Тирион и Теклис (сборник), стр. 72

Вот это уже больше похоже на его истинный облик, подумал Малекит, если, конечно, можно сказать, что у высшего демона имеется таковой.

— Н’Кари, я призываю и привязываю тебя, — произнес Малекит древние ритуальные слова. Демон устоял, хотя заклинание было чудовищно сильным, куда сильнее всего, чем его пытались связывать прежде. На миг — на один только миг — Малекиту показалось, что он столкнулся с тем, с чем не справиться даже его могучей воле.

— Это не так-то просто, маленький смертный. — Голос демона был прекрасен и ужасен одновременно. — Я не какой-то там демонишка, которого может поймать случайный колдун.

— Я не просто маг, адское отродье. Я наследник Аэнариона, Король-Колдун. И ты выполнишь мои требования. — Воздух между ними потрескивал, напоенный энергией противостояния.

— Аэнарион. Этого имени тебе не следовало упоминать, — фыркнул Н’Кари. — Теперь ты заплатишь за заносчивость.

— Я знаю, что ты ненавидишь его и всех его потомков, но я вызвал тебя, чтобы предложить возможность отомстить.

Демон мгновение помолчал.

— Я отомщу. И начну с тебя.

— Это невозможно, — ответил Малекит, сдерживаясь, не позволяя голосу дрогнуть от напряжения. — Но я позволю тебе напиться крови тех, кто унизил тебя век назад. Позволю забрать всех других, мнящих себя потомками Аэнариона.

— Я могу и сам отомстить, — рявкнул Н’Кари.

— Нет, не можешь, — возразил Малекит. — Я опутал тебя заклятьями, которые не дадут тебе вернуться туда, откуда ты явился. И пока этот аватар застрял здесь, ты не сумеешь привести в мир другой. Я могу держать тебя тут до конца времен, если пожелаю, — и ты никогда не отомстишь.

Демон дернулся, пытаясь разорвать сеть заклятий, но та держала крепко. Н’Кари попался в ловушку. Тогда он вновь сменил внешность, опять обернувшись обольстительной эльфийкой. И голос его стал голосом самого разума:

— Назови свои условия.

Н’Кари размышлял о Короле-Колдуне. Для смертного тот был весьма впечатляющ. Массивная бронированная фигура излучала силу и вполне оправданную уверенность. И сплетенные им заклинания оказались отлично выстроены: чтобы выбраться из этой ловушки, Н’Кари пришлось бы потратить тысячелетия.

Он и так провел слишком много времени в этом жалком мире, увязнув в Вихре. Пока он в смертном обличии скука будет давить на него так же сильно, как и на любого обитателя этого времени и пространства. Демон был уверен, что в конце концов освободится, но, возможно, проще все-таки дать наглому смертному то, что он хочет. А еще он знал, что впоследствии обязательно найдет способ поменяться ролями с этим надменным глупцом, отплатив ему той же монетой. Как всегда.

— Назови свои условия, — повторил Н’Кари.

Король-Колдун ликующе рассмеялся.

«Смейся, смейся, маленький смертный, — подумал демон. — Все равно я буду смеяться последним».

— Протяни руки, — сказал Король-Колдун.

Н’Кари подчинился. Возможно, его противник окажется достаточно глуп, чтобы разорвать магический круг… Запястья его окольцевали соединенные цепями наручники — вместе с мощнейшими связующими заклятьями, с какими Н’Кари еще не сталкивался.

— Вот теперь ты действительно мой слуга, — сказал Малекит, не скрывая удовлетворения.

Н’Кари хотелось взвыть от гнева, но сковавшие его чары не позволили даже этого.

Темный эльф, наемный убийца, известный как Уриан Отравленный Клинок, князь Илтарис и имевший еще дюжину прочих имен, посмотрел на сидящую напротив него за резным столом прекрасную женщину, которую собирался убить, и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Взгляд ее скользнул по спальным шелкам, заполняющим все свободное пространство маленького шатра. Снаружи, в палаточном городке, столице Вечной Королевы, сновали целые толпы, но сюда шум не проникал, отсеченный заклятьями. Они как будто сидели одни в диких лесах Авелорна, а не были окружены со всех сторон ее подданными.

Жаль, подумал он. Эльфийка действительно была прелестна и нравилась ему — и вовсе не из-за ауры притягательной магии, нет. Века назад Король-Колдун Наггарота заклял его, сделав невосприимчивым к такого рода колдовству.

Как и Морати, Вечная Королева обладала несказанной естественной красотой и огромным природным обаянием, которые ее магия лишь подчеркивала, но не создавала. Она воистину была — а не только казалась — добра и благонравна, и он, похоже, искренне интересовал ее как личность. В отличие от многих власть имущих, с которыми приходилось сталкиваться Уриану, она не просто играла роль.

Если бы все зависело только от него, она прожила бы все отмеренные ей природой дни в мире и спокойствии. Но, как всегда, решение принимал не он, а Король-Колдун. Уриан был уверен, что он лишь малое звено в очень длинной цепи планов и интриг, сплетенной его хозяином.

В этом деле, как и во многих других, подобных этому, Уриан был единственным орудием Малекита. Малекит создал его, возвысил, но мог и низвергнуть вновь. И если бы женщина, сидящая напротив, знала его настоящую историю, то немедленно бы кликнула стражу.

На миг Уриан задумался, отчего Король-Колдун решил убить Вечную Королеву именно сейчас. Ее ведь просто сменит дочь, которую держат в безопасном месте, вдали от двора, как и всех дочерей Вечных Королев. Потеря детей Аэнариона от первой Вечной Королевы многому научила эльфов. Никогда больше королевская семья не собиралась в одном месте, там, где ее можно прихлопнуть единым ударом, а спасти — лишь благодаря случайности, маловероятной и попахивающей божественным вмешательством. Так что момент выбран определенно не наобум. Может, Малекит нашел дочь Вечной Королевы и с ней сейчас работают другие убийцы?

— Ты очень задумчив, князь Илтарис, — сказала эльфийка и ласково коснулась его руки. — Опять размышляешь о каком-то вопросе из древней истории?

Уриан улыбнулся. Она считала его только ученым, прославленным дуэлистом, одним из многих блестящих талантов, посещающих ее. Он приобрел известность, изучая историю рода Аэнариона, гордостью и украшением которого являлась Вечная Королева. Ему по-настоящему нравилось жить под этим прикрытием; по завершении задания он будет скучать по такой жизни. Если, конечно, переживет этот вечер…

— В сущности, да, ваша светлость, — кивнул он, сказав в каком-то смысле правду. Зависть, питаемая Малекитом к Вечной Королеве, была очень древней. Они ведь из одной семьи, но у нее есть то, чего Малекит жаждал всегда: любовь и уважение эльфов Ултуана. Из-за этого, а не только по политическим и стратегическим причинам она и должна умереть. Разбуженные зависть и злоба хозяина безграничны — это Уриан понимал, как никто иной.

— Настоящие ученые всегда так легко отвлекаются. Ты рассказывал мне о том времени, когда раскрыл планы демона Н’Кари, намеревавшегося истребить весь род Аэнариона, включая и меня, — век назад.

— Я внес весьма скромную лепту. Увидел систему в случайных на первый взгляд нападениях демона, но вообще-то только благодаря удаче. В процессе своих исследований я беседовал со многими, впоследствии убитыми им.

— Ты слишком скромен, князь Илтарис.

— Увы, в этом меня винят весьма редко, ваша светлость. Сомневаюсь, что даже мой злейший враг скажет про меня так.

Она рассмеялась — точно зазвенел серебряный колокольчик, усладив слух Уриана. Тот факт, что он никогда уже больше после этого вечера не услышит подобного звука, лишь придавал удовольствию остроты.

— А как продвигается твоя новая работа? — поинтересовалась эльфийка.

— Медленно, как обычно. Нужно провести массу исследований, прежде чем хотя бы поднести перо к пергаменту. Вот почему я здесь. Проконсультироваться с придворными учеными. — Он в свою очередь нежно дотронулся до ее руки: — И, конечно, насладиться обществом королевы.

Уриан отрабатывал прикрытие по полной, даже зная, что оно ему не пригодится. Несколько веков обмана подходили к концу. И он почти жалел об этом. Вскоре он покинет Ултуан навсегда, вернется с победой в Наггарот и потребует награды за свое долгое тайное служение интересам Малекита.