Рыцари Эволюции. Том 2 (СИ), стр. 63

Он уже повернулся уходить, вверх по откосу, против течения, туда, где никакой тропы Сэт не видел, и последнее сказал уходя, тем же голосом:

— Ты теперь знаешь, что видишь кромку. Знай заодно и второе, для равновесия. То, что ты видишь на кромке, видит и тебя. Оно смотрит без злобы, не бойся. Оно смотрит, как ты на воду и узнаёт.

Сэт стоял на тропе, пока тёмная дорожная спина не ушла за перегиб откоса быстрым, скупым, шагом.

Потом повернулся и посмотрел на Эвалу в последний раз перед дорогой домой. Вода тихо перетекала, стальная, в длинных разводах. У дальнего берега, там, где свет утреннего солнца сходил на нет в тени откоса, по самой границе света и тени что-то неспешно прошло, вдоль границы.

Сэт не стал смотреть прямо, а поклонился воде коротко, от шеи, как кланялись здесь старшим, и пошёл к куполу, неся своё зрение осторожно, чтоб не расплескать наполненное новыми знаниями.

Глава 23

«Пятеро видят то, чего не увидит один. Дело шестого — чтобы пятеро остались собой».

Сомаэль Сэт, «Завещание Боли». 2423 г.

Объявление Сэки уложил в четыре фразы, и поток дослушал их стоя, не шелохнувшись.

— Рыцарь работает звеном, и одиночному геройству я вас учить не стану. Через три дня устроим проверку: звено из пятёрки послушников, кандидат — шестой. Работают пятеро, шестой командует. Состав вольный, из любых курсантов купола. Кто приведёт пятерых, за которых ручается, тот будет записан в кандидаты. Остальное узнаете у черты.

Поток зашевелился ещё до того, как Сэки договорил. Клановые сходились в звенья на глазах, без слов, по одной принадлежности: двое Хонго встали к третьему, силовики средних домов сбились в четвёрку и тут же заспорили о пятом, кто-то уже тянул руку через ряды к дальней родне. Пятеро у клановых находились сами, по крови, а шестым всюду вставал тот, кто мог назваться кандидатом. Порядок этот работал быстро.

Сэт стоял в этом движении подозрительно неподвижно. Он поймал два взгляда, три, пять, все короткие и косые, с одним и тем же вопросом, который никто не задал вслух: а этот с кем устроит команду? У него дома нет.

Рэйдзи прошёл мимо уже с готовым звеном за спиной, дом Сэндо собрался мгновенно, пятеро своих. На ходу он уронил ровным голосом:

— Интересная задача. У всех решение готово с рождения, у тебя его нет. Посмотрю, что ты соберёшь из ничего.

— Из ничего не собирают.

— Знаю, — сказал Рэйдзи. — Потому и посмотрю.

До седьмого корпуса Сэт шёл, складывая в голове слова, как просить, с кого начать, что ответить на отказ, и растерял все мысли где-то по дороге.

Стол ужинал. У локтя Судзу, поверх обычных столбцов, светился на планшете свежий расчёт. Шесть строк, шесть имён, против каждого проставлены доли и такты.

— Сядь, поешь, потом покажу, — сказала Судзу, не поднимая головы. — Объявление вышло в полдень. Расчёт я закрыла к третьему часу. Твоя подпись единственное, чего в нём не хватает.

— Вы даже не спросили…

— Спросили. — Токей подвинул ему миску. — Друг друга. Все пятеро оказались за.

— Я орал «за» громче всех, — уточнил Лук.

— Это было слышно, — сказала Юки в миску. — С кромки.

Лисса сидела напротив и смотрела на него поверх кружки спокойно, чуть насмешливо, он всё ещё не мог поверить, что за столом всё решили ещё до его прихода.

— Сирота, — сказала она. — Ты правда шёл сюда просить?

Сэт посмотрел на них, на пятерых за столом, на шестую порцию, ждавшую его, и вопрос, который он обдумывал от самого плаца, отпал сам. Вместо него он вытащил из-под руки Судзу планшет, прочёл шесть строк, нашёл в шестой своё имя и подписал.

— Внесено, — сказала Судзу. — Звено существует. Теперь слушайте вводную, я выписала её из листа объявления, пока вы ели.

Она развернула планшет к столу и повела пальцем по строкам.

