Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 25

— Хочу посмотреть, — мечтательно протянула Искра.

— Вот и я хочу. Но если отбросить восторги… — я качнул головой. — Это просто навык. Ещё одна суперспособность. Крутая, имбовая, но единичная. Одна кнопка. Получил — и всё, потолок известен.

— Логично, — кивнула пиромантка. И тут же ткнула пальцем в воздух, в системную панель. — А вон та вторая фигня? «Экзо-мицелий». Это что, грибы?

— Судя по описанию — да. Грибы.

Аня сдвинула брови и покосилась на меня каким-то очень особым взглядом.

— В смысле — вот прям грибы?

— Био-имплант, — отозвался я. — Система предлагает вживить мне в организм волшебную грибницу… которая умеет раз в сутки отматывать личную временную линию носителя на тридцать секунд назад. Какой-то симбионт.

Искра несколько секунд переваривала, а потом расплылась в ехидной ухмылке.

— О-о, Гринпис будет на тебя молиться! Как на живого бога грибов! Поставит алтарь, начнёт водить хороводы и кадить шампиньонами! — Она вдруг нахмурилась и схватила меня за рукав. — Не, Лёш. Я против. Я категорически против. Не хочу, чтоб мой парень превратился в ходячий гриб! Одно дело — суровый Технократ, и совсем другое — мужик, из ушей которого растут лисички.

Я не выдержал и рассмеялся. Громко, в голос. И удивительное дело, смех будто прочистил мозги, сдул лишнюю шелуху паники. Стало легче. Чётче.

— Зря смеёшься, — продолжала Искра, но и сама уже хихикала. — А вдруг ты начнёшь разбрасывать споры? Так себе романтика…

— Аня, погоди, — я отсмеялся и снова сосредоточился. — На самом деле «Экзо-мицелий» — это не шутки. Подумай. Тридцать секунд назад. Каждый день. Что это значит?

— Что ты сможешь переигрывать неудачные шутки?

— Это значит, что я смогу отменить любую ошибку. Шагнул не туда, прозевал удар, нажал не ту кнопку, кто-то из наших погиб у меня на глазах — откатил. Тридцать секунд в бою — это вечность. За тридцать секунд решается всё. Это страховка от смерти. Моей. Или чьей-то ещё. Это возможность не потерять никого из своих.

Искра притихла. Даже сарказм куда-то делся.

— Звучит… жёстко, — тихо сказала она. — В хорошем смысле.

— Очень жёстко, — выдохнул я. — Но. Если остудить голову… это снова навык. Самый имбовый из всех, что у меня есть, не спорю. Но навык. Способность, привязанная ко мне одному. Раз в сутки, не больше.

— И что? — Искра развела руками, поднимая в воздух облачко серой пыли. — Что не так-то? Бери и не выпендривайся! Так и быть, переживу, если у тебя вырастет шляпка мухомора.

Вместо ответа я продолжил размышлять:

— А третий вариант — это ресурс.

Повернул к ней голову. И, кажется, в моём голосе прорезалось что-то такое, отчего она перестала ёрничать.

— «Эфириум». Один килограмм. Аня, в прошлый раз я получил всего сто граммов этого металла. Сто. И этого хватило, чтобы сделать доспех мне, броню для тебя, для Олеси, Варягина. Я использовал его в техномагических устройствах, в микросхемах «Стража» и костюмов. Совсем немного, сотые доли грамма, но этого хватило, чтобы мои изобретения работали лучше, чем что-либо на Земле до конца света.

Я почувствовал, как пересохло в горле, и дело было не только в пепле.

— Сто граммов, Аня! А тут — целый килограмм. В десять раз больше. Даже представить страшно, что можно из этого сделать.

— Ну металл и металл, — без особого энтузиазма пожала плечами Искра. — Время он не отматывает. Ты и без него нормально справляешься.

— Эфириум проводит ману. Любой сплав с его добавкой начинает гонять энергию, как медь гоняет ток, — я заговорил быстрее, азартнее. — А мана, Аня, — это всё. Понимаешь? Всё. Без маны нет крафта. Нет дронов, нет брони, нет матриц, нет твоих любимых усиленных огнешаров. Мана — это кровь всей фракции. И её нам катастрофически не хватает. Постоянно. Каждый день — дефицит, всё время приходится экономить и выбирать между самым нужным и невероятно нужным.

— А, ну да, — Искра скривилась. — Налог на ману уже не удовлетворяет все потребности. Хотя из-за него Катя и ещё дюжина ребят костерят тебя на чём свет стоит.

