Тирион и Теклис (сборник), стр. 40

Слаанеш! Смотритель разобрала одно из слов, грубо намалеванных на стене и смердящих кровью и экскрементами. Губы ее скривились, нос сморщился. Слаанеш. Слово повторялось снова и снова, вперемежку с другими именами, ругательствами и проклятьями.

На стенах встречалось и имя Н’Кари — столь же отвратительное, как и имя самого повелителя запретных наслаждений. Оно принадлежало хранителю секретов, ответственному за разгром Ултуана на заре эпохи, существу, дважды уничтоженному великим Аэнарионом и исчезнувшему после этого навсегда.

Н’Кари вернулся.

Эта фраза повторялась снова и снова, написанная и грубыми угловатыми, и изящными каллиграфическими буквами, снова и снова, точно монотонное бормотание безумца.

Н’Кари отомстит.

В большом зале Такален обнаружила остатки то ли демонической оргии, то ли каннибальского пиршества, то ли чудовищной комбинации и того и другого. В середине ритуального круга лежало обнаженное тело Фаэлль… вероятно, Фаэлль, потому что труп был иссохшим, как тысячелетняя мумия.

Немало времени прошло, прежде чем Такален немного пришла в себя и сделала то, что нужно было сделать.

Глава 15

Тирион переоделся в старое, вышел на балкон и посмотрел на улицу. Было уже поздно, но внизу еще гулял народ. Виллы и особняки вдоль улицы освещались довольно ярко, но целые районы города тонули во тьме. В лунном свете маячили громады зданий. Судя по всему, в них просто никто не жил.

Возбуждение нарастало. Тирион действительно собирался это сделать: выскользнуть в ночь и исследовать город. Он чувствовал себя так, будто планировал побег из тюрьмы. Нет, он не был пленником во дворце Изумрудного Моря и знал, что его скорее всего отпустили бы, если бы он попросил. Только вот наверняка окружили бы охраной и всякими сопровождающими, а этого он совсем не жаждал. Наоборот, Тириону хотелось осмотреться самостоятельно, изучить все в своем темпе. Он еще помнил кое-что о городе, в котором родился, и спешил проверить, точны ли его детские воспоминания.

Подумав, не стоит ли разбудить Теклиса и сообщить ему о своих планах, он все же отмел эту мысль. Брат наверняка и сам пожелал бы отправиться в «путешествие», что сильно осложнило бы передвижение. Он все расскажет близнецу завтра, когда вернется. А сегодня просто пойдет на разведку. Будут еще другие ночи или даже дни.

Кроме того, ему хотелось сделать это для себя. В одиночку.

Тирион спустился с балкона. Стены тут заросли плющом, но он сомневался, что вьюнки выдержат его вес, так что воспользовался щелями между каменными блоками, а когда до земли оставалось футов десять, просто спрыгнул. Сразу поднявшись, он отряхнулся и, беспечно насвистывая, уверенно зашагал прочь, всем своим видом показывая: то, что он делает, — совершенно нормально.

Впрочем, он все-таки задержался на секунду — осмотреться и собраться с мыслями. Ночью все выглядело иначе, но дворец Изумрудного Моря — массивный, с подсвеченными зеленым башнями — никто ни с чем бы не спутал. Тирион посмотрел на застывшие над гаванью холмы. Там еще горело несколько огней, не очень много. Зная, что то, что он ищет, находится именно там, Тирион двинулся в путь, выбрав тропу, которая вела на холм.

Вскоре улицы стали гораздо тише, он остался на них совсем один. Юноша шел осторожно — инстинкты говорили, что в уединенных местах бывает опасно. Хорошо, что он прихватил с собой меч, перед выходом приторочив клинок за спину. Переместив ножны на пояс, чтобы было удобнее, он потренировался выхватывать оружие и убедился, что в случае чего сумеет обнажить меч с головокружительной скоростью. Тирион просто наслаждался, чувствуя себя героем какой-то истории.

Здания вокруг были старыми и пахли затхлостью. Свет нигде не горел, дома стояли пустые, с заколоченными кое-где окнами. Похоже, в этих местах много лет уже никто не жил — пожалуйста, выбирай, заходи, оставайся.

