Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 42

Она вытянула палец и стала чертить. Огненные буквы вспыхнули над поляной, высокие, яркие, видимые всем:

1. Валим кто куда

2. Анархия

3. Дерьмократия

4. Тирания

5. Технократия

Народ загомонил с утроенной силой. Кто-то хмыкнул, кто-то присвистнул. По толпе побежали смешки.

— Ну я за пятое, это точно! — выкрикнул кто-то из строителей.

— Дерьмократии уже в прошлой жизни хватило! — поддержал другой.

— За пятый вариант! — закричал кто-то третий, и гул одобрения прокатился по поляне.

Однако мой улучшенный слух уловил, как в глубине группы кто-то тихо прошептал: «А если опять рванёт?». Несколько человек переглянулись, видимо, припоминая жуткий огненный гриб.

И тут из-за спин поднялся высокий худой человек с седыми волосами и в очках. Профессор Геннадьев. Мой бывший преподаватель сопромата.

— Позвольте, — негромко, но веско сказал он. — Я, кажется, имею право высказаться, как непосредственный руководитель строительных работ на базе. Я педагог, а не политик. Но кое-что скажу. Мы вместе построили эту крепость. Каждый из нас таскал камни, заливал бетон, крепил арматуру. Укрепляли стены день за днём. Наши руки, наш пот, наша мана — в каждом блоке. И что теперь? Бросим всё и сбежим?

Он снял очки, протёр их платком.

— Красногорск стоит на возвышенности. Это стратегическое преимущество. Рядом река — водный путь, ресурсы, оборона. За рекой — Москва, миллионы тонн всего, что нам понадобится. Другого такого места мы не найдём. А если найдём, то как и сказал Алексей, начнём всё сначала, с нуля. Голыми руками. Без укреплений, без мастерских, без крыши. И не забывайте, что впереди зима.

— Спасибо, Юрий Анатольевич, — сказал я и обратился к толпе. — Вот и суть. Если мы не готовы отстоять свой дом, то его займут другие. Место ведь козырное. А нам останется лес, холод и страх перед голодными зверюшками. Я не заставляю никого оставаться. Но я точно знаю, куда поеду сам. Домой.

Мгновение тишины. Потом как плотину прорвало:

— Домой! Правильно!

— Хватит бегать!

— Поехали в «Кром», там хоть душ горячий!

— Я за технократию!

— Домой, домой!

— А каша в дорогу будет⁈

Мария-Банши открыла рот, огляделась и промолчала. Слова утонули в общем гуле.

Лагерь снимался стремительно. Палатки схлопывались в инвентари голубыми вспышками. Люди грузились в машины — фура, «ГАЗели», легковушки, микроавтобусы. Настроение изменилось разительно: смех, оклики, лица светлее.

— С добрым утром, демократия! — хмыкнула Искра, наблюдая, как Мария молча влезает в «ГАЗель». — Народ проголосовал желудком. Как и всегда.

— Желудком и поясницей, — поддакнул Олег Петрович, потирая спину. — Боже, скорее бы нормальная кровать…

Из подлеска, ломая ветки, на поляну вылетела Олеся. Уже не так укутанная, в лёгкой куртке, но с вязаным шарфом. Щёки горят, глаза сияют.

— Лёша! Лёша! Мы поймали белочек! Я их приручила! Вот!

Из кустов выбрались два существа. Я моргнул, рассматривая этих чудовищ.

Шестилап — Уровень 3

Шестилап — Уровень 4

Каждая белочка размером больше самой Олеси. Шесть мускулистых лап с когтями-крюками. Мех жёсткий, бурый, дыбом. Хвосты толстые, покрытые костяными шипами. На мордах выражение голодного интереса, из пастей торчат длинные резцы, заострённые на концах и загнутые внутрь, как сабли.

— Правда они милые? — Олеся обняла обеих за шеи, и обе «белки» синхронно прижали к ней уродливые морды, нежно урча.

— Очаровательные, — подтвердила Искра, качая головой. — Просто смерть какие милые.

Из-за машин появился Степан. Пилот, как всегда, выглядел подтянутым и деловитым.

— Алексей, — негромко позвал он. — Всё в силе? Мы сегодня летим на встречу с «Рысью»?

Я посмотрел на колонну, готовую к отправке. На лес, тающий в утреннем тумане. На таймер в углу интерфейса.

— В силе, — ответил я. — Летим.

Степан понятливо кивнул и зашагал к своей «бэхе». Пока лагерь завершал последние сборы, укладывая вещи, ко мне неслышно подошёл Ершов. Бывший опер хмуро дёрнул подбородком в сторону деревьев. Мы отошли от суеты, скрывшись за широким стволом старой сосны.

Тарас сунул руку во внутренний карман куртки и протянул мне сложенный вдвое тетрадный листок.

— Держи, командир. Результаты ночной оперативной работы, — хрипло произнёс он, доставая незажжённую помятую сигарету. — Мой «Детектор лжи» чуть не перегорел от их коллективного скулежа. Здесь список тех, кто реально гнилой. Банши — это так, просто громкоговоритель. А вот эти шестеро за её спиной всерьёз планировали ночью угнать пару машин и свалить в туман.

Я развернул листок. Быстро пробежался по ним взглядом, запоминая, и убрал бумажку в пространственный карман.

— Принял. Всех под особый контроль. Чуть что — пойдут рыть траншеи или чистить канализацию.

Хрустнули ветки — к нам целенаправленно шагал Варягин. Паладин остановился рядом, проводив тяжёлым взглядом грузящуюся в микроавтобус Марию.

— Свернулись рекордно быстро, — констатировал он.

— Сергей Иванович, — я повернулся к нему, чеканя каждое слово. — Этот дурацкий побег и ночные истерики — в первый и последний раз. Мы слишком расслабили людей. Дали им иллюзию, что они в санатории на полном пансионе, где можно качать права и устраивать митинги.

Варягин чуть прищурился, ожидая продолжения.

— Демократия закончилась, — жёстко сказал я. — С сегодняшнего дня переходим на военное положение. Фракция — это армия, а не сборище гражданских с личными хотелками. Никаких больше капризов. Каждый должен принести присягу, понимать субординацию и знать своё место на случай атаки. Мне нужна жёсткая муштра.

На суровом лице Варягина дрогнул мускул, а в глазах мелькнуло откровенное удовлетворение. Этого приказа старый офицер ждал с самого первого дня.

— Понял тебя, командир, — паладин выпрямился, расправив широкие плечи. — Давно пора выбить из них эту гражданскую дурь. Я лично напишу устав нашей фракции. И, поверь, я научу их жить по распорядку и исполнять приказы с первого слова. За неделю у меня даже поварихи будут собирать автомат с закрытыми глазами.

— Отлично, — кивнул я. — По машинам. Выдвигаемся домой. Подготовимся и летим знакомиться с Соболевым.

Глава 15

Внуково (интерлюдия)

Холодный ветер гнал по лётному полю обрывки мусора и пожелтевшую листву. Серое небо нависало над аэропортом Внуково плоской давящей крышкой, без единого просвета, без единого намёка на солнце.

Командно-штабной шатёр стоял в трёхстах метрах от терминала «А», на голом бетоне рулёжной дорожки, из которой кое-где пробивалась сухая трава. Шатёр был каркасный, армейский, цвета «мокрый асфальт», с усиленными дугами и тройным тентом — модель М-30, рассчитанная на двадцать посадочных мест и минус сорок за бортом. Внутри гудела тепловая пушка, запитанная от Энергетического Кристалла, и пахло нагретым брезентом, оружейной смазкой и крепким растворимым кофе.

Полковник Соболев сидел за складным столом с алюминиевыми ножками.

Перед ним висела голограмма интерфейса фракции «Рысь» — бледно-голубой экран с колонками текста и цифрами. Сводный рапорт за последние двенадцать часов. Соболев читал его уже в третий раз, и с каждым прочтением складка между бровями углублялась на долю миллиметра.

Чёрный Рыцарь не терял времени прошлой ночью. Устроил настоящий переполох в Москве. Но его мотивация пока оставалась не ясна, хотя предположения вырисовывались не радужные.

За брезентовой стенкой шатра пророкотал дизель. Потом послышался лязг гусениц: БМП-2 выруливала из-за хвостовой части гражданского «Боинга», застывшего на перроне мёртвым китом с провисшими закрылками. Издалека донёсся голос — хриплый баритон капитана Дымова.

— Второе отделение, в линию! Малахов, ты глухой или дебил? Я сказал — в линию! На одну машину левее! Левее, Малахов! ТУ-ДА!