Вечный эскорт, стр. 78
Странное дело. Викторин Мёран — девушка из далекого прошлого, из другой страны, но ее Герман хорошо чувствует и понимает, поэтому может писать о ее жизни — даже от первого лица. А вот свою современницу… да что современницу — любимую, близкую, которую он, казалось бы, знал во всех деталях — все ее привычки, причуды, капризы, слабости, великодушие, смелость… Нет, никогда он по-настоящему не понимал Ану, потому и не мог представить себе, как они сейчас встретятся. А может, все гораздо проще? Может, тут и понимать нечего? Нафантазировал себе бог знает что — и ундина, и царица, и недостижимый идеал, и леди Само Совершенство, а на деле Ана — искусный манипулятор, нарцисс женского рода, влюблена только в саму себя… Он и раньше часто так думал. Но почему-то встречи с Аной каждый раз разрушали его сомнения.
Неплохо бы выпить немного коньяку или виски в баре его отеля, чтобы потом сразу в номер — и спать.
Герман поймал такси. В городе темнело. Все вокруг загоралось огнями.
Он уселся за стойкой бара, заказал виски без содовой. Подошел плюгавенький мужичонка в шортах и очках и заплетающимся языком попросил бармена по-русски:
— Водочки, грамм двести.
Бармен, по виду латинос, однако довольно светлокожий, поставил стакан на стойку:
— Here's your vodka, sir!
Мужичонка залпом выпил стакан и ушел довольно твердой походкой. И это при заплетающемся-то языке! Бармен не удивился и не хмыкнул.
«Видимо, привык к русским клиентам», — подумал Герман и невольно пробормотал:
— Здесь русский дух, здесь Русью пахнет…
— Вот это правильно! — подхватил сидевший рядом с ним мужчина с внешностью работяги. Он залпом допил пиво и на хорошем английском заказал еще бокал.
— Я в Штатах с начала девяностых, — пояснил работяга Герману. — Никогда к соотечественникам не тянуло, с тех пор как в первые годы здесь набатрачился у своих за гроши. Казалось, наелся на всю жизнь. А в этом году что-то в голову стукнуло. Старею, наверное. Вот и поехал не просто в Майами, а в Санни-Айлс, «маленькую Москву». Девчонки из России, которые на заработки сюда приезжают, — все как одна — шваль какая-то. Чиксы, одним словом. А смотрю на наших мужичков, ни с кем говорить не хочется — либо пьяные, либо высокомерные. Ты чуть ли ни первый, кто показался нормальным… Извини, что на «ты»! Здесь, в Америке, только you.
Нового знакомого звали Игорем. Руки мозолистые, внешность человека, зарабатывающего явно не интеллектуальным трудом, глаза, однако, умные, русская речь уже с отчетливым акцентом.
В начале девяностых Игорь учился на инязе в обычном провинциальном вузе. Так получилось, что с десяток студентов — блатных отпрысков вузовского руководства, будущих юристов и экономистов, — решили отправить в США на лето по программе Work and Travel. Английским студенты владели кое-как, так что отличника Игоря, выходца из бедной семьи, отправили с ними за компанию при условии, что он будет при них кем-то вроде переводчика. Когда в конце поездки делегации дали несколько свободных дней, Игорь решил не возвращаться, тем более что дома родителям уже вовсю задерживали зарплату и никаких перспектив для себя после окончания вуза он не видел.
Срок легального права на работу довольно быстро закончился. Приходилось часто менять фирмы, вкалывать за гроши, убегать от облав иммиграционной службы. Тем не менее невозвращенец ухитрялся посылать родителям ежемесячно двести-триста долларов. Врал им, что все у него хорошо, и в конце концов стал дальнобойщиком, хотя особых денег вождение грузовика тоже не давало. Но постепенно жизнь налаживалась: Игорь женился на американке…
— У тебя, Герман, отличный английский, но все равно чувствуется, что ты не американец. И дело не в акценте. Здесь чуть ли не в каждом штате свой акцент. Говорят так: чтобы по-настоящему знать английский, нужно или жениться на местной, либо в американской тюрьме отсидеть.
«Вот я чуть было и не попал в тюрьму — прямо в аэропорту», — подумал Герман, но вслух сказал другое:
— Я так понимаю, ты выбрал американку?
— Да не собирался я ничего выбирать. Адвокат говорил, что легальный статус мне проще всего выправить через брак. Мол, хорошо, что въехал в Штаты на законных основаниях, поэтому брак с гражданкой США поправит твое положение. Но мне американки не нравились. Наши из числа осевших здесь тоже такие стервы, что, если женишься, сам через месяц сбежишь в Россию, только бы жену больше не видеть. Я подумывал о фиктивном браке, даже деньги копил. Но как-то само собой получилось, что у меня появилась подружка из местных, с которой мы начали жить вместе. Она и предложила: мол, давай распишемся, чтоб ты не дрожал каждый раз, когда твой грузовик полицейский останавливает, а надоест, разведемся. И вот мы без малого десять лет так и живем, и пока что не надоело. Две девчонки подрастают. Я, естественно, гражданин США. Уже не только сам фуры вожу, но и парой грузовиков владею, водителей нанимаю. Не то чтобы богат, но кредит за дом уже отбил. Если дела пойдут нормально, то, может, решусь в Майами жилье прикупить, чтобы на старости лет сюда перебраться.
«Двести грамм виски выпито. За разговором тревожные мысли вроде бы отпустили. Утро вечера мудренее», — решил Герман, попрощался наконец со своим новым знакомым и отправился спать.
34
Лежаки на пляже отеля оказались бесплатными. Аренда бунгало с тростниковой крышей стоила двадцать долларов, зонтик — десять. «Выкупаюсь и сразу к Ане, — решил Герман, — зачем мне зонтик, тем более бунгало?»
Из-за неспокойного моря почти все отдыхающие плескались у берега. Герман заплыл подальше. Плавание и кувыркание в теплых бирюзовых волнах вернуло ему уверенность в себе. «Нечего тянуть, пора».
Дом, в котором жила Ана, оказался совсем не таким, как ожидал Герман. Вчера, рассматривая карту, он заметил, что здание очень длинное. Так оно и оказалось, но это была всего лишь панельная трехэтажка, что-то среднее между «хрущобой» и «кораблем», если сравнивать с российскими жилыми застройками. Правда, возле центральной парадной располагался бассейн. Вода в нем казалась чистой, и сам бассейн выглядел вполне ухоженным. Странно только, что там никто не плавал — вероятно, потому, что океан рядом.
«Дом-то довольно посредственный. У нас такие постройки сохранились только на окраинах городов, и то сносятся повсеместно, — подумал Герман. — А здесь самый центр. Да уж, Санни-Айлс — город контрастов».
Внутри здания его ждал длинный темный коридор, напоминающий о российских общежитиях. В коридор выходили не только двери квартир, но еще и окна.
Что же это за квартиры, в которых одно из окон выходит в общий коридор?
«Ну вот, старина, вчера ты переживал из-за того, что она отлично устроилась в роскошной части Майами и тебе не будет места в ее новой жизни. А теперь видишь, что все не совсем так, и опять тревожишься, на этот раз — за нее» — с этими мыслями Герман потоптался у двери с нужным номером. После нескольких секунд нерешительности он нажал кнопку звонка.
Никто не ответил. Еще раз нажал кнопку. Сквозь хлипкую дверь было слышно, как звонок фальшиво исполняет какую-то незнакомую мелодию. В ответ ни шорохов, ни звуков. Аны дома не было.
«Чему тут удивляться? В середине дня у нее наверняка есть дела, к вечеру вернется», — успокаивал себя Герман. Впрочем, Леня мог дать неправильный адрес или Ана куда-нибудь переехала за это время — почему нет? Где тогда ее искать?
Нужно было подумать, чем занять день. Герман решил осмотреть Майами-Бич, все-таки это рядом с Санни-Айлс и можно будет легко вернуться к дому Аны. Он слышал, что одним из самых интересных мест Майами-Бич считается Арт-Деко.
— Art Deco District, — сказал он таксисту.
Водитель на плохом английском пытался уточнить, куда именно нужно Герману — в какой-нибудь конкретный отель или в магазин? Герман пояснил, что просто хочет осмотреть район. В таксисте проснулся экскурсовод, и, несмотря на то что английский давался ему с видимым трудом, он предложил подъехать к вилле Джанни Версаче: «Most beautiful building, виллу осматривают все туристы, прямо на ее ступенях и был убит знаменитый модельер, а теперь там отель».