Проблемный игрок (ЛП), стр. 7

Эгоистичная часть меня хочет, чтобы книжный жил и дальше. Я думаю о малышах, рожденных в мире, где их фантазию медленно, но верно крадут смартфоны и соцсети.

Мой внутренний боец не готов сдаться, а давай смотреть правде в глаза: второй лучший боец в семье Харгроув – это ты. Да-да, милая, пальма первенства у меня, смирись с этим.

Я всегда восхищалась твоей страстью к путешествиям и приключениям, твоим умением находить новые истории и делать их своими. Уверена, у тебя накопилась уйма потрясающих воспоминаний о поездках, а я обожала узнавать о них из твоих открыток, писем и коротких видео. Благодаря тебе я увидела такие уголки света, в которых иначе никогда бы не побывала.

Я ни капли не жалею, что почти не уезжала из Чикаго. Я люблю этот город. Но мне бы очень хотелось хоть раз отправиться в путешествие вместе с тобой, просто чтобы увидеть, как ты открываешь для себя нечто новое. Каждый раз, когда ты возвращалась и делилась впечатлениями, я будто наяву слышала каждый звук, чувствовала каждый запах и видела каждую деталь из твоих рассказов.

Ты прирожденная рассказчица, Хедли.

Так что тебе придется простить мне еще один эгоистичный поступок – то, что я оставляю тебе убыточный бизнес. Я знаю, что ты сможешь вдохнуть в него новую жизнь. У тебя есть дар очаровывать людей. Ты зажигаешь в них искру, позволяя им проживать эти истории вместе с тобой.

Если тебе все же придется продать «Шкатулку историй», я пойму. Не волнуйся, я не стану являться тебе по ночам в виде призрака. Обещаю. Я прекрасно понимаю, какую ношу взваливаю на твои плечи. Прошу тебя пустить корни, найти мужчину, влюбиться и выйти за него замуж. Звучит старомодно, прямо как сюжет из книжки, верно? Но ты же знаешь, что в большинстве таких книг все заканчивается хэппи-эндом, и я хочу, чтобы ты нашла свой собственный. Понятия не имею, как все сложится, но как бы мне хотелось увидеть, как ты влюбляешься.

Я и так сказала слишком много.

Знаю, что этот выбор невыносим. Корни или странствия. Это перетягивание каната, в которое люди играют поколениями. Я знаю, почему ты не горишь желанием оставаться в Чикаго. Но это огромный город, и в нем полным-полно того, во что можно влюбиться.

Я люблю тебя, Хедли, моя дорогая, милая внучка. Одни из моих самых светлых воспоминаний – те, где ты, забившись в уголок, утыкаешься носом в книгу, а я наблюдаю, как меняется выражение твоего личика, пока ты скользишь глазами по строчкам.

Мне кажется, эта жизнь была предназначена именно тебе, но куда уж мне? Я всего лишь старуха с больными коленями и артритом. Я прожила здесь прекрасную жизнь, и, если ты дашь этому месту шанс, уверена, тебя ждет то же самое.

Ты моя последняя надежда, Хедли. Спаси «Шкатулку историй» ради таких же маленьких девочек, как ты, которые без нее, возможно, никогда бы не открыли в себе тягу к приключениям и не нашли бы те самые книги, что когда-то разожгли твое воображение.

С любовью,

Бабушка

Примечание: Ты провела всю жизнь в погоне за приключениями по всему свету. Но не забывай: иногда самое великое приключение находит тебя прямо дома.

Я складываю письмо, прячу обратно в конверт и убираю в сумку. Плотно прижимаю сгиб, словно так смогу удержать ее слова и не дать им вырваться наружу.

В дверь стучат, и в кабинет заглядывает Вера.

— Эй, раз уж ты все равно здесь, не присмотришь за магазином? — просит она. — Хочу проверить, съел ли Пит свой завтрак.

— Да, конечно, без проблем, Вера.

Я поднимаюсь со стула, оставляя на столе свой самый любимый бейгл во всем Чикаго, и прихватываю стаканчик с кофе.

Стоит мне выйти в коридор, как звякает колокольчик на входной двери. Я натягиваю дежурную улыбку и выхожу в зал.

А затем понимаю, кто пожаловал, и вспоминаю, что так и не ответила Истону на сообщение. Он бы мне сейчас как раз пригодился, чтобы отвлечься от всего этого дерьма.

— Здравствуйте, — приветствую я двух женщин. Одна – блондинка, другая – брюнетка. С ними две маленькие девочки и две коляски.

— Привет! — с энтузиазмом отзываются они хором.

Чертовски странно знать людей в лицо, когда они даже не подозревают, кто ты такая. Особенно если ты уже несколько раз спала с товарищем по команде их мужей. И хотя Истон рассказывал о них и периодически снабжал свежими сплетнями, Лейтон и Келли понятия не имеют, что я та самая девчонка, с которой он развлекается без обязательств.

Онор все это время торчит за кассой, уткнувшись в телефон, и наверняка злорадствует про себя из-за того, в какую неловкую ситуацию я попала. Пытаюсь поймать ее взгляд, но она даже не смотрит в мою сторону.

— Могу я вам чем-то помочь? — интересуюсь я.

Две малышки лет восьми тут же мчатся к декоративному дереву, усаживаются под ним и хватают первые попавшиеся книжки для чтения.

— Ой, а сегодня чтений сказок не будет? — уточняет Лейтон.

Я бросаю взгляд на табличку на доске и едва не плачу. Бабушкиным почерком выведено, что время историй начнется через десять минут.

— Будут, она скоро вернется, — отзываюсь я.

Обе женщины улыбаются и устраиваются в дальней части зала.

Я кошусь на дверь, за которой скрылась Вера.

Заваливается еще одна группа мамочек. Коляски выстраиваются в ряд сбоку от кассы, а детишки шустро оккупируют коврик.

Давай, Вера, возвращайся, сейчас самое время.

Я то и дело поглядываю на настенные часы, висящие над деревом. Рядом красуется надпись: «Всегда есть время, чтобы потеряться в хорошей истории».

Дети начинают ерзать, и некоторые мамы бросают на меня выжидающие взгляды. Коврик заполнен от силы наполовину – совсем не так густо, как в былые времена, но людей достаточно, чтобы отмена чтений выглядела отвратительно.

— Сейчас вернусь, — я поднимаю указательный палец и спешу в подсобку.

Онор идет за мной по коридору.

— Сбегать наверх и позвать ее? — предлагает она.

— Не...

Вера влетает внутрь, прижимая к себе Пита.

И Уит не шутил.

Бедный котяра. Выглядит он так, словно ему остался ровно один вздох до того, как отправится на небеса вслед за бабушкой.

— Мне срочно нужно отвезти его к ветеринару, — выдает Вера.

— Однозначно, — поддакивает Онор, а я одариваю ее убийственным взглядом.

— Его вырвало таблетками. Сможешь меня подменить? — Вера заглядывает в коридор. — Ой, время сказок. Прости. Феликс придет через час и заберет смену.

Я, конечно же, говорю ей ехать и обещаю, что сама со всем разберусь. Она уходит, и дверь захлопывается с громким стуком, который наконец-то выводит меня из ступора.

Я теперь реально за главную.

Когда я в последний раз отвечала за чье-то развлечение, тем более целой оравы детишек?

— Эй, — Онор встает передо мной и кладет руки мне на плечи с таким видом, будто мне предстоит выйти на ринг против чемпиона в тяжелом весе. — Ты справишься. Ты же именно поэтому хочешь оставить это место себе, да? Иди туда и порви их всех, — я киваю, и она со смехом добавляет: — Я постою за кассой, лады? Если занервничаешь – просто посмотри на меня.

Я снова киваю. Она разворачивает меня за плечи и подталкивает обратно по коридору, навстречу толпе детей и их родителей.

Большинство мамочек не сводят с меня глаз. Делаю легкий кивок, окончательно осознавая, что отступать некуда. Пулей залетаю в бабушкин кабинет, сдергиваю с полки книгу и спешу обратно, глотая тугой ком в горле. Затем усаживаюсь в бабушкино кресло-качалку прямо под деревом и изо всех сил стараюсь не замечать устремленных на меня взглядов.

— Доброе утро, — откашливаюсь я, прочищая внезапно осипшее горло, и нахожу глазами Онор. Та ободряюще показывает два больших пальца вверх. — Прошу проявить ко мне немного снисходительности, я веду чтения впервые. У нас тут случилось кошачье ЧП.

— Кошачье ЧП? А какое кошачье ЧП? — звонко интересуется Монро.

— Монро, это не наше дело, — одергивает ее с задних рядов Лейтон.

— Ну, Питу уже двадцать один год. Он живет в квартире прямо над нами, и ему срочно понадобилось к ветеринару на осмотр.