Кодекс Охотника. Книга XXXL (СИ), стр. 48

Даже его мать, Эмма, будучи верховной жрицей, прикладывала огромное количество усилий, чтобы хотя бы иногда понянчить собственных внуков.

Максимум, чему научился Купер в вопросах отцовства — это показывать «козу», когда дети были совсем маленькими. Ну или вырезать и дать мелким дубину, когда они стали побольше побольше.

Хотя и с этим были проблемы. Детишки росли боевые, и этой самой дубиной почти сразу прилетало в глаз очередному брату. Что, естественно, не добавляло доверия к такому безответственному отцу, как Купер.

Но всё перевернулось с ног на голову, когда дети самого Великого Охотника Сандра — его родного отца — оказались в Первой Крепости!

Так уж получилось, что хоть какой-то опыт отцовства был только у него. Ни у одного Охотника, даже у древних Старейшин, ничего подобного не было. Купер мог до бесконечности объяснять, что к воспитанию детей вообще никакого отношения не имеет — это было бесполезно. Его назначили директором детского сада. Однозначно и бесповоротно.

И ладно бы, пока матери детей были рядом… Так ведь получалось, что жёны Сандра просто передавали друг другу эстафету: то одна сидит с детьми, то другая. Вот только почему-то оказалось, что все они чертовски заняты.

Будучи сильными личностями, каждая из них имела дела во всех концах… точнее, во всех уголках Многомерной Вселенной. Закончилось всё тем, что даже Мария принесла сюда маленькую Агату.

Причём, судя по всему, её учителю — архитектору Теодору — пришлось что-то пообещать Охотникам. И что-то чрезвычайно ценное! Потому что малышку приняли без лишних разговоров.

И вроде бы матери, обладая своими огромными способностями, могли бы путешествовать в Крепость Охотников буквально за считанные мгновения. Но никто из них не торопился проводить здесь больше времени, чем требовалось.

Купер мог бы сказать, что из них получились так себе мамаши… Но это было бы неправдой. Каждая из этих женщин любила и обожала как собственных детей, так и детей других жён Сандра. А их постоянное отсутствие объяснялось лишь одним — каждая хотела стать ещё сильнее! И это было понятно. Отец выбрал исключительно выдающихся женщин, и каждая из них хотела соответствовать мужу. А соответствовать Великому Охотнику Сандру, задачка это была та ещё!

Тем не менее почему-то страдал из-за всего этого именно Купер. Вот и сейчас он бросил взгляд на игровую площадку, которая, по факту, была самым защищенным помещением в Крепости.

Нет, Старейшины и сами братья постарались на славу. Чего они сюда только не притащили… Одних игрушек — естественно, артефактных — здесь было столько, что продав их, точно можно было купить небольшую планетку!

В общем — рай для детей.

Если забыть о том, что для «воспитателей» это был совсем не рай.

Маленькая Асса сейчас сидела и задумчиво листала какой-то древний, жуткий даже на вид, толстый фолиант зловещего черного цвета. Перелистывая страницы, она аккуратно слюнявила маленькие пальчики и шевелила губами, как будто умела читать и понимать написанное.

А Купер точно знал, что содержимое этого фолианта не смогли расшифровать даже Старейшины. Поэтому книга была признана безопасной и отправлена сюда — просто потому, что Асса очень любила всякие непонятные книжки.

Антон Александрович и Александр Александрович тем временем строили пирамиду из кубиков.

Кубики были мифриловые. В принципе — неуничтожимые. Да и вообще считалось, что повредить их невозможно. Но нет ничего невозможного для детей Великого Сандра.

Без особого удивления Купер наблюдал, как Антон Саныч, высунув язык, пытался запихнуть кубик в нужное место. Кубик никак не хотел влазить. Тогда мелкий что-то буркнул себе под нос и со всей силы долбанул по нему кулаком.

Тадам!

Неуничтожимый и неизменяемый мифриловый кубик внезапно сплюснулся, превратившись в прямоугольник, который уже идеально встал на нужное место.

Антошка весело засмеялся и захлопал руками. И это, судя по всему, сильно задело его брата. Между мелкими была серьезная конкуренция. Поэтому глаза Сан Саныча на секунду вспыхнули сначала красным, потом синим. И башня из «неуничтожимого» мифрила внезапно потекла, словно оплавленная свеча. Теперь уже младший победоносно засмеялся!

