Проблемный игрок (ЛП), стр. 9

Я набираю эти слова, и к горлу подкатывает дурнота. Что станет с крохой, если тест окажется отрицательным? Куда его заберут?

Боже, я ведь специально выбрал сделать тест на отцовство в домашних условиях, чтобы избежать огласки, но даже не задумывался о том, что будет с Таннером, окажись я чужим.

Кто-то придет и заберет его, но кто именно? И где малыш в итоге окажется?

Мама: Пришли видео

Я: С ним или с твоим любимчиком?

Мама: С ним. Я люблю тебя, Ист, но чтобы полюбоваться на твою улыбающуюся физиономию, достаточно просто загуглить

Я: Мило

Мама: Видео моего внука, пожалуйста

Телефон снова звякает – на этот раз пишет отец.

Папа: Отправь матери видео, иначе она примчится и будет стоять у тебя под дверью

Я вздыхаю и навожу камеру на Таннера. Словно осознав, что попал в объектив, он расплывается в улыбке и радостно сучит ручками и ножками, а слюнявый пузырь на губах становится только больше.

Я жму «Отправить» сразу в общий чат, чтобы не разрываться между двумя переписками.

— Любишь камеру? — я опускаю ладонь на животик Таннера.

Его светло-карие глаза устремляются на меня.

— И пусть никто не смеет говорить, что это плохо.

Снова звякает телефон: уверен, получив одно видео, мама требует добавки. Пожалуй, стоит подготовить гостевую спальню к ее приезду.

Пришло время кормить Таннера, так что я беру его на руки и усаживаю в стульчик, на сборку которого убил целый час. В конце концов пришлось просить Келли спуститься и помочь. Воистину сокрушительный удар по мужскому самолюбию.

Этот позор я не смою до конца своих дней.

Малыш мгновенно оживляется – как и всегда, стоит оказаться в стульчике. Парень обожает есть.

Я тоже, дружище.

Я завариваю овсянку и достаю баночку детского пюре.

Сажусь напротив, а он все так же машет ручками и ножками, издавая такие звуки, будто на свете нет человека счастливее.

— Уже несу.

Я зачерпываю ложку каши и подношу к его рту, но Таннер резко взмахивает рукой – и липкая масса разлетается по всей комнате.

— Так, давай попробуем еще раз.

Я снова набираю овсянку, на этот раз мягко придерживая ладошку сына. Он послушно проглатывает еду, но вдруг нижняя губа начинает дрожать, а глаза наполняются слезами.

— Ну нет, малыш.

Я пытаюсь не дать ему расплакаться, но в голове крутится мысль, о которой я раньше как-то не задумывался: как же много плачут младенцы. Я не выношу чужих слез, а уж тем более слез малыша, который может оказаться... ну, скорее всего, моим сыном.

Худо-бедно я впихиваю в него порцию еды, насколько вообще получается, но позже явно придется докармливать из бутылочки.

В командном чате всплывает сообщение о завтрашней тренировке и планах зависнуть где-нибудь после.

Няни на примете нет, и я даже не представляю, к кому обратиться за помощью, кроме жен и девушек товарищей по команде. Но у них полно забот и с собственными детьми.

После еды лучезарное настроение Таннера улетучивается, и теперь он окончательно скис.

Я укачиваю его.

Ношу на руках.

Подбрасываю в воздух.

Ни один из фокусов не срабатывает, и я медленно, но верно схожу с ума, оказавшись в ловушке собственной квартиры наедине с недовольным младенцем.

Я честно пытался вести себя как ответственный взрослый: безвылазно сидел в квартире, чтобы дать друзьям возможность побыть вместе до начала сезона, но папочке срочно нужна передышка.

Я одеваю мальца, прихватываю сумку с детскими вещами и спускаюсь на этаж ниже.

Услышав стук, дверь открывает Деккер: на его лице читается скорее раздражение, нежели радость от встречи.

— Я больше так не могу, — бросаю я, проходя в квартиру.

— Еще как можешь, — кивает Деккер.

— Он постоянно издает этот звук, — жалуюсь я, останавливаясь посреди гостиной и опуская Таннера на пол прямо в переноске.

— Какой еще звук? — интересуется Пенелопа, выходя из кухни.

— Вот этот... — я изображаю тихое хныканье, которое малец издает, когда никак не удается его успокоить.

— Дайте его подержать, — просит Хейзел, спрыгивая с дивана; она приседает возле переноски и берет Таннера за ручку.

— Тебе вообще-то семь, — напоминаю я.

— В шесть я уже нянчила Эллис, — Хейзел выглядит донельзя оскорбленной.

Я перевожу взгляд на Деккера – он лишь пожимает плечами.

Смотрю на Пенелопу – аналогичная реакция.

Была не была. Терять все равно нечего.

— Хейзел, садись в угол дивана, — командует Пенелопа, кивком указывая вглубь гостиной.

Девочка проворно забирается на подушки, а я тем временем расстегиваю ремни и беру Таннера на руки.

Спустя пять минут Хейзел вовсю нянчится с младенцем на диване. Их собака, Искорка, сидит рядом и внимательно наблюдает: очевидно, ей не терпится подойти поближе, но Деккер то и дело одергивает ретривера, напоминая о правилах.

Я вырос среди собак, и на вид Искорка из тех, кто скорее залижет до смерти, чем укусит. И все же рисковать нельзя: в конце концов, мне еще возвращать Таннера родителям, и парнишка должен отбыть домой ровно в той же комплектации, в которой прибыл. Вот и все.

Таннер, суча ножками, во все глаза смотрит на Хейзел и не издает при этом ни единого звука.

— Да у нее получается лучше, чем у меня, — хмурюсь я.

— Ей все дается легко, — замечает Пенелопа, придвигаясь ближе и закидывая руку на спинку дивана. Она улыбается дочери в точности так же, как я, случалось, ловил себя на улыбке, глядя на Таннера.

Я наблюдаю, как Хейзел хихо воркует с малышом, пересказывая их с Монро телефонный разговор, и как завороженно Таннер ее слушает.

Похоже, магический дар есть у всех, кроме меня.

Деккер протягивает воду, и я принимаю бутылку, не сводя глаз с Хейзел, Таннера и застывшей на страже Искорки.

— Курица в чесночном масле? — спрашиваю я, поймав взгляд Пенелопы, когда в нос вдруг ударяет умопомрачительный аромат.

— Хочешь остаться на ужин? — спрашивает она, бросая взгляд на Деккера у меня за спиной.

— Последние пять дней я питался исключительно китайской доставкой. Могла бы и не спрашивать.

— Все, мне надоело, — заявляет Хейзел как раз в тот момент, когда Пенелопа, чмокнув Таннера в лоб, собирается подняться на ноги.

Воу-воу, полегче.

В голове воет тревожная сирена.

— Заплачу пятьдесят баксов, если посидишь еще десять минут, — я поднимаю руки, словно это может ее удержать.

— Не-а, с меня хватит.

Хейзел порывается встать, поэтому Пенелопа спешит на помощь и перехватывает малыша. Девочка соскальзывает с дивана.

— Весь сезон буду привозить по мягкой игрушке из каждого города, — я предпринимаю еще одну попытку.

— Пройденный этап. Мы с Монро придумали кое-что новенькое, — теперь в голосе Хейзел сквозит откровенная скука.

Пенелопа и Деккер обмениваются измученными взглядами.

— И что же именно? — любопытствует Пенелопа.

— Пока держим это в секрете, — она направляется в сторону комнаты. — Герцогиня хочет поужинать. Курица в чесночном масле – тоже ее любимое блюдо.

Пенелопа убаюкивает Таннера, покачиваясь из стороны в сторону, словно прирожденная мать.

— Ребята, родитель из меня просто никудышный, — признаюсь я, опускаясь на пуфик.

— Дай себе время. Результаты теста на отцовство уже пришли? — интересуется Деккер.

— Надеюсь, будут завтра. Но я скинул фотку маме, а она в ответ прислала мой собственный детский снимок.

Я достаю телефон и прикладываю экран рядом с личиком Таннера.

Я перехватываю взгляд Пенелопы и все понимаю без слов.

Этот пацан – мой.

— Теперь жду внезапного визита. И так еле отговорил ее сорваться ночным рейсом.

— Может, оно и к лучшему, — замечает Пенелопа.

— Вы просто не знаете мою родню. Им только дай волю – увезут парня на Аляску на весь сезон. Но это моя ответственность, и я намерен разобраться самостоятельно.

— Справедливо, — кивает Деккер.

Мы приступаем к ужину – точнее, уплетаем еду на пару с какой-то плюшевой принцессой Хейзел, – пока Пенелопа кормит Таннера из бутылочки и держит столбиком, чтобы тот срыгнул.