Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 15

— Принято.

Андроид работал всю ночь, а на утро строительная бригада получила задание на возведение ангара. Шасси тягача собиралось на «Верстаке» блок за блоком, узел за узлом. Рама. Мосты. Колёса. Двигатель. Коробка передач. Мы создавали свой тягач, опираясь на принципы отсканированной машины и собственные инженерные знания. Инженеру не обязателен готовый проект, чтобы построить раму — нужны знания о нагрузках, сопромат, распределение масс. Это основы.

А на следующий день у нас с Прометеем появилось кое-что получше основ: навык «Проектирование Энергосистем» для интеграции кристаллического двигателя и «Конвейерная Сборка» для массового производства однотипных деталей. Плюс щепотка упрямства.

Пусковая установка далась сложнее. Двенадцать труб калибра 220 миллиметров, каждая длиной три метра, объединённые в единый пакет на поворотной платформе. Казалось бы, просто трубы, но каждая должна быть идеально прямой, с жаропрочным покрытием внутренней поверхности, с электрическим запалом в казённой части и направляющими рельсами для стабилизаторов ракеты. А платформа — это два мощных электродвигателя для горизонтальной и вертикальной наводки, червячные редукторы, датчик углового положения и контроллер, подключённый к «Техно-Оку».

— Жерло, — сказал я, когда пусковая установка была скомпонована в виртуальном пространстве «Верстака».

— Простите? — Прометей повернул голову.

— Назовём пусковую «Жерло». А всю систему — «Вулкан». ТТОС — Тяжёлая Техномагическая Огневая Система.

— Учитывая тип боеприпаса, обозначение «огневая» технически корректно, — согласился Прометей.

Так родился «Вулкан».

Камера «Стрекозы» показывала, как машина выехала из ворот и повернула на улицу. Сорок тонн стали, кристальной энергии и инженерной ярости.

Прометей управлял тягачом дистанционно. Широкие колёса с хрустом перемалывали битый кирпич, не снижая скорости.

Я сменил «Стрекозу», наскоро оценивая расклад. Вокруг — Красногорск. Руины и неуправляемая зелень. Лианы продолжали расти.

«Боеприпасы не стандартные, — думал я, поднимая „Спектр“ для очередного удара по подбирающемуся побегу. — Обычная взрывчатка против твари пятьдесят третьего уровня — что мёртвому припарка. Тем более при высокой устойчивости к температурным перепадам и регенерации».

Но мы это учли. Все боссы — живучие ребята и требуют особого подхода. Как сказал персонаж моей любимой книги: «Не бывает несгораемых противников, бывает недостаточно градусов».

— «Вулкан» на позиции, — доложил Прометей. — Аутригеры в грунте. Стабилизация платформы завершена. Перевод в боевое положение… Выполнено. Защитные створки направляющих открыты. Расчёт баллистической траектории: угол возвышения — восемьдесят два градуса. Дальность — тысяча пятьсот метров. Точка падения — приозёрная часть объекта «Семя Морвейга». Погрешность плюс-минус пятнадцать метров. Ветровая поправка внесена.

Перед глазами развернулась тактическая сетка. Я видел город — сверху, как на ладони. Красная шевелящаяся зона: массивное скопление лиан, самое плотное, самое живое. Узловая точка, через которую «Семя» качало ресурсы. И красная нить, баллистическая дуга, перекинутая через крыши многоэтажек, как радуга из огня.

Конечная точка дуги легла точно в багровый центр.

Снова переключился на дрона. Двенадцатиствольный пакет, управляемый мощными электродвигателями, плавно поднялся почти в зенит. Червячные редукторы с глухим щелчком остановились, намертво зафиксировав заданный угол.

Вспыхнули зелёным индикаторы электрозапалов. Система замерла в звенящем предпусковом напряжении. Ещё миг — и ракеты полетят.

— Залп, — скомандовал я.

Глава 6

Сверхновая

Через объектив висящей над городом «Стрекозы» я увидел, как пакет направляющих окутался ревущим шквалом пламени. Чудовищное давление реактивных струй ударило в бетон, и сорокатонный тягач мелко затрясся на аутригерах, сопротивляясь вибрации.