Именно в этот момент дверь широко распахнулась и внутрь зашли три молодых красавца с телами Аполлонов. Ну или любого другого мужского бога красоты, стремящегося к совершенству.

Они были похожи друг на друга почти как две капли воды. Точнее, три, конечно же. Единственная разница — у одного волосы были светлые, у второго тёмные, а у третьего — рыжие…

— Здорово, батяня! — радостно заявил светловолосый.

— Весь Орден уже знает, что наш папашка превратился в няньку! И что я вижу? — трагически приложил ладонь ко лбу темноволосый. — Эти слухи были правдивы!

— О горе нам! Наша репутация растоптана! — подхватил рыжий, в ужасе прикрывая рот.

— Дошутитесь, юмористы, — нахмурился Купер, уперев руки в бока.

Вот только странное дело… Когда такую позу принимала его мать, ну или бабушка этих оболдуев, уважаемый матриарх, то это вызывало трепет и уважение. А вот авторитет Купера перед сыновьями почему-то так и не закрепился.

Нет, они были ему благодарны хотя бы за сам факт отцовства. Но вот что касается командования… Тут Купер с завистью наблюдал, как Великий Охотник Райнер умудрялся одним только взглядом ставить этих оболтусов на место. Хотя Купер успокаивал себя мыслью, что для такого ему нужно прожить ещё несколько тысяч лет.

И тогда он точно найдёт управу на своих беспризорников. Хотя… это не точно.

— Короче, у меня важное задание, и мне нужно отлучиться.

Он уже собирался продолжить, но внезапно замер, глядя на темноволосого, который почему-то прятал руку за спиной.

Причем лицо у него заметно кривилось от боли.

— Что с рукой, Твист?

Конечно же, черноволосого, звали его не Твист. Но длинное эльфийское имя не мог запомнить даже родной отец. Поэтому каждому из своих сыновей Купер придумал короткие прозвища.

Матери, конечно, возмущались, и сами парни тоже. Но когда дети оказались в Крепости Охотников, тут уж с ними никто не церемонился. Им прямо сказали, что если продолжат возникать — детей вообще будут называть цифрами от одного до тридцати трех. Очень удобно, между прочим! Особые шутники предлагали еще на лбу татуировки с цифрами сделать, чтобы точно не путаться.

В итоге мелкие притихли и начали отзываться на короткие версии имён.

— Давай, Твист. Покажи бате свой косяк, — весело заявил светловолосый, которого, кстати, звали Брют.

— Да-да, отцу будет интересно посмотреть на проделки самого тупого из своих, в большинстве своём достойных, сыновей, — поддержал рыжий парень по имени Эль.

— Жалкие предатели, — нахмурился Твист.

Но руку всё-таки показал. Кожа на ней покраснела, пошла волдырями и приобрела странный голубоватый оттенок. А если присмотреться внимательнее, можно было увидеть, как прямо из-под кожи прорастают кристаллы льда.

Страшная рана для обычного человека, но чепуха для Охотника, которая сойдет на нет за короткое время. Вот только то, что оно не торопилось сходить, показывало, что постарался кто-то очень сильный!

— Кто ж знал, что эта красотка такая дерзкая… и сильная!

Купер не выдержал и начал смеяться. Сначала тихо. Потом громче. А потом уже хохотал во весь голос, потому что сразу всё понял.

Буквально пять минут назад из детского сада вышла Хельга, которая немного повозилась с детьми и отправилась обратно решать дела Хладного Пантеона.

— Ты совсем дурак, Твист! — держась за живот, выдавил Купер и это был не вопрос, а утверждение. — Ты свою бабушку за задницу схватил⁈

— Ну… не за задницу… — начал Твист, а потом внезапно завис. — Подожди… это жена деда была⁈

— Ну ты тупой… — восторженно сказал Брит.

А рыжему Элю вообще не хватило слов. Он просто заржал и хлопнул брата по плечу.

— Премию Дарвина этому дураку!

А вот самому Твисту было уже не до смеха. Они все, все «тридцать три богатыря», как окрестили их в Ордене, боготворили своего деда.