На миг его и впрямь посетила фантазия: поселиться в одиночестве, как потерпевшему кораблекрушение, в скорлупе одного из этих заброшенных особняков. Тирион улыбнулся, но тут же застыл, потрясенный внезапной мыслью, что во всех этих домах жил когда-то его народ — целые семьи со своими слугами, с близкими и дальними родственниками. А теперь их нет. Впервые он по-настоящему осознал, что эльфы вымирают, исчезают с лица земли и никогда не вернутся. Каждое из этих пустых зданий олицетворяло великое знатное семейство, которого больше не существует.

Как они умерли? Погибли на войне? Или род просто угас, сошел на нет, ведь с каждым веком рождалось все меньше детей, а старики уходили? Или их, невезучих, уносили несчастные случаи, одного за другим, год за годом, столетие за столетием?

На самом деле это, наверное не важно. Простая и грустная правда в том, что их больше нет. Внезапно Тирион всем сердцем, всей душой понял, как не понимал прежде, что имел в виду Корхиен, когда сказал, что жизнь каждого эльфа бесценна. Их осталось так мало, что каждая смерть — очередное маленькое поражение для целого народа, еще одна погасшая свеча в просторных гулких покоях, которые скоро станут темны и пусты.

Эта мысль не то чтобы испугала его, скорее встревожила и опечалила. Тириону даже захотелось махнуть рукой на свою экспедицию и вернуться во дворец. Однако, поступив так он признал бы свое поражение или как минимум недостаток смелости, так что он продолжил взбираться на холм, следуя подсказкам полустершихся воспоминаний раннего-раннего детства, и нашел наконец то, что искал. Ну, по крайней мере, он был уверен, что это оно. Дом, в котором они с Теклисом жили малышами.

Дом располагался высоко на холме, в ряду других таких же зданий. В некоторых еще светились окна, они не были заброшены. И их старый дом стоял, высокий и гордый. Он был старше даже дворца Изумрудного Моря. Это высокое, узкое пятиэтажное здание с балконами построили в те давние дни, когда предки отца взирали на торговцев в буквальном смысле слова сверху вниз. Тирион помнил, как стоял на одном из этих балконов и смотрел на гавань — слишком маленький, чтобы по-настоящему понимать, что происходит вокруг. Сейчас он чувствовал себя гораздо старше.

Тирион подошел к двери, скрепленной цепью. Кто-то взял на себя труд надежно запереть дом и, похоже, время от времени проверял, все ли в порядке. Наверное, это делал кто-то из прислужников материнской родни. Они явно из тех, кто заботится о собственности. Наверное, если бы он очень хотел, то смог бы взломать запоры или перерубить цепь, но это слишком уж смахивало на святотатство. Так что он просто взобрался на первый балкон.

Нахлынули воспоминания. Он стоял здесь, когда ограждение было таким высоким, что приходилось подниматься на цыпочки, чтобы заглянуть за него, а отец и его друзья походили на великанов.

Тирион знал, что вид сверху лучше, поэтому продолжил карабкаться по стене, пока не добрался до последнего балкона, на земли было бы лететь и лететь. Часы, проведенные на вантax «Орла Лотерна», не прошли даром. Он не нервничал, не боялся — он получал удовольствие от физической нагрузки, почти такое же, какое обрел в качестве награды за восхождение от открывшегося перед ним наконец вида.

Весь Лотерн лежал сейчас под ним. В гавани поблескивали под луной волны. Тысячи кораблей казались тенями, а мачты их — лесом, парящим над водой.

Большие участки города были освещены, там горели огни и кипела жизнь. Но другие районы, больше первых, оставались темны и безмолвны. Мрак, точно опухоль, разъедал сердце Лотерна. Тириону казалось, что раньше дела обстояли не так плохо, но он, наверное, ошибался. На эльфийской шкале времени десятилетие — всего лишь крошечное деление, мгновение ока. Он просто был мал и ничего не подозревал.

А Иноземный квартал сверкал. Там горели костры и фонари, там ходили по темным улицам факельщики, и тысячи людей занимались своими делами среди дрожащих теней. Зрелище очаровывало и притягивало, и Тирион знал, что однажды обязательно отправится туда. Но сегодня у него были другие планы.