Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 40
У центрального кострища уже кипела работа. Борис помешивал огромной деревянной ложкой содержимое здоровенного армейского чана. Рядом, у второго такого же, Вера аккуратно снимала пену, накинув на плечи пуховик поверх тёплой вязаной кофты. Жар от костра не давал ей замёрзнуть. Борис что-то негромко говорил медсестре, она кивала и улыбалась.
— Ты посмотри на них, — Искра ткнула меня локтем. — Кашеварят вдвоём. Романтика! Они такие ми-и-лые. Боря, Вера, вы там не пересолите завтрак от избытка чувств?
Вера, услышав, мгновенно покраснела.
— Аня! Ну что ты придумываешь! — пискнула она и уткнулась в чан, делая вид, что пена требует повышенного внимания.
Борис расплылся в довольной улыбке и заработал ложкой энергичнее.
— А чё? — басовито хмыкнул он. — Мы ж тут не просто кашу варим, мы культуру питания развиваем! Перловка — царица круп! А с кабанятинкой — вообще песня!
— Боря, ты поэт и лучший повар в мире. Серьёзно, — похвалила Искра. — Можешь объединить остатки человечества одной лишь кастрюлей перловки. А главное, что мяса для неё теперь на пару лет хватит.
Борис хохотнул и гордо поднял палец:
— Слыхала, Верочка? Лучший повар!
— Да, да, Верунь, — покивала Искра. — Держись за него.
Вера только тихонько рассмеялась и снова вернулась к каше, но на её щеках всё ещё горел лёгкий румянец. Искра с довольным видом наблюдала за результатом своей «провокации».
Хруст шагов за спиной. Обернулся. По тропинке от соседних шатров приближался Варягин, а перед ним шествовала Олеся, укутанная так, словно её готовили к зимовке на Северном полюсе. Длинный детский пуховик, под ним — дутый комбинезон, шапка до бровей, шарф в два оборота. Двигалась девочка с грацией космонавта в скафандре.
— Лёша! — она помахала, но рука в толстом рукаве едва поднялась. — Доброе утро! Я похожа на капусту!
— Доброе, — усмехнулся я.
Мики семенил рядом, обнюхивая каждую кочку. Кофту на него всё же надели. Яркую, оранжевую. Бузя вышагивал следом, злобно зыркая по сторонам. Хомяк выглядел так, будто весь мир задолжал ему лично.
— Сергей Иванович, — Искра окинула Олесю оценивающим взглядом, — вы её не слишком утеплили? Она же ходить не может.
— Холодно, — коротко ответил Варягин.
— Папа, мне жарко! И неудобно! — пыхтела девочка, пытаясь высвободить шею из плена огромного шарфа. — Я даже бегать не могу!
— На улице ноябрь, Олеся, — непререкаемым тоном отрезал паладин. — Простынешь — будет хуже.
— Пап! Я же потею! Это фу-у-у!
— Разговор окончен.
Олеся надулась и собралась парировать, но тут Бузя встал как вкопанный. Его чёрный нос затрепетал. Маленькие глазки сузились до щёлок. Где-то в подлеске мелькнула тень — шесть лап, пушистый хвост.
— Белка! — взвизгнула Олеся.
Бузя рванул в кусты с яростным писком. Олеся помчалась за ним… споткнулась, попыталась встать. Ей помогла Искра, и девочка, шурша одеждой, вразвалочку ушла за хомяком.
Искра проводила её глазами и повернулась к Варягину.
— Сергей Иванович, вы дочку задушите заботой раньше, чем любой мутант.
Варягин стиснул зубы.
— Ей восемь лет.
— И у неё зверинец из сотни мутантов, включая гигантского паука и стаю ядовитых летучих мышей. Она не фарфоровая.
— Она моя дочь. И простуда ей не нужна.
Полог соседней палатки дёрнулся. Наружу, кряхтя и потирая поясницу, выбрался Олег Петрович. Лицо мятое и страдальческое.
— О Господи, — стонал он, ковыляя к нам. — Проклятое люмбаго… Сон на этих ковриках — это же гарантированная радикулопатия! Орудие пыток, будь оно неладно. Все позвоночные диски в моём теле подают коллективную жалобу.
— Ну вот, — вздохнула Искра. — Ещё одна жертва природы. Вам надо на сеансы к Костоправу, он будет очень доволен, что появилась профильная работа.