— Вот именно. А «Эфириум» решает проблему в корне. С ним я наконец доделаю лунные панели. Понимаешь, что это значит? Мы будем качать ману буквально из воздуха. Из лунного света. Пассивно. Бесплатно. Всё время, пока на небе луна.

— Прям из воздуха? — Искра задрала голову к серому, засыпанному пеплом небу. — Ну, при таких раскладах луны мы тут долго не увидим, конечно…

— Пепел осядет. А панели останутся, — я мотнул головой. — Слушай. Навыки — дело наживное. У меня уже есть возможность копировать чужие способности. Пусть не все удаётся приручить, но они записаны в Матрицы. Есть знания по техномагии, и их будет всё больше. Я сам спроектирую и скальпель, и машину времени, и сотню других штук. Своими руками. И своей головой. А вот ресурс… ресурс из головы не достанешь. Его либо где-то добываешь, либо нет.

Искра молчала, глядя на меня. Потом неторопливо кивнула.

— Знаешь, а ты сейчас убедительный, как политик на трибуне. Жуть! Смотри только, чтоб предвыборные обещания не остались там же, где у депутатов.

Я ещё раз выдохнул — глубоко, до самого дна лёгких. И мысленно ткнул в третью строчку.

«Эфириум» (1 кг)

Голубая вспышка материализации полыхнула прямо над моими раскрытыми ладонями. И в руки лёг слиток.

Здоровенный. Эфириум — лёгкий металл, легче алюминия, поэтому килограмм вылился во внушительный брусок размером с полкирпича. Серебристо-серая поверхность завораживающе мерцала.

— Красивый, — признала Искра. И тут же добавила с фирменной ехидцей: — Только не пожалей.

— Не пожалею, — твёрдо сказал я.

Сияние дематериализации, и слиток отправился в инвентарь.

Искра шмыгнула носом. Её лицо уже расчертили чёрные потёки сажи. Пепел садился на кожу, а она то и дело вытирала его ладонью, размазывая в художественные разводы. Сейчас девушка напоминала рыжего диверсанта в боевом гриме. Помада оттенка «Кровавый закат» дополняла образ.

— Чего лыбишься, супергерой? — подозрительно спросила она.

— Ничего. Боевая раскраска тебе идёт.

Я притянул её к себе и коротко поцеловал в губы, ощущая вкус сажи. Затем отвернулся к озеру. Дело ещё не закончено.

Вызвал «Повелителя Вод». Бирюзовый кристалл лёг в ладонь, и я активировал его. Мир изменился и расширился.

Активировано особое свойство: «Контроль Течений».

Это всегда поражает. Озеро перестало быть просто пятном грязной воды внизу. Я потянулся к нему, коснулся поверхности и мысленно нырнул. Оно стало продолжением меня. Я чувствовал каждый литр, каждое течение, ощущал илистое дно, холодную тяжесть толщи, маслянистую плёнку гари на поверхности. Вода ощущалась как огромная, текучая, послушная масса. Я чувствовал, где она теплее, а где холоднее, где замутнена сажей до черноты, а где почти чистая.

И на глубине, почти в четырёх метрах под поверхностью, я нащупал его — плотный камешек, налившийся ядом до отказа. «Ядовитый Изумруд». Своё дело он сделал: всосал назад все двадцать пять тонн гербицида.

Захватить.

Вода завихрилась вокруг кристалла. Я мысленно потянул — и озеро повлекло «Изумруд» от центра к берегу. Сначала плавно. Потом быстрее, с нарастающим ускорением. Я разгонял водяной поток, как разгоняют маховик, и камень мчался ко мне сквозь толщу, оставляя за собой бурлящий след.

Берег совсем близко.

Рывок!

Озеро выплюнуло камень вперёд и вверх. Зелёный сверкающий самоцвет вылетел из воды, с него сорвались брызги пополам с пеплом, и он понёсся ко мне, на пригорок.

Сверхчеловеческие рефлексы сработали сами. Рука метнулась — хлоп! «Изумруд» лёг точно в ладонь.

— Ну ты вообще! — Искра восхищённо хлопнула в ладоши. — Ты в бейсбол, часом, не играл?

Я убрал «Изумруд» в инвентарь. «Повелитель Вод» погас, связь с озером оборвалась. Сразу стало пусто, будто отняли руку. Я мотнул головой, отгоняя послевкусие. Спрятал и этот камень в пространственный карман.