Тирион и Теклис (сборник), стр. 21

Потом Тирион задумался о том, как поживает отец. Нет, он не беспокоился о его здоровье. Князь Аратион вполне способен позаботиться о себе сам, без помощи сыновей, а работа защитит его от одиночества. Просто странно представлять, как он бродит один по пустой вилле, где осталась только Ежевика.

Тириону сделалось неуютно. Иногда ведь с гор спускаются монстры. А вдруг кто-то из них переберется через стену? Да ну, ерунда. Отец — маг. Он справится с любым чудищем, если тот найдет путь к их дому.

Теклис приподнялся, опираясь на локоть, и через борт вгляделся в даль.

— Кажется, я вижу море, — сказал он.

Тирион тоже посмотрел туда, куда показывал брат. Они только что поднялись на вершину холма, и внизу, там, где кончалась зелень, действительно раскинулся сверкающий синий простор.

Местность вокруг начала меняться. Потянулись возделанные земли; на полях работали фермеры. То и дело попадались теплицы, в которых в магически контролируемых условиях выращивались зачарованные плоды.

Более богатых и плодородных мест Тирион еще не видел, хотя, конечно, понимал, что опыт его весьма ограничен. Здесь и там на возвышенностях стояли особняки, в одно лишь крыло которых отцовский дом вошел бы целиком. Честно говоря, дом отца казался немногим лучше фермерских коттеджей, мимо которых они проезжали. Тирион привык к тому, что в местах, где он вырос, отец считался самым богатым домовладельцем, и снова подумал, что по сравнению с эльфами даже этого маленького города его отец действительно очень беден. Так странно осознавать, как мала твоя жизнь и как велик мир. Странно и волнующе.

На окнах и верандах многих зданий висели зеленые бумажные фонарики. Народ уже готовился к великому Празднику Избавления в честь возвращения весны и спасения детей Аэнариона от сил Хаоса древолюдом Сердцедубом. Вдоль улиц стояли резные фигурки, изображающие энта — довольно симпатичное существо, напоминающее эльфа и массивный дуб разом. У эльфов имелись веские причины быть ему благодарными. Без вмешательства Сердцедуба не было бы Вечной Королевы. С тех самых пор все духовные эльфийские лидеры ведут свое происхождение от дочери Аэнариона Иврейн. А у Тириона имелся более личный повод для благодарности. Он ведь был потомком сына Аэнариона, Морелиона.

Он снова подъехал к Теклису. Брат хмурился, он устал, и все напряжение долгого дня в дороге отражалось на его лице.

— Вскоре мы будем в городе, а потом поднимемся на корабль.

— Жду не дождусь, — вздохнул Теклис. — Хуже, кажется, быть уже не может.

По сравнению с их кораблем стоящие на якоре в гавани рыбачьи лодки казались дельфинами рядом с китом. Эльфийский клипер, трехмачтовое судно, отчасти торговое, отчасти военное, был длинным и грациозным. Корабельный нос украшала огромная резная орлиная голова, на носу и корме стояли массивные баллисты. По вантам деловито сновали матросы. От корабля к пирсу тянулся дощатый трап, достаточно широкий, чтобы по нему можно было провести лошадь.

Почтовый голубь, загодя выпущенный леди Маленой, видимо, добрался благополучно, поскольку пассажиров ожидали. Капитан корабля встретила их на причале. К удивлению Тириона, отчитывалась она перед леди Маленой, а не перед Корхиеном, вероятно, считая чародейку фигурой поважнее Белого Льва. На мачтах трепетали флаги с той же эмблемой, что украшала плащи телохранителей: судно принадлежало Дому Изумрудного Моря, и тетушка была здесь самым высокопоставленным представителем семейства.

— Мы готовы к отправлению, капитан Джоэлль? — спросила Малена, затем чуть наклонила голову и принюхалась. Я чую надвигающуюся грозу и магию в ветре.

Капитан кивнула. Она была даже выше леди Малены и выглядела еще суровее. Тирион уже начал подозревать, что все женщины Лотерна столь же бесстрастны, когда заметил несколько поглядывающих на него девчонок-матросов, младше него и весьма симпатичных. По привычке он улыбнулся им. Некоторые смело встретили его взгляд. Другие смущенно отвели глаза. Похоже, эти морячки не так уж отличались от охотниц, с которыми он встречался в горах.

— «Орел Лотерна» готов к отплытию, леди Малена. Мы можем уйти с приливом, если капитан Корхиен и его бойцы быстро поднимут на борт своих лошадей.

