Проблемный игрок (ЛП), стр. 47

— Истон, это кровать, а не бродячий пес.

— Попытка не пытка. Последние несколько дней я чувствую себя первопроходцем в диких землях. Так что могла бы сделать и простить.

Я присаживаюсь рядом.

— Ладно, прощен.

— И все-таки я не могу выбросить из головы сегодняшнее утро, когда ты проснулась, закинув ногу мне на член.

Я резко выпрямляюсь.

— Так, никаких разговоров об анатомии на «Анатомическом Искушении»! — я строго тычу пальцем в матрас. — И вообще, ты первый начал. Вчерашним утром именно твоя рука красовалась на моей заднице.

— Да уж, утро выдалось на славу, — он самодовольно ухмыляется, отчего внутри все сладко сжимается и обдает жаром.

— И не ухмыляйся! — я перевожу указательный палец с матраса на Истона.

— Что, уже и улыбнуться нельзя?

— Нет, — я подхожу к мини-бару и заглядываю внутрь, поскольку шампанское не пью. Вино и пиво выглядят соблазнительно, но я решительно захлопываю дверцу. — Алкоголь – плохая идея.

— И что предлагаешь? Сидеть здесь всю ночь и послушно ждать, пока станет хуже?

Я прислоняюсь спиной к комоду, скрестив руки на груди.

— Не знаю.

Истон поднимается на ноги.

— Предлагаю куда-нибудь выбраться. Вспомним, за что так сильно любим этот город.

Меня слегка передергивает.

— Но там же люди. Люди, считающие нас мужем и женой.

— Ну да, мы от них ничего не скрываем, — я удивленно приподнимаю брови, и Истон, рассмеявшись, берет меня за руку. — Вопрос в другом: хочешь ли ты пользоваться всеми благами статуса жены Истона Бейли или предпочитаешь прятаться?

Окинув взглядом джинсы и футболку, я признаюсь:

— Склоняюсь к варианту просто спрятаться.

Мы с Истоном редко выбирались куда-то вместе, во всяком случае без Таннера. Пара встреч в баре да несколько совместных ужинов – вот и все, в основном же проводили время у него дома.

— Ладно, обойдемся без красных ковровых дорожек, — он перехватывает меня в дверях на стыке спальни и гостиной. — Но только если пообещаешь кое-что взамен.

— И что же?

Истон не отпускает мою руку, бережно удерживая ладонями у себя на груди.

— Позволишь выбрать вечер, когда я смогу воспользоваться своим именем и показать, какие двери оно открывает в городе.

— Истон, роскошь вообще не по мне.

Он делает шаг навстречу. Если не уберемся из номера в ближайшие минуты, я сорву с себя одежду и скажу, чтобы он меня взял. И более чем уверена: Истон будет только рад.

— Мне тоже она безразлична, но я никогда толком не пользовался своим положением ради девушки. И хочу, чтобы первым спутником стала именно ты.

Сердце в груди сладостно сжимается.

— И кто же присмотрит за Таннером, пока его няня, при полном параде, будет ужинать в мишленовском ресторане?

Истон притягивает меня к себе.

— Друзья на то и нужны.

Произнесенное им слово «наши» звучит так, будто они и впрямь стали моими друзьями, но будем честны: едва истечет срок фиктивного брачного контракта, дружбе придет конец. Истон пойдет дальше, найдет девушку, которую полюбят ничуть не меньше, а я однажды наткнусь на их общие фотографии с какого-нибудь лыжного курорта и с грустью подумаю, что когда-то тоже была частью компании.

— Так что скажешь? — Истон слегка наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Я готова согласиться на что угодно, лишь бы поскорее покинуть номер, поэтому выпаливаю:

— Я согласна. А теперь давай съедим по куску истекающей жиром пиццы.

На его губах играет лукавая улыбка, красноречиво обещающая, что эту ночь мы запомним навсегда.

Именно этого я и боюсь. Воспоминания о вечере станут преследовать меня до конца жизнь, ведь ничего подобного больше никогда не произойдет.

Глава 39 Хедли

Глава 39Хедли

Мы выходим из «Сент-Реджис» и сворачиваем направо, моя рука покоится в руке Истона. Он надвигает бейсболку пониже. У него явно есть четкий план, куда мы идем, и он уверенно ведет нас на более безлюдную улицу.

— Любишь мексиканскую кухню? — спрашивает он, не сбавляя нашего целеустремленного шага. Очевидно, он не хочет, чтобы нас кто-то остановил.

— А кто ее не любит?

Он сжимает мою руку.

— Те, с кем я бы не хотел дружить.

Мы доходим до более тихой части города, и он останавливается перед уютным с виду мексиканским ресторанчиком с красной дверью и ручкой в виде маленького керамического перца чили.

— Ты здесь уже бывал?

— Иначе бы я не рискнул привести тебя сюда сегодня.

Он открывает дверь, и я захожу внутрь. Один только запах уже готов свести меня с ума. Ресторанчик небольшой, наполненный гулом голосов. Над разномастными столиками низко висят гирлянды из голых лампочек. Все места заняты, и никто не утыкается в телефон. Играет живая музыка — трио в углу исполняет что-то такое, от чего бедра сами начинают покачиваться в такт.

Мужчина за стойкой хостес поднимает глаза, и его лицо расплывается в широкой улыбке.

— Истон!

Он выходит из-за стойки с распростертыми объятиями и сгребает Истона, который отвечает на объятие без малейших колебаний. Мужчине на вид лет шестьдесят, с проседью на висках и глубокими морщинками от смеха. Когда он замечает меня рядом, в его глазах читается лишь тепло, без тени осуждения.

— Миссис? — он смотрит сначала на Истона, потом на меня.

— Роберто, это Хедли, — рука Истона ложится мне на поясницу. — Моя миссис.

На лице Роберто сначала мелькает удивление, а затем что-то еще, чего я не могу разобрать. Он быстро переводит взгляд с одного на другого, а затем берет мою руку обеими своими.

— Добро пожаловать, — он произносит это так, словно я его невестка. — Проходите, проходите.

Он берет меня под руку и ведет через ресторан, лавируя между столиками, мимо бара, где два бармена яростно взбалтывают маргариту, мимо пожилой сеньоры, раскатывающей домашние тортильи, мимо кухни, где я краем глаза замечаю вспышки пламени. А затем – по узкому коридору к маленькому угловому столику, наполовину скрытому расписной ширмой и свисающим занавесом из сухоцветов.

Столик рассчитан на двоих. Шум из основного зала доносится сюда приглушенно.

— Наслаждайтесь, — Роберто сжимает мою руку, затем отодвигает для меня стул.

Истон садится напротив, и Роберто оставляет нас одних. Наши взгляды встречаются над столом, маленькая чайная свечка в красной вазочке оставляет нас в полумраке.

— Ты сюда всех своих девушек на свидания водишь? — Ввпрос срывается с языка прежде, чем я понимаю, что совершенно не хочу знать ответ. Я не хочу представлять его за этим столиком с кем-то еще.

Он даже не задумывается:

— Деккер не особо разговорчив, но...

Я беру меню, чувствуя острую необходимость разорвать наш зрительный контакт, но его палец опускает меню обратно на стол.

— Ты же в курсе, что ты единственная женщина, с которой я когда-либо ходил на свидания, верно?

Я молчу, и он отпускает меню. Я не знаю, что сказать, потому что то, что он привел меня сюда, разделил это место со мной – кажется, для него это что-то значит.

Чипсы приносят еще до того, как мы успеваем сделать заказ. Целая корзинка, еще горячих и соленых, с пиалой сальсы, которую Роберто ставит на стол и молча уходит. Я макаю домашний начос в сальсу, с хрустом откусываю, откидываюсь на спинку стула и на секунду закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

Истон ухмыляется:

— Ну как?

— Ты только что испортил для меня все остальные чипсы из тортильи.

— Дек берет их навынос, — он зачерпывает сальсу своим чипсом и закидывает в рот.

Мы заказываем тако – больше, чем сможем съесть, – и две маргариты, которые приносят в таких огромных бокалах, что мне приходится держать свой обеими руками. Истон откидывается на спинку стула с максимально расслабленным видом, а музыка от трио доносится до нас сквозь занавес из сухоцветов.

Впервые за долгое время я чувствую ту самую легкость спонтанного вечера, когда ни от кого ничего не ждут. То же самое чувство, когда я только приезжаю в новый город.