Ракеты сходили с направляющих «Жерла» в перекрёстном порядке. Попеременно с левого и правого края, чтобы суммарный импульс не создал опрокидывающий момент. Каждая несла двести восемьдесят килограммов — тяжёлая, толстая туша калибра 220 мм, в хвосте которой четыре складных стабилизатора из жаропрочного никелевого сплава раскрылись ещё до выхода из ствола.

Двенадцать ТМ-220 «Сверхновая» ушли в небо по крутой мортирной параболе. Твердотопливные двигатели отработали маршевый заряд за полторы секунды, разогнав ракеты до трёхсот двадцати метров в секунду.

Я смотрел на их инверсионные следы, прочертившие сумерки, и внутри шлема под тихий шелест кондиционированного воздуха губы сами растянулись в хищной усмешке. Мы с Прометеем потратили на этот шедевр не один час. Это не какая-то взрывчатка времён погибшего мира. Это приговор.

На визоре моего шлема побежали цифры телеметрии, транслируемые Прометеем. Ракеты достигли апогея и начали стремительное падение.

Цель — центральный узел «Семени Морвейга». Самое густое, самое живое и мерзкое переплетение побегов этого растения-монстра. Лианы там свивались в чудовищный клубок толщиной с пятиэтажный дом. Тысячи тонн зелени, поглотившие целый микрорайон.

— Высота пятнадцать метров. Подрыв вышибного заряда, — бесстрастно доложил Прометей.

Над морем лиан вспыхнули двенадцать неярких хлопков. Сработали пиропатроны. В воздухе мгновенно распылилось густое облако ультрадисперсной титановой пыли, смешанной с магнием. Каждая наночастица была предварительно облучена магией огня. Ударная волна содрала с них защитную восковую плёнку. Аэрозоль осел на извивающихся побегах, проник в каждую щель, пропитал невероятно прочную кору мутанта.

Растение, словно почуяв неладное, забилось в конвульсиях. Сотни лиан взметнулись вверх, пытаясь сбить угрозу.

Детонация!

Термитный заряд полыхнул с температурой под три тысячи градусов. И этот жар стал спусковым крючком.

На камере «Стрекозы» вспыхнуло белое пятно. Датчики автоматически сбросили экспозицию, но всё равно на мгновение визор залило чистым, режущим светом. Температура в эпицентре перешагнула четыре с половиной тысячи градусов и продолжала расти. Магически активированная титановая пыль, осыпавшая кору и лианы, перешла в низкотемпературную плазму, и цепная реакция сожрала кислород в радиусе сотен метров.

Плазменный шар расширялся. Температура, по расчётам Прометея, уже достигла четырёх тысяч семисот. Бетон при таком жаре перестаёт быть камнем. Влага внутри него мгновенно взрывается, а силикаты превращаются в кипящее стекло.

Я видел всё собственными глазами. Через камеру, конечно, но видел.

Узловое переплетение — тысячи тонн живой биомассы, защищённой «Панцирной Корой» и «Горнилом Терпения», снижающим температурный урон на восемьдесят процентов, — горело. «Горнило» рассчитано на обычный огонь. На напалм. Возможно, даже на термит. Но не на плазму в четыре тысячи семьсот градусов.

Двадцать процентов от такого жара — это всё равно почти тысяча. А тысяча градусов — это температура, при которой сталь полностью теряет структурную прочность и становится мягкой, как разогретый пластилин.

Клетки растения, пусть даже магически усиленные, содержат воду. Вода при такой температуре распадается на водород и кислород. Водород тут же воспламеняется, расширяя фронт горения.

Горыныч, когда увидел наши с Прометеем расчёты, назвал проект «рождением солнышка». Я тогда посмеялся. Сейчас мне стало не до смеха. Потому что я смотрел на маленькое солнце, которое сам же сотворил.

А затем пришла ударная волна.

Она врезала по Красногорску невидимым тараном. Здания, стоявшие ближе к эпицентру, просто рухнули на соседние, как домино.

Я стоял почти в полутора километрах от эпицентра, но тряхнуло знатно. В ботинках доспеха завибрировали сейсмодатчики. Сервоприводы скомпенсировали крен и автоматически заблокировали шарниры в ногах. Миомерный поддоспешник напрягся, превращая меня в монолитную статую, вросшую в асфальт. Мимо пронеслись обломки кирпича, сухие листья, клочья обугленной зелени.