Тирион и Теклис (сборник), стр. 52

Откровения лорда пошатнули веру Тириона. Он-то всегда считал, что Королей-Фениксов выбирают из лучших эльфов, для которых благо Ултуана превыше всего. А слова деда звучали как-то… мерзко. Так Тирион и сказал.

— Вся работа механизма власти выглядит мерзко, если присмотреться поближе, — кивнул дед. — Так и есть. Но это не значит, что механизм плох. По крайней мере, нами, в отличие от темных эльфов, правит не Малекит. И в этом все дело. Именно поэтому он до сих пор не наш король, а мы продолжаем воевать с друкаями.

Теперь Тирион понял:

— То есть он хотел быть единственным абсолютным правителем, как Аэнарион, а князья ему не позволили и выбрали для того одного из своих.

Дед, похоже, остался доволен сообразительностью Тириона, что порадовало юношу. Он не привык, чтобы его ценили за ум.

— В известном смысле Малекит возжелал больше власти, чем когда-либо имел Аэнарион. Аэнарион был военачальником, и его принимали таким, потому что в опасные времена необходима ясная схема командования. Это скажет тебе капитан любого корабля. Малекит хотел получить ту же власть, что и Аэнарион, в мирное время. Или скорее его мать хотела этого для него — по крайней мере, так казалось сперва. Наша система в той же мере направлена на предотвращение тирании, как и на осуществление власти. У темных эльфов система другая. И видишь, к чему их это привело?

— Наверное, у них плохая система потому, что у них плохой правитель, — сказал Тирион. — То, что происходит там, просто отражает личность Малекита.

— А может, у них плохой правитель оттого, что система плоха, — возразил дед. — Власть Короля-Колдуна никем не проверяется. Он делает то, что хочет. Инструменты его правления — страх, ужас да железный кулак. Он не нуждается ни в чьих советах, не принимает во внимание ничьих интересов, кроме своих собственных. Мне кажется, такая власть любого способна свести с ума, и, поверь, у меня был кое-какой опыт обладания властью.

— Не сомневаюсь, — ответил Тирион.

— Власть — штука соблазнительная, — тихо произнес лорд Изумрудного Моря. — Стоять на капитанском мостике и отдавать приказы. Знать, что все тебя слушают, все тебе повинуются, все зависят от тебя. И даже когда ты не на капитанском мостике, жизнь вокруг тебя уже искажена властью.

— В смысле?

— Ты сидишь на корабле за капитанским столом. Наблюдаешь, как едят офицеры и команда. Они смеются твоим шуткам, признают твою мудрость, льстят твоей гордости. А как же иначе, если распределение их обязанностей и перспективы их продвижения зависят от твоего мнения о них? У власти свое магнитное поле. Никогда не сомневайся в этом, князь Тирион, и всегда помни, если сам обретешь власть.

— Запомню, — кивнул Тирион, твердо зная, что так и будет. Его радовало, что их с братом выдернули из отцовского дома именно в нынешние времена. Он чувствовал, что может многому научиться у таких эльфов, как дед, Корхиен и князь Илтарис. А оставшись дома, он не научился бы ничему.

— Знаю, что запомнишь, поэтому и говорю.

— Ты рассказывал о том, как выбрали Финубара, — напомнил Тирион. — О том, как это было трудно и сколь многого стоило.

— Так и есть. Требовалось убедить множество старых князей в том, что мы серьезны. Мы расширяли кредиты одним и скупали долги других. Тем, на кого нельзя было надавить, делались подарки. И все-таки мы ничего бы не добились, если бы время Финубара не пришло.

— То есть?

— Князья поняли, что мир изменился и мы нуждаемся в лидере нового типа, который найдет общий язык с более молодыми расами и свяжет нас с миром за пределами Ултуана. Они увидели, что нам нужны союзники, а союзников должен подобрать тот, кто имеет представление о дальних землях. Это преимущество было у Финубара и у нас. Мы получили то руководство, которое нам было нужно, тогда, когда нам было нужно, потому что в итоге наши интересы совпадали. Твой идеалистический взгляд на мир не столь уж далек от истины, как может порой показаться, парень.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Потому что, думаю, однажды придет день, когда нам понадобится такой лидер, каким можешь стать ты. Воин, способный думать.

— Который к тому же будет членом твоей семьи?

