Вечный эскорт, стр. 77

Их начала обгонять полицейская машина, но таксист был совершенно спокоен и не спешил вернуть руки на руль, продолжая попивать кофе. Полицейские проехали мимо, не обратив на него внимания.

Герман заметил, что никто здесь не пытается обогнать полицейский автомобиль.

— Копы ездят на максимально разрешенной скорости, — пояснил таксист. — Обогнать их — нарваться на штраф за превышение. Но вообще они здесь мирные, без причин не придираются.

«Погранцы в аэропортах тоже мирными кажутся, пока не начнут досматривать с пристрастием, — подумал Герман. — Однако та худощавая Акула была очень даже ничего». Настроение начало улучшаться. Кто знает, а вдруг эта поездка, вопреки всему, вернет ему Ану?

На подъезде к Санни-Айлс пальм и клумб стало еще больше, а вместо низких уродливых бетонных коробок в небо потянулись здания жилых комплексов в тридцать и более этажей. То и дело попадались еще строящиеся высотки с висящими над ними стрелами подъемных кранов.

0 чем это говорит? Какой-нибудь профессор не преминул бы заметить: начало новой жизни. Может, это намек потусторонних сил: не все еще потеряно, Герман, и ты сможешь наконец построить собственную жизнь именно так, как бы тебе хотелось?!

Ветер заносил в салон цветочные ароматы, оставлял на губах привкус незнакомых пряностей, смешанный с солоноватой горчинкой океана. Герман вспомнил Ану. Однажды он написал ей:

Сердце полно тобой, моя царица.

Чувство полноты жизни с привкусом сладкой горечи.

Вспоминались ее порывистые движения. Вот она в офисе Векшина схватила тяжеленную коробку с книгами и, не ожидая помощи, побежала с ней вниз, постукивая высоченными каблуками по ступеням крутой деревянной лестницы. Опустила книги на пол, сломала ноготь на указательном пальце. Досадливо морщась, побежала дальше, раздавая поручения своим помощникам.

После первой поездки в актерскую школу Ана показывала Герману примеры осязательной тренировки. Перебирала пальцами воображаемые предметы — клейкую жевательную резинку, бархатную ткань, хлебный мякиш, кубик Рубика, шарик для настольного тенниса. Или вот она слепая. Ощупывает лицо грязной пьянчужки, мраморной статуи, бюста Гоголя, любимого человека…

Германа завораживали любые ее движения.

А как она бежала к морю! Внезапно прервав разговор, вскакивала и неслась по песку к полосе прибоя. Две черные полоски бикини, распущенные черные волосы, абрикосовая кожа с нежным пушком — в его памяти навсегда зафиксировались черты этого летящего чуда. Казалось, что именно в тот момент решалась ее жизнь и через несколько мгновений наступит желанный момент освобождения и полного счастья. Она вся в полете, руки разведены в стороны, пальцы приподняты и раздвинуты наподобие веера перьев на конце птичьего крыла. Толчок двумя ногами, и вот она уже действительно летит над мокрым песком, взмахивает руками и врезается в воду — точно под изогнутой вершиной по-змеиному шипящей первой набегающей волны. Герман вспоминал то особенное чувство неописуемого наслаждения, которое он каждый раз испытывал, глядя на ее отчаянный бросок к морю. Ему казалось: это не она летит перед падением в волны прибоя, это он зависает в томлении на краю теплой и бездонной пропасти.

Голос веселого балабола-таксиста вернул его на землю.

— Люблю Санни-Айлс. Здесь и в Майами-Бич все лучше, чем в Большом Майами. Кстати, и русских тут немало. Мой шеф про Санни-Айлс говорит иногда одну фразу по-русски. Ну, я русского не знаю, поэтому не запомнил точно, но он говорил мне перевод: «Here's Russia's spirit, here's Russian aroma».

— Здесь русский дух, здесь Русью пахнет! — засмеявшись, произнес Герман, впервые заговорив по-русски с момента прилета в Майами.

Таксист уперся коленями в руль и зааплодировал:

— Да, именно так и говорит мой шеф. Надо бы заучить русские слова, раз они нравятся туристам из России. Глядишь, и чаевых больше дадут.

Пассажир понял намек. Поездка подняла ему настроение, и он решил оставить водителю двадцать долларов чаевых [125].

Герман заселился в отель Ньюпорт Бичсайд, взяв на девятом этаже номер с балконом и видом на океан. Отсюда были хорошо видны омываемый волнами пирс, примыкающий к отелю пляж с белым песком, зонтики, бунгало с тростниковыми крышами, пальмы — кр-р-расота! Людей на пляже не так много, как в Сочи или в Кемере. Возможно, дело в том, что здесь не наступил еще высокий сезон. А возможно, пляж закрытый — только для постояльцев отеля.

Что ж, после черной полосы непременно должна быть белая. Герман отправился в душ. Вернувшись, заметил, что зеркала в номере слегка запотели. Пожалуй, воздух здесь действительно чересчур влажный. Дверь на балкон следует закрывать, тем более что есть кондиционер.

Он решил вечером отправиться к Ане. Но разыскивать место, где она живет, лучше будет при свете солнца.

На улицах много пальм, а людей мало. Казалось, вокруг одни машины — преимущественно новые, дорогие. Очень много спорткаров. Иногда простенькие машинки для повышения значимости были окрашены в золотой металлик. Не видно автомобилей, припаркованных вдоль дорог. Возможно, опять-таки из-за большого количества пальм. Кое-где на асфальте валялись упавшие кокосы, часто расколотые, иногда — целые. Ничего хорошего, если такое вот ядро обрушится на машину. Впрочем, мест вдали от пальм для парковки хватало. Улицы очень широкие: вот она, американская жизнь на широкую ногу.

Время от времени Герману попадались свисающие из окон американские флаги. Вроде бы на государственные учреждения те здания не похожи. Интересно, это коренные американцы вывешивают свои звездно-полосатые знамена или иммигранты таким образом декларируют радость обретения новой родины?

Словно отвечая на вопрос Германа, перед ним появился универсам с вывеской St. Petersburg. Gourmet-Deli. Петербург в Майами! Следующие вывески — Milam's Market и Starbucks — заставили Германа вздрогнуть.

В свое время, выбирая отель, он заранее смотрел на карте, где живет Ана. Если это те магазины, значит, ее дом совсем рядом. Герман взглянул на карту в смартфоне — да, именно так! Захотелось сразу зайти к ней.

И все-таки страшновато сразу встретиться. Он повернул в другую сторону, решил еще немного пройтись. Двигаясь по Коллинз-авеню, он заметил много русских названий. Кафе Kalinka, магазин-кафе Matryoshka. Около таких заведений в воздухе будто бы витал аромат борща. Вот уж точно, здесь русский дух, здесь Русью пахнет… Впрочем, борщ — скорее Украина, не так ли?

Проехал автомобиль с надписью «Русская почта. Discount Shipping». Вывеска на русском приглашала в синагогу.

Герман шагал в сторону океана, туда, где высился Trump Palace, высоченный небоскреб с элитными апартаментами. Повсюду его встречала роскошь. Если дом выходил на океан, то рядом с ним стояли не только дорогие автомобили, но и навороченные яхты.

Готовясь к поездке, Герман вычитал в интернете: «Чтобы вести полноценную жизнь в Майами, нужна лодка. Без лодки ты лох. На лодке ходят в море рыбачить, плавают на ужин в ресторан. За ужином в приличной компании обсуждают, у кого какая лодка. Если посмотреть на карту, вы увидите, что Майами и его многокилометровые пригороды изрыты многочисленными каналами. Новые районы строятся исключительно в окружении воды».

Здесь, конечно, должны быть и бедные районы. Однако Санни-Айлс точно район богачей. «Солнечные острова» не для бедняков. И Ана живет именно здесь. Работает, скорей всего, на местном телеканале. Училась вроде на телеведущую, во всяком случае, именно так писала.

«И зачем я нужен ей в этой устроенной заокеанской жизни?» — Герман почувствовал, что его хорошее настроение как рукой сняло. Внезапно накатила волна усталости. Все-таки был долгий перелет. Сегодня точно не стоит встречаться с Аной. Хорошо бы вернуться в отель, отоспаться. Вопрос только, сможет ли он уснуть? В голове у него непорядок — теснятся какие-то обрывочные, лихорадочные, беспокойные мысли. Как Ана воспримет его приезд? Он всегда плохо понимал ее.