Олег Петрович выпрямился, хрустнув позвонками. Поправил съехавшие на нос очки и обратился к Варягину:
— Сергей Иванович, голубчик, ты зря ребёнка кутаешь. Умеренное охлаждение стимулирует периферическую терморегуляцию. Это не я придумал, это физиология. Капилляры тренируются сужаться и расширяться. Иммунная система получает адекватную нагрузку. Закалённый ребёнок болеет реже. А вот перегрев, — он поднял палец, — вызывает потливость, за которой следует переохлаждение. Замкнутый круг.
Варягин молча сверлил врача взглядом.
— Я понял, — наконец сдался он. — Комбинезон сниму. Просто тёплые штаны.
— Вот и славно, — улыбнулся Петрович. — А ещё лучше правильно подобрать термобельё и лёгкую куртку, чтобы девочке не приходилось сбрасывать с себя лишнее при трансформации в бронированного супер-котика.
Он подмигнул мне и побрёл к костру, где Вера уже разливала чай. Когда доктор удалился, я повернулся к Варягину.
— Сергей Иванович, есть новости.
Паладин мгновенно подобрался. Выпрямился, плечи назад. Из отца обратно в военного за одну секунду.
— Ночью «Стрекоза» из Экспедиции-К передала данные. В ста двадцати километрах от Курска обнаружен укреплённый лагерь. Бетонные стены, колючая проволока, вышки с часовыми. Огни внутри. Техника на подъездах.
Варягин помрачнел. Желвак заходил на скуле.
— Чьи?
— Пока неизвестно. Военные, гражданские — не определить. Но выглядит боеспособно. Территория примерно триста на триста метров. Дрон зафиксировал шесть вышек по периметру. Охрана вооружена. Дисциплина присутствует — смена караула проходила организованно.
— Численность?
— Инфракрасная съёмка показала множественные источники тепла, но точный подсчёт пока невозможен. Что-то около трёхсот. Они крупнее, чем мы и «Рысь» вместе взятые.
— Флаги? Шевроны? Опознавательные знаки?
— Ничего. Расстояние слишком большое для детализации. Я приказал дронам не приближаться. Пока. Избегаем прямого контакта. Нужно больше данных.
Варягин потёр подбородок.
— Правильно. Не светить аппаратуру. Ждём темноты?
— Именно. Следующей ночью «Стрекозы» попробуют подойти ближе и проникнуть на территорию незамеченными. Камеры в ночном режиме, бесшумный ход. Узнаем, кто они, чем дышат, и стоит ли начинать диалог.
Варягин кивнул, на том мы закрыли тему. Обсудим, когда будут факты. Сейчас у нас минимум два гораздо более насущных дела. Ну, не считая перманентной угрозы в виде утекающего времени.
Я покосился в угол интерфейса. Таймер.
21 день 11 часов 18 минут
Двадцать один чёртов день до падения Барьера. Три недели. Ничего. Пшик. Я поморщился и смахнул окно.
Лагерь оживал. Палатки расстёгивались одна за другой, оттуда вылезали помятые, замёрзшие фигуры. Зевали, потирали руки, с надеждой косились на дымящиеся чаны. Кто-то ёжился в куртке, кто-то заворачивался в одеяло.
Я позволил себе маленькую роскошь — включил фильтрацию слуха. Обновлённая нервная система позволяла настраиваться на отдельные голоса, отсеивая фон. Как радиоприёмник — крути ручку и лови нужную волну.
— Холодина жуткая, ноги задубели…
— Спина отваливается, земля как камень…
— Каша, слава богу, каша, пахнет офигенно…
— Может, ну его, этот лес?
— Горячего бы, горячего…
— Домой хочу, в «Кром» хочу, там тепло и крыша…
Я спрятал улыбку. Всё, как и ожидалось. Контраст между суровой реальностью дикого леса и комфортом нашей базы оказался лучшим аргументом против любых бунтов.
Искра потянулась, заведя руки за голову, и блаженно хрустнула позвоночником.
— Кстати, Лёш, ты же мне вчера щедро отсыпал сладких цифр. Пора инвестировать.
Открыла интерфейс. Мягкое голубое мерцание скользнуло по её лицу. Перебросила себе часть опыта из кошелька.
Поздравляем! Ваш уровень повышен!
Ваш текущий уровень: 13
До следующего уровня: 0/1300
Получено очков характеристик: 3
Открыт новый Навык: «Огненные Письмена»
Описание: Позволяет чертить в воздухе знаки, руны и символы пламенем. Начертанные элементы сохраняют форму и яркость в течение нескольких минут, медленно угасая.