— Испытание называется «проводка». Подробности объявят у черты, но лист даёт рамку: груз, дистанция, помехи, приход всем составом. Отдельной строкой вынесено ещё одно условие: кандидат ведёт команду и сам не действует. Сэт, это про тебя, груза ты не касаешься ни на одном участке.

— То есть мы таскаем, а он гуляет? — восхитился Лук. — Записываюсь на такую службу пожизненно.

— Он не гуляет. — Лисса даже не повернулась к нему. — Он отвечает. Хочешь, можно поменяться. Уверена, запросишься обратно к тросам за полдня.

— Роли, — продолжила Судзу тем же ровным ходом. — Раскладываю по сильной стороне каждого. Лисса — скорость и перехват, идёт первой или последней, где потребуется. Лук — руки, оснастки, всё, что цепляется, крепится, держит. Токей — люди, дыхание, расход сил, право останавливать любого даже в ущерб испытанию. Юки — то, чего не видим мы, темнота и края. Я — такты и разбор. Сэт — ось.

— Ось в итоге-то что делает? — спросил Лук.

— Выясним, — сказала Судзу без тени шутки. — Определения в листе нет. Подозреваю, его нет нигде и каждое звено будет доходить своим умом. У нас на это двое суток.

— Двое суток и один двор, — поправил Токей. — Заявку на учебный двор я подал, пока Судзу считала. Утвердят к утру, лекарям в запросах не отказывают. — Он оглядел стол и добавил обычным своим тоном назначения: — Отбой сегодня ранний. Невыспавшимся я на слаживании работать не дам.

Двое суток слаживания Судзу расписала по частям. По итогу анализа частей Сэт посмотрел на себя совсем с другой стороны, которую никогда и не замечал.

Первый прогон, простую переноску груза через учебный двор, он провалил лично и в одиночку. Груз взял сам, теснину прошёл первым, двоих условных противников, Лиссу и Лука, встретил сам, обоих увёл в холостые размены и к финишу пришёл раньше собственного звена на восемь тактов, с грузом, целый и довольный.

— Задание провалено, — объявила Судзу. — Условие «звено приходит вместе» нарушено. Условие «ось не навязывает бой» нарушено дважды. Сэт, вопрос по существу: зачем тебе мы?

Вопрос был поставлен без укора, по делу, и оттого встал поперёк горла по-настоящему.

— Привычка, — сказал он честно. — Год привычки. Если можно взять самому, то беру сам.

— Привычка понятная. — Токей разминал плечо, в которое пришёлся холостой размен. — По-лекарски это называется шрам. Наросло там, где рвалось, держит крепко, а гнётся плохо. Тебе в звене придётся научиться гибкости.

— Я вообще не понял, когда он мимо меня прошёл, — пожаловался Лук. — Стоял, держал свой фланг, готовился геройствовать. Поднимаю глаза, а ось уже на финише, машет.

— Я не махал.

— Да ты весь аж сиял от счастья. Это хуже.

— Внесите оба наблюдения, — сказала Судзу, и по её голосу нельзя было понять, шутит она или вносит в разбор. — Сияние оси на финише при разорванном звене считать признаком провала.

— Переформулирую в рабочую схему. — Судзу вывела на планшет схему: пять точек кольцом, шестая в середине. — Ни в одном отдельном деле ты здесь не должен быть первым. Лисса быстрее. Лук делает тросом то, чего ты не умеешь. Юки видит там, где ты не видишь. Токей держит то, чего тебе не удержать. Такты я веду точнее. Дело у тебя одно, и это дело координация нас пятерых. Повторим прогон, и в этот раз будь худшим по каждой отдельной части.

— Это как?

— Руки за спину, если иначе не выходит, — сказала Судзу. — Ноги оставь, ходить всё-таки придётся.

Второй прогон вышел медленнее первого на двадцать тактов и лучше него во всём остальном.

Командный язык звена родился к вечеру первых суток, из спора.

— «Заходи слева по дуге с оттяжкой» — это не команда, — горячился Лук. — Пока ты её договоришь, я уже три раза зашёл. Команда должна быть в одно слово.

— Предлагай, — сказала Судзу.

— «Крюк»! Всё. Я знаю, какой крюк, ты знаешь, что я знаю. Остальное — подробности для тетради.

— Принято. — Судзу вносила без спора, короткие фразы она уважала. — Лисса, предлагай перехват с уводом?

— «Тень».

— Поддержка на груз?