Проблемный игрок (ЛП), стр. 55

— Это... насчет матери Таннера. Мой брат все узнал и скинул мне имя. Хедли взялась за поиски и... — я потряс телефоном в воздухе. — Нашла ее.

— Ты все еще ее ищешь? — Фостер подходит к мини-бару и достает напиток.

— Эй, засранец, мы уходим, — одергивает Хейс.

Фостер салютует мне банкой.

— Очевидно, что нет. Зверюге нужно вправить мозги, — и садится обратно.

Я вздыхаю.

— Он заслуживает мать.

Брови Фостера ползут вверх, пока он со щелчком открывает банку.

— Кажется, одна у него уже есть.

— Хедли ему не мать.

Деккер молчит.

Когда я перевожу на него взгляд, у него на лице такое выражение, которое я не могу прочесть.

— Что?

— Знаешь, я в кои-то веки согласен с братом, — произносит Деккер. — Может, это потому, что Хейзел моя во всех смыслах, кроме крови, но не думаю, что кровное родство вообще имеет значение. Она любит Таннера так, словно он ее родной.

Хедли никогда такого не говорила. Мы вообще не обсуждали ничего подобного. И я бы никогда не осмелился повесить на нее такую ответственность. Хотя факт остается фактом: если мы собираемся встречаться по-настоящему, Таннер будет частью нашей жизни.

— Я чувствую то же самое. В смысле, Лейк, Линк и Монро... они такие же мои дети, как и Флора, — Хейс засовывает руки в карманы.

Я кручу телефон в руках. Было немного неловко, когда я вчера завел с Хедли разговор о поисках, но она так воодушевилась и тут же схватилась за телефон. Как будто ей самой не терпелось узнать правду не меньше, чем мне когда-то.

— То, что она со мной, еще не значит, что она хочет ребенка, — я вываливаю свою неуверенность прямо на середину комнаты.

Все трое смотрят на меня так, будто я пропустил простейший мяч.

— Ты наполовину втрескался в нее именно из-за того, как она возится с твоим мелким, — заявляет Фостер.

Я открываю рот, чтобы возразить.

— Даже не пытайся отнекиваться. Это чистая правда, — продолжает он, откидывая голову назад.

— Ну да, отчасти и поэтому тоже, но дело не только в этом.

Хейс садится.

— Эй, тебе не нужно нам ничего объяснять. Мы все понимаем.

— Думаешь, я могу объяснить, какого черта я люблю Келли?

— Полегче, — предупреждающе бросает Хейс.

Фостер одаривает его раздраженным взглядом:

— У меня есть на то причины, я бы даже мог составить список, но я не могу объяснить, как понял, что она – та самая. Это просто чувство, которое накрыло меня с головой и с каждым днем становилось только сильнее.

— Принесите Жнецу платочков, — фыркаю я, привычно прячась за юмором от любых проявлений чувств, хотя, признаться, лучше и не скажешь.

Это просто нечто такое, что нельзя пощупать. Казалось бы, должен был случиться какой-то грандиозный момент или вспышка молнии, чтобы я понял – это она. Но вместо этого все было похоже на надвигающийся шторм, который медленно накрывал горизонт день за днем, неделя за неделей. И да, видеть ее с Таннером – это... неописуемо, но главное то, как нам хорошо вдвоем. Как мы подходим друг другу.

— Так что завязывай с поисками мамочки, — резюмирует Хейс.

— Это касается Таннера.

— И как же? Его родная мать его бросила. В смысле, если она до сих пор не объявилась... — в голосе Фостера звучит знание дела.

— Фостер, — со вздохом одергивает Деккер.

Фостер поднимает руку.

— Я все понимаю, и у нас с мамой сейчас все отлично, но я также знаю, каково это – чувствовать себя ненужным. Зачем разыскивать женщину, которая бросила его в баре?

— Она, наверное, решила, что у него есть деньги, чтобы о нем позаботиться, — вставляет Хейс, как всегда, пытаясь сгладить углы. — Но я скорее соглашусь с Фостером.

— Я тоже, — подает голос Деккер. Наверное, я как-то не так на него посмотрел, потому что он продолжает: — А что? Удивлен? Родному папаше Хейзел она была не нужна с самого первого дня. И я бы ни за что не позволил этому куску дерьма попытаться влезть в ее жизнь. Ее отец – я.

Чем дольше они об этом говорят, тем больше я склоняюсь к мысли, что эти поиски пора сворачивать.

— Может, вы и правы, — говорю я в пустоту.

— Мы всегда правы, — Фостер встает и выбрасывает пакет из-под чипсов и пустую банку.

— Погнали. В ресторане договорим, — торопит Хейс. — Я зверски голоден. Споры с Лейк пробуждают во мне аппетит, — мы все встаем, но Хейс останавливается перед дверью и тычет пальцем в Деккера. — Убери за собой свое дерьмо.

Фостер усмехается, глядя на меня.

— Видишь? Я вырос без матери, но я за собой убираю. А у него мама была, и он тот еще неряха.

Выйдя в коридор, мы замечаем Засранцев, которые как раз собираются зайти в лифт.

— Еще неделя, и вы поведете нас в ресторан, — обожаю подкалывать их насчет ежемесячного пари: какое трио сделает больше тегов на базах. В этом году мы пока делаем их всухую каждый месяц.

— И на этот раз я иду с вами, — заявляет Фостер.

— Мы за тебя платить не собираемся, Жнец, — огрызается Дрю.

— Ты мне должен после того, как чуть не слил игру с Колорадо, когда пропустил тот мяч в восьмом иннинге, и из-за твоей ошибки нам забили два рана.

Дрю ничего не отвечает, но желваки на его скулах ходят ходуном.

Я достаю телефон и пишу Хедли.

Я: Думаю, я оставлю эту затею

Хедли: Какую?

Я: С поисками матери. Какая разница?

Три точки появляются и исчезают, прежде чем приходит ответ.

Хедли: Окей, если ты уверен...

А затем приходит видео.

Хедли показывает Таннеру мою фотографию и повторяет «па-па» снова и снова. И Таннер тоже выдает «па-па». Или, по крайней мере, мне так кажется. Очень на то похоже.

Хедли: 😭😭

Хедли:Такой милый. Этот маленький мужчина...

Парни правы. Ему не нужна мать, потому что если у нас с Хедли все получится, матерью станет она. И это пугает меня до чертиков... потому что я хочу этого сильнее всего на свете.

Глава 46 Истон

Глава 46Истон

Раньше я любил выездные матчи, но еще никогда возвращение домой не приносило такой радости.

Мы проходим за калитку с кодовым замком: на табличку никто даже не смотрит, сил срывать ее не осталось. Время позднее, и, уверен, нас встречают лишь темные, безмолвные квартиры.

— Завтра встречаюсь с подрядчиком, — ворчит Деккер, останавливаясь у дверей.

— Не завидую, — бросаю я, поднимаясь по ступеням. — После переезда еще будешь скучать по такому короткому маршруту до дома.

— Это уж точно. Иначе трясся бы с Хейсом в такси.

Будет чертовски непривычно, когда Деккер съедет. Мы ведь жили бок о бок с самого первого дня. Но ремонт в его доме совершенно точно закончится к концу сезона. Жизнь меняется, хочу я того или нет.

— Бывай, Золотой.

— Давай.

Я слышу, как он заходит к себе, и щелкает замок.

К моменту, когда подхожу к двери, Фостер успевает преодолеть уже половину пути до своей.

— До встречи, — кидаю я в спину, прекрасно зная, что он даже не притормозит. Стоило самолету коснуться посадочной полосы, как у Фостера осталась лишь одна цель: поскорее добраться домой к своим девочкам.

У меня, в общем-то, тоже, вот только мы с Хедли совсем не на том этапе, что они с Келли. Все зависло в подвешенном состоянии, ведь стоило решить дать шанс отношениям, как я немедленно свалил из города. Ненавижу шаг в неизвестность. Не имею ни малейшего понятия, спит ли Хедли у себя в комнате, а утром просто пересечемся за завтраком, или стоит пойти к ней... а может, и не стоит.

Терпеть не могу неопределенность: заявить девушке о желании встречаться и тут же исчезнуть на семь дней – верный способ напрочь лишиться душевного равновесия.

Я ввожу код. Захожу внутрь: в гостиной горит свет, а на столике, куда обычно бросаю бумажник и ключи, белеет записка.

Текст гласит: «С возвращением», а рядом пририсовано сердечко.

И как именно это понимать? «Увидимся утром»?

Я оставляю сумку у входа и заглядываю в спальню. Таннер раскинулся на спине; спит без задних ног, а соска наполовину вывалилась изо рта.