чтоб вас всех в клочья разорвало! — рявкнул я сквозь зубы, перехватывая рукоять «Спектра» и срываясь с места.

Глава 18

И немного чесночка…

Мир замедлился.

Так бывает, когда адреналин разгоняет восприятие до предела, а твоё тело в состоянии угнаться за мозгом. Песчинки, поднятые падением Искры, зависли в воздухе янтарными бусинами. Капли речной воды, сорвавшиеся с мокрого жгута, застыли хрустальными шариками.

Я видел, как по мышечному волокну, обвившему лодыжку Ани, пробегают волны перистальтических сокращений — медленно, ритмично, словно удав проглатывает добычу. Только удав тянул в обратную сторону — к воде.

Искра висела в стоп-кадре: рот раскрыт в крике, пальцы впились в мокрый ил, глаза — блюдца.

Три метра до воды. Примерно полторы секунды в реальном времени.

Двенадцать метров. Прыжок. Приземление.

Подошвы ботинок взорвали песок. Клинок прошёл сквозь жгут, не встретив сопротивления. Белковые волокна против температуры в тысячу двести градусов не имели шансов. Время вернулось к норме.

Запах палёного ударил в нос. Жгут распался на две части. Ближняя, обвивавшая ногу Искры, мгновенно разжалась, скрючившись от термального шока, как обрезанная резинка. Дальняя отдёрнулась и с всплеском скрылась в воде.

Не останавливаясь, я подхватил Искру поперёк талии и одним движением оттащил на десяток метров от кромки воды. Мокрый песок чавкнул под ногами.

В этот же миг в небе над нами случилось нечто.

Когтекрылый Стервятник, здоровенная тварь с расправленными серповидными когтями, пикировал на берег. Он уже вошёл в фазу атаки — крылья прижаты, хвост задран, клюв разинут в беззвучном визге. Мутант нацелился на ближайшую группу из трёх солдат «Рыси», присевших у бетонного парапета.

Полковник вскинул правую руку.

Соболев активировал навык: «Ледяное Копьё».

Из ладони вырвался росчерк голубого света. Энергия мгновенно сконденсировалась, превращаясь в острое ледяное жало. Снаряд прошил воздух с характерным свистом и на полном ходу вошёл в грудь семиметрового стервятника, пробив плоть насквозь.

Раздался сухой хруст ломающихся рёбер. Огромная птица издала истошный, захлёбывающийся крик, забилась в конвульсиях и рухнула в прибрежный ил, взметнув брызги грязи. Копьё осталось торчать из его груди, продолжая медленно покрывать плоть инеем.

Соболев опустил руку. Стряхнул с пальцев изморозь.

— Не подходить, — бросил он.

Элегантно. Ни одного лишнего движения.

— Ань, — я всё ещё притискивал её к себе, — ну ты чего? Ты же пиромантка. Могла шарахнуть огнём, не дожидаясь спасателя?

Она увязла ботинками в грязи и тяжело дышала. Рыжие волосы облепили лицо, на щеке размазанная полоса ила. Куртка перекосилась. Но глаза уже горели привычным ехидством.

— Ну а как иначе? — Искра невинно хлопнула ресницами. — Если бы я решила проблему сама, ты бы не продемонстрировал свою фирменную сверхскорость, и полковник Соболев не увидел бы, как лидер «Ратоборцев» спасает даму. Я, можно сказать, обеспечила тебе пиар-акцию. Скажи спасибо.

— Спасибо, — я не удержался от усмешки.

— Всегда пожалуйста, — она отряхнула руки и выпрямилась. — Хотя нога теперь в слизи. Фу. Это точно не отстирается.

— Не расслабляемся, — я отпустил её и посмотрел на реку.

Вода у берега бурлила. Мутная, непроглядная.

Бурлила сильно.

— Второй! — крикнул Борис.

Из воды, как гарпунные тросы, одновременно выстрелило семь гадких тентаклей. Толстые, мокрые, бледно-розовые, они летели с чавкающим свистом. Три нацелились на солдат «Рыси», стоявших ближе всего к берегу. Один — на Дымова, который инстинктивно отпрыгнул, но не успевал. Ещё два — на Медведя и Бориса. Седьмой — на Воронова.

Берсерки отреагировали без лишних мыслей.

Правая рука Бориса вспыхнула голубоватым разрядом. Из инвентаря материализовался «Крушитель». За четверть секунды он перехватил его обеими руками. Медведь рядом, зеркально: вспышка, и в кулаках уже «Каратель».

Но я двигался быстрее.

Мир снова замедлился. Не до полной остановки, как в первый раз. Не хотел быстро сжечь ресурсы организма и потребовать обед посреди боя. Жгуты летели быстро, но для моего зрения вполне отслеживаемо.

Первый удар — «Спектр» описал горизонтальную дугу сразу после рывка. Раскалённое лезвие рассекло ближайший жгут, летящий в сторону Дымова, перерубив его в полуметре от лица военного. Обрубок шлёпнулся на песок, извиваясь.

Разворот. Два шага. Второй удар — восходящий, снизу вверх. Перерубил жгут, нацеленный на солдата справа. Жгут ещё находился в свободном полёте, разрезанный пополам, когда я уже рванулся дальше.

Третий удар — колющий. Кончик меча пронзил жгут, летящий к Воронову, прожигая насквозь. Выдернул клинок, позволяя отростку догорать без меня.

Четвёртый — горизонтальный взмах, широкий, на развороте всего корпуса. Два жгута, нацеленных на группу солдат, летели параллельно, с интервалом в полметра. Лезвие «Спектра» прошло сквозь оба одним движением, как разделочный нож через пару сосисок. Обрубки упали, дымясь.

Остались два — те, что летели к Борису и Медведю.

Я не стал их перехватывать.

Борис крутанул «Крушитель», как бейсбольную биту, и свой жгут просто отбил. Стальной боёк врезался в мышечную массу с мокрым чвяком, отшвырнув щупальце обратно к воде. Медведь поступил иначе — «Каратель» рубанул сверху вниз, вогнав лезвие в песок и перерубив жгут.

Две секунды, если считать от начала. Все семь жгутов нейтрализованы.

— Лёша! — Борис укоризненно ткнул молотом в мою сторону. — Ты же не собираешься один веселиться? Оставь нам хоть чуть-чуть! Сам же видишь, мы тут не для мебели!

Рядом полыхнул огонь.

Искра, уже пришедшая в себя, стояла в боевой стойке. Из волшебной палочки хлестнул тройной огненный хлыст. Три плети пламени, каждая длиной метра четыре, извивались над песком, источая жар и шипение.