Лошади меж тем беспокоились. Прошлые морские путешествия, видимо, не доставили им большого удовольствия, но они были эльфийскими скакунами и повиновались своим всадникам. Коней одного за другим провели по трапу и при помощи лебедки опустили в трюм, уже подготовленный к их приему: ясли были полны корма, и еда вроде бы успокоила животных.

Тирион помог Теклису подняться на корабль и заметил, как странно смотрит на него капитан. Сперва он решил, что совершил промах или допустил бестактность, не спросив разрешения взойти на борт. Правда, никто не спрашивал, но все ведь уже были знакомы с капитаном. Однако потом ему пришло в голову, что женщину, должно быть, смутил вид Теклиса. Чужая немощь обычно производила на эльфов неприятное впечатление. Они не привыкли сталкиваться с болезнью. Оглянувшись снова, он увидел, что капитан уже не смотрит на него, а негромко беседует с леди Маленой.

Чародейка кивнула и подошла к мальчикам:

— Капитан говорит, что для вас приготовлены каюты.

— А что еще она сказала?

— Ничего существенного, — излишне небрежно ответила леди Малена, и Тирион, подумав о предстоящем вояже, припомнил подозрения Теклиса насчет нее. Заметит ли хоть кто-нибудь, если они исчезнут за бортом во время путешествия на юг, в Лотерн? Впрочем, он тут же одернул себя. Поведению чародейки почти наверняка есть вполне невинное объяснение.

Тем не менее мальчик решил, что будет смотреть в оба и держать дверь на запоре. Однако, несмотря на все страхи, сердце его воспарило, когда пару часов спустя корабль, подняв якорь, покинул порт. Солнце садилось за горы, и Тирион вновь невольно подумал об отце.

Наверное, какие-то из крохотных огоньков, виднеющихся на склоне, горели в окнах их дома. Сколько ещё времени пройдет, прежде чем он увидит их снова?

— Уютненько, — фыркнул Теклис, внимательно осматривая каюту, крохотную, как все корабельные помещения. Места тут хватало только на узкую двухъярусную лежанку и пару морских сундучков. Впрочем, все вещи обоих близнецов спокойно уместились в один сундук. Малюсенький иллюминатор впускал в каморку немного лунного света.

— Двое младших офицеров уступили эту каюту нам, чтобы мы могли отдыхать спокойно; так, по крайней мере, сказал Корхиен, — сообщил брату Тирион. — Похоже, мы здесь почетные гости. А законные владельцы спят на палубе.

— Не уверен, что не предпочел бы оказаться на их месте.

Голос Теклиса не понравился Тириону.

— Ты в порядке? — Тирион присмотрелся. Брат опять выглядел больным. И кожа на его лице приобрела омерзительный зеленоватый оттенок.

— Нет, не в порядке с тех пор, как оказался на борту этого треклятого судна. Оно качается так, что ни о каком порядке и речи нет.

— Морская болезнь, — сообразил Тирион. — Я слышал, некоторые ее подхватывают.

— И я один из них, а ты — нет. Удивительно! Обычно ведь я такой здоровый, а ты такой хлипкий!

— Если тебе тут не нравится, я могу попросить, чтобы нам разрешили спать на палубе. Хотя на случай плохой погоды каюта лучше.

— Ради Иши, не говори мне о плохой погоде! И так достаточно скверно.

— Это же только на несколько дней, особенно если поймаем попутные ветра — а почему бы нам их не поймать? В это время года они всегда дуют на юг.

— Ты становишься настоящим моряком, брат.

— Просто я слушал, что говорят матросы. И вообще намерен за время путешествия научиться, чему смогу. Никогда не знаешь, что и когда может оказаться полезным.

— А мои планы: лежать тут на спине, надеясь, что желудок успокоится, а комната перестанет кружиться.

— Думаю, это называется каютой.

— Пусть называется как угодно, только не вертится!

Тирион подпрыгнул, подтянулся и залез на верхнюю койку. Потолок оказался над самой головой. Так странно было лежать здесь, плавно покачиваясь вместе с идущим по морю кораблем вверх и вниз. За исключением ночевок в лагерях охотников, Тирион никогда не спал где-то вне отцовской виллы. И вообще никогда не спал не в своей кровати. А самым поразительным казалось то, что, лежа тут, он в то же время все удаляется и удаляется от дома, становясь ближе и ближе к Лотерну, городу, которого не видел с раннего детства.