— Это дополнительное достоинство. В тебе есть все, что нужно, парень. Древний род, сходство с Аэнарионом, связи. Ты можешь далеко пойти.

Лорд Изумрудного Моря сделал паузу, давая внуку возможность осознать сказанное. Что ж, Тирион осознавал — слова ввинчивались в его разум быстро и глубоко. Юноша понимал, что предлагает ему дед и почему. Сейчас он еще очень далек от трона Короля-Феникса, но у него есть потенциал.

А дед, увидев, что Тирион догадался, продолжил:

— Но, конечно, ты рискуешь всем, позволив спровоцировать себя на эту глупую дуэль.

— Лариэн оскорбил моего отца и мою мать.

— Он оскорбил нас всех, и мы с этим со временем разберемся, ты yж мне поверь.

Тирион поверил — поняв, что ему лично совсем не хотелось бы оказаться в роли объекта мщения для своего деда.

— Месть, Тирион, — это вино, которое с годами лишь улучшается. Этому ты еще научишься, если останешься в живых, если собираешься занять то место, которого заслуживаешь.

— Я не мог просто стоять и слушать, как оскорбляют отца.

— Тебе придется научиться правильно отвечать на подобные провокации. А провокация эта, если выживешь, будет далеко не последней.

— Я постараюсь.

— Постарайся, парень. И последнее…

— Да, дед.

— Будь уверен, если Лариэн все-таки убьет тебя, я отомщу так, что эльфы будут говорить об этом тысячу лет.

— Ради этого, может, и стоит дать себя убить, — сардонически заметил Тирион.

— Нет, не стоит. Теперь иди, отдыхай, тренируйся. Я хочу, чтобы ты выжил. Тебе есть ради чего жить.

Тирион ушел, чувствуя себя так, словно ему только что предложили целый мир, а он не вполне представляет, что с ним делать.

— Ну что, гордишься тем, что спровоцировал ссору?

Тирион посмотрел на брата и уселся поудобнее в кресло в их общей гостиной. Он видел, что близнец встревожен и прячет беспокойство за нервным сарказмом.

— Нет, — ответил Тирион. — Не горжусь. Я бы избежал этого, если бы мог. Я должен был избежать, теперь я понимаю. Но я соображаю не так быстро, как ты.

— Это неправда, — сказал Теклис. — Ты достаточно сообразителен, когда сам того желаешь. Мне кажется, что ты хотел этой драки. Хотел славы известного дуэлянта. Не рановато ли начинаешь карьеру на поприще кровопролития?

Тирион рассмеялся — и не в последнюю очередь оттого, что брат был прав. Теперь он это видел. Да, он хотел драки. Он стремился к ней.

— А карьера может оказаться очень короткой, — продолжил Теклис. — Лариэн, судя по всему, отлично владеет клинком. Он убил почти столько же эльфов, сколько и князь Илтарис.

— Ты что же, наводил справки?

— Леди Малена сказала.

— Кажется, обо мне уже говорят не меньше, чем об этих демонических атаках.

— Не забивай себе голову ерундой. Хотя все равно ведь забьешь. В огромной пустой пещере твоего черепа нет ничего, чтобы помешать этому.

— Тронут твоей заботой. — Тирион едва сдержал зевок.

— И не позволяй кузине Лизелль слишком долго не давать тебе спать. Тебе нужно хорошо отдохнуть, если ты собираешься выжить.

— Я выживу, брат, даже не сомневайся.

Кажется, Тирион остался единственным, кто так думал.

Тирион и Лизелль лежали в постели. Тирион, балуясь, провел по обнаженному бедру девушки перышком, выпавшим из подушки во время их любовных утех.

— Щекотно. — Она повернулась к нему и пристально посмотрела юноше прямо в глаза. — Тебе придется драться с Лариэном завтра, да?

Тирион взглянул на нее. Очевидно, она слышала что-то, чего не слышал он.

— Ну да. Я знал это, когда бил.

— Его нельзя подкупить, нельзя запугать. Он рвется в бой с не меньшим пылом, чем ты. — Голос Лизелль звучал задумчиво. Тирион пощекотал ее снова, и девушка, хихикнув, отстранилась. — Ты должен отнестись к этому очень серьезно. Дед провернул огромную работу, надавил где только можно, и все впустую. Это довольно странно. Обычно он получает что хочет.