Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 16

Это прозвучало почти буднично. И именно эта будничность спасла меня от окончательного смущения.

Я быстро поднялась к камням, собрала разбросанные после моей вспышки возмущения уцелевшие раковины и ягоды. Натянула высохшие сапоги и китель. Золотистая подвеска-ракушка, висевшая на груди, чуть нагрелась, стоило мне к ней прикоснуться.

Я замерла. А потом тихо выдохнула. Нет. Не сейчас.

Разбираться с тем, насколько охотно моё тело и моя искра реагируют на одного конкретного хвостатого мужчину, можно будет позже. Если переживу эту ночь. Если пойму, во что именно меня втягивает эта его Май-Нур. Если вообще захочу смотреть правде в лицо без права на отступление.

Я бросила взгляд на храм. Да, позже.

Ариан подплыл ближе к берегу, опираясь рукой о камень. И тут совершенно естественный, практический вопрос настиг меня с опозданием.

Я посмотрела на него. На хвост. На выступы скалы. На подъём к храму, который с воды совершенно точно не выглядел удобным для передвижения в русалочьем виде.

Потом перевела взгляд обратно на Ариана. Он уже, кажется, начал что-то подозревать по моему лицу.

— Что? — почти иронично спросил он, улыбнувшись уголком губ.

Я чуть помялась. Совсем немного. Выдохнула.

— Мне помочь тебя дотащить до храма? Ты не волнуйся, я сильная.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом моргнул. Потом его лицо стало совершенно нелепым. Даже щёки надулись. И через миг он рассмеялся. Закрывая рот и лицо руками.

Я немедленно нахмурилась. Сложила руки на груди.

— Ну что такое?! Я же просто предложила помочь!

Он смеялся негромко, но совершенно искренне. Красиво. Тепло. И — что особенно возмутительно — совсем не издевательски. Просто так, словно я сумела по-настоящему его удивить.

— Прости, — сказал он наконец, всё ещё улыбаясь. — Я не ожидал этого вопроса.

— Но у тебя же хвост, вполне логичный вопрос, — пояснила я очевидное, чувствуя, что должна довести мысль до конца, раз уж уже её озвучила. — Храм находится довольно далеко от берега. Неудобно же… добираться. А я буду рядом идти. Это как-то… не очень гуманно.

Я не стала добавлять, что в моём воображении уже успели пронестись десятки сосредоточенных русалов, героически и весьма нелепо ползущих по камням с каменными плитами на спинах, чтобы построить этот храм.

Судя по тому, как дрогнули его губы, что-то из этого всё-таки отразилось у меня на лице.

— Рейна, — сказал он, уже справившись со смехом, — теперь настало время самому интересному.

И нырнул обратно в играющие волны, махнув своим роскошным хвостовм плавником. Ну что за ужасно раздражающий способ бросать разговоры!

Я осталась стоять у воды, скрестив руки на груди. Невозможный мужчина просто. Куда он снова делся!

Ветер с моря тронул ещё влажные волосы, луна как раз поднималась над горизонтом — огромная, низкая, аметистовая, с надломленным краем, будто кто-то когда-то отколол от неё кусок. Май-Нур, как зовут её местные. У нас её звали Виарра. Сиреневый лунный свет лёг на прибой, на белый храм, на чёрный берег.

Я невольно задержала дыхание. Было так красиво... Затем послышался плеск волн. Я оглянулась. Наконец он решил вернуться. Сначала из воды показалась его макушка.

Потом широкие плечи. Блестящая от воды грудь. Крепкий торс. Мускулистый низ живота. Тазовые косточки...И он продолжал двигаться ко мне. Не на хвосте прыгать, а на крепких ногах!

Две штуки. Самые настоящие! Я уставилась на него, совершенно забыв, как дышать. Снова.

Он выбрался на мелководье, прикрывая большой раковиной то, что в данных обстоятельствах и следовало прикрывать. Вид у него при этом был поразительно спокойный. Как будто не он только что перевернул ещё одну часть моего представления о мире. Но не без лёгкой дружелюбной иронии во взгляде, конечно же.

Лунный свет бликовал на его влажной коже, подчеркивал рельеф плеч, груди, живота, сильных бёдер. Тёмно-золотые волосы, заплетённые в косы, прилипли к шее и спине.

Я медленно моргнула.

— Как так?.. — обалдело спросила почему-то охрипшим голосом.

Он остановился в нескольких шагах от меня и чуть склонил голову, будто оценивая степень моего потрясения. Теперь он возвышался надо мной на целую голову. А я считалась высокой девушкой.

— Всё очень просто. Наш народ проклят. Мы можем отращивать две ноги.

— Это очень странное понимание слова “проклят”. Я вот не чувствую себя проклятой. Даже наоборот. Вполне удобно. Я для надёжности притопнула.

Ариан усмехнулся.

— Для тебя — возможно. Для многих, точнее большинства, в моём народе — нет.

Я всё ещё смотрела на него во все глаза. Слишком внимательно. Совершенно непозволительно внимательно.

Потому что проблема была не только в самом факте. Проблема была в том, что это выглядело… правильно.

Словно мир просто открыл ещё одну форму его сущности. И обе были одинаково естественными.

Океан побери. Это не помогало. Я поспешно подняла взгляд выше.

— Объясни.

Он посерьёзнел.

— Мы дети Океана. Сильные, опасные, самая одарённая раса. Так нас учат с рождения. С хвостом мы принадлежим глубине, течениям, рифам, настоящей сути нашего народа. Ноги — это атавизм и предательство своих корней, своей сути. Старые рода считают это отступлением от природы. Не все, но очень многие. И в целом общество это не одобряет. Это считается признаком слабости. Или соблазна.

— Соблазна сушей? — я хмыкнула.

— Сушей. Иным образом жизни. Иной свободой.

Я чуть сощурилась.

— Но храм ведь стоит на скале.

— Да.

— Значит, кто-то его всё же строил в такой форме намеренно.

— Разумеется.

Он сделал шаг ближе, показывая на храм. Мы развернулись в его сторону.

— Май-Нур всегда была связана с Миром. Она считается проводником его воли и силы. Этот храм – как дань Миру, преклонение пред его волей. Кто-то считает это жертвой во имя Мира и Май-Нур – ходить на проклятых ногах. Левайит, к примеру. Они регулярно ведут тут службу в храме. Принимают желающих получить благословение на союз. Есть те, кто более терпимо относится к двуногой форме, особенно когда это обусловлено практической необходимостью. В целом официального запрета на ноги нет. Более молодые мирэны иногда из бунта переходят в двуногую форму.

Это было уже интересно. Очень интересно. И дико. Что поделать, хотела знакомства с иной цивилизацией – наслаждайся, Рейна.

Потому что из одной этой детали вытекало сразу несколько выводов: внутренние расколы в обществе русалов, конкурирующие традиции, возможно — разные трактовки веры, и всё это поверх уже существующего матриархального устройства.

Я быстро сложила эти куски в голове.

— Значит, у вас есть ортодоксы и те, кто смотрит на старые запреты иначе, — проговорила я. — И храм Май-Нур, вероятно, не просто место благословения, а ещё и символ определённого направления внутри вашего общества.

Он посмотрел на меня с явным одобрением.

— Именно поэтому ты капитан.

— Нет, — пробормотала я. — Именно поэтому я не люблю, когда мне дают половину информации.

— Справедливо.

— Но почему ты не сказал раньше? Не принял двуногую форму сразу?

— Потому что ты и так получила за один день слишком много нового. А ещё потому, что хотел довести тебя до храма без лишнего спора.

— То есть ты заранее предполагал, что я могу начать задавать неудобные вопросы?

— Рейна, — с улыбкой сказал он, — ты начала задавать неудобные вопросы едва открыв глаза.

Я фыркнула. К сожалению, возразить было нечего. Я ходячий неудобный вопрос.

Он вышел на берег окончательно и, не смущаясь собственной наготы сильнее необходимого, поднял с одного из камней свёрнутую ткань, которую, должно быть, приготовил заранее. Быстро и спокойно развернул, и начал одеваться.

Я отвернулась ровно на полсекунды позже, чем следовало. В голове отпечаталась картинка ямочек над округлым продолжения поясницы. Бездна!

— Подглядывала?