Тирион и Теклис (сборник), стр. 67
— Я думал, демонов надо бояться, — сказал эльф с мечом. — А ты даже не можешь попасть в меня.
Но он уже пятился, словно чувствуя, что в третью попытку Н’Кари вложит всю свою ярость. Однако демон устоял перед искушением. Он ударил, поначалу решив, что попал, но понял, что его клешня всего лишь столкнулись с эльфийским клинком. Нет, у эльфа не хватило бы силы, чтобы удержать или отклонить удар. Но он опять увильнул.
Это только вопрос времени, решил демон. Ничто смертное не способно одолеть его.
Тирион стремительно отпрянул. Н’Кари оказался быстр, быстрее всех и всего, с чем сталкивался когда-либо эльф, и юноша видел, что демон сейчас даже не особенно напрягается. Н’Кари был предельно самоуверен, знал, что победит и что у него есть время.
Вблизи чудовище выглядело действительно устрашающе — огромное, возвышающееся над эльфом, облаченное в броню. Массивная клешня казалась слишком тяжелой даже для бугрящейся мускулами руки, но демон управлял ей с легкостью. От твари исходил странный запах — мускусный, пряный, волнующий. Ароматный пот или какие-то другие выделения поблескивали на доспехе демона.
Это было неправильно. Потеет плоть. Броня не потеет.
Тирион отмел эту мысль как отвлекающую и наметил для удара точку соединения кожи и доспеха — место, уязвимое в любом живом существе. Поднырнув под смертоносную клешню, Тирион взмахнул клинком, ткнув именно туда, куда собирался, но плоть монстра срослась почти мгновенно.
Тирион радовался, что вступил в бой безо всяких иллюзий, не заблуждаясь насчет шансов своего выживания. Иначе было бы очень обескураживающе обнаружить, как стремителен, силен и могуч демон на самом деле. Превзойти его просто не представлялось возможным. Зато Тирион начал смутно догадываться о степени величия Аэнариона. Он ведь победил это существо и других, столь же сильных.
«Обескураживающе, — подумал он снова. — Это явное преуменьшение». И невольно рассмеялся.
Смех эльфа оскорбил демона. Разгневанно взвыв, Н’Кари произнес вдруг удивительно приятным голосом:
— Смейся над чем хочешь, Кровь Аэнариона. Последний твой смех будет моим.
В этом Тирион не сомневался. Он продолжал драться. Может, у него и нет надежды на победу, но есть цель, и, кажется, он ее достигает.
Он собирался снова ударить демона в глаз, но тот ожидал этого и молниеносно парировал выпад. Тирион же едва успел пригнуться — клешня твари щелкнула там, где только что была его голова. Сперва он решил, что противник пытается обезглавить его, но потом понял, что Н’Кари хотел поймать добычу. Что ж, если бы у него получилось, дела Тириона стали бы по-настоящему плохи…
Теклис горел. Он был уверен, что плоть его спекается и рассыпается пеплом, но кожа выглядела нетронутой. Рука сияла странным белым светом. И все тело лучилось. Изменилось и зрение. Все вокруг было окружено мерцающими аурами.
Мужественный, бесстрашный Тирион сиял золотым солнцем, хладнокровно и обстоятельно сражаясь с противником, которого не мог надеяться победить. Он просто давал Теклису шанс.
Н’Кари излучал похотливый пурпур, болезненную зелень и еще какие-то цвета, не поддающиеся описанию. Странная была у демона аура. В каком-то смысле он напоминал колодец силы, такой же, как тут, в святилище, только ходячий. Он словно выходил за пределы мира и все же оставался с ним связан. Как будто Н’Кари был всего лишь пальчиковой куклой на пробившей стены реальности руке, лапе или клешне существа, которое гораздо могущественнее демона.
Вот что такое демоны, понял Теклис. Сильнейшие твари, которых мы вроде бы видим и с которыми мы в тщеславии своем воображаем, что сражаемся, совсем не демоны, но крохотные частицы необъятных космических сущностей, конструкции, наделенные толикой силы хозяев, посланные в наш мир, чтобы выполнять их волю.
Он понятия не имел, почему это так. Сейчас он все равно что насекомое, пытающееся представить побуждения эльфа. Эти… штуки действовали на совершенно ином уровне разума, в совершенно ином масштабе реальности. Мысль уничижительная, но в данный момент совершенно бесполезная.
Итак, штука мощная, значит, нужно разорвать ее контакт с этой реальностью, нарушить связь с ее внепространственным создателем. Если это получится, то оставшуюся смертную оболочку можно будет повредить, сломать, убить.
Теклис сконцентрировал энергию, переполняющую каждую клеточку его тела, превращая ее в оружие. Все нервы пылали в агонии. Слабое сердце неслось галопом. Воздух обжигал легкие. Но он закончил дело и направил огненную стрелу во врага.
Н’Кари решил, что этот маленький бой слишком уж затянулся. Он вдоволь наигрался с противником, однако пришло время перейти к сути дела. Перед ним отличная душа, которую можно преподнести Слаанеш, душа, которую он с радостью бы развратил болью и удовольствием, заставил обожать его и поклоняться, а потом уже передал бы этот вопящий дух своему покровителю, демоническому богу.
Жаль, но на это просто нет времени. Присутствие проклятого Азуриана все больше и больше мешало ему сохранять форму, и присутствие это отчего-то как будто усиливалось.
А ведь здесь есть еще один потомок Аэнариона, и его нужно убить прежде, чем щенка прикончит боль. Из таких маленьких испытаний и состоит жизнь, подумал демон и рассмеялся.
Он ринулся вперед и поймал-таки увертливого эльфа. Миг — и клешня Н’Кари сдавила шею противника. Эльф кинул на него поразительно вызывающий и пренебрежительный взгляд, а потом плюнул Н’Кари в глаз.
— Великий возлюбленный Слаанеш, отдаю эту душу тебе, — провозгласил демон, закручивая потоки магии. Энергия вибрировала в нем. Он ощущал безмерное удовольствие. Мщение почти свершилось.
Остается только сомкнуть клешню, повернуть — и еще одним потомком треклятого Аэнариона станет меньше. Он помедлил немного, наслаждаясь сладостью победы. Как-никак, сегодня у него еще будет лишь одна возможность испытать столь же восхитительные ощущения.
Его последнее подношение покровителю станет особенным, таким порочным и невообразимым, что эльфы будут вспоминать об этом все жалкие века существования их убогой расы. Да, месть будет воистину восхитительной!
Волна огня обрушилась на него, и Н’Кари закричал от боли. Клешня судорожно дернулась и открылась, выпустив эльфа.
Мощь Азуриана горела в Теклисе, текла сквозь него, потрескивала как молния, пламенела извергающимся вулканом. Энергия захлестнула Н’Кари. Демон мучительно взвыл, панцирь его чернел и лопался, из трещин сочился и сразу испарялся зеленовато-багровый гной.
Горящий взгляд Н’Кари остановился на Теклисе, и демон сладострастно поманил эльфа, применив какое-то заклинание принуждения и обольщения. Но чары не затронули переполненного силой Азуриана мальчика.
Вспышки-близнецы попарно срывались с ладоней юного эльфа. Демон горел и выл, но все еще жил. Он двинулся к Теклису, раздвигая жгучие взрывные волны, как человек, борющийся с сильным течением. Громадная клешня мерно щелкала. Очевидно, он намеревался добиться грубой силой того, перед чем спасовала магия, — оборвать жизнь Теклиса, заткнуть источник божественной разрушительной мощи, направленной против него.
Теклис предельно сконцентрировался, пытаясь сжечь демона, но он видел, что дело идет слишком медленно и он просто не успеет достигнуть цели.
Смерть приближалась, шаг за шагом.
На миг Тирион решил, что он обречен. Н’Кари закончил играть с ним, как кот с мышью. Теперь он собирался убить его.
И вдруг демона накрыла вспышка раскаленной энергии. Вопя от боли, а может, и от наслаждения, Н’Кари отбросил Тириона и переключился на Теклиса. Плоть его спекалась, панцирь трескался, как у краба, которого забыли в слишком горячей духовке.
Тириону потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться и оценить ситуацию. Теклис все-таки наколдовал достаточно силы, чтобы навредить демону, а то и убить его, если такое вообще возможно. Но что-то пошло не совсем по плану близнеца. Возможно, ему нужно было больше времени, а значит, Тирион не выполнил своей миссии, не отвлек